Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Грядущее. Роман
.pdf
ВЫЖИВШИЙ
«…И поклонились зверю, говоря: кто подобен зверю сему
и кто может сразиться с ним?»
Стих 4, глава 13 Откровение Иоанна Богослова
Глава 6. ВЫЖИВШИЙ
оследствия удара никак не давали о себе знать. Я просто открыл глаза и тут же понял, что нахожусь в бе-
П
лой комнате-холле. На долю секунды мне показалось, что ни
драки, ни похода по лабиринту коридоров вовсе не было, но
это было ошибкой. Я сидел в кресле, которое теперь было по-
вернуто к черному стеклу окна. Вокруг меня суетились трое
подростков, одетые в светлую одежду, похожую на медицинскую. На их лицах была маска безразличия, в точности такая,
какую мне пришлось увидеть на лице Фреда. Мои руки бы-
ли привязаны к подлокотникам кресла, рядом стояла капельница, ее шланги входили в мое левое предплечье, на правом
красовался непонятный прибор, его сразу сняли, как только
мои глаза открылись.
– Рад вашему возвращению! – услышал я из-за спины зна-
комый голос колдуна.
Он обошел меня, ни капли не хромая, и, встав спиной к окну, улыбнулся, своей дежурной чертовой улыбкой. Подростки тут же покинули нас.
– Вижу, вам уже лучше, – съязвил я, кивнув в сторону его
ноги.
– Да уж. Современная медицина творит чудеса. Но вы сделали мне больно, а я живу по принципу око за око.
Я вполне понял угрозу, но никак на это не среагировал.
81
Глава 6
– Должен сказать, с вами интересно общаться. Мы с вами
в отличие от местных аборигенов цивилизованные люди, но
должен предупредить вас, если вы в следующий раз нарушите правила игры, то вас убьют. Возможно, даже лично я.
В ответ я вздохнул и кивнул, что, видимо, удовлетворило
колдуна.
«С чего он взял, что он и я чем-то отличаемся от Фреда
и странников? Что будет дальше?» – подумал я.
Колдун, словно читая мои мысли, ответил:
– Раз мы друг друга поняли, то продолжим играть.
Он в предвкушении чего-то, очень его интересующего, потер руки, щелкнул пальцами – и черное стекло во мгновение
ока стало прозрачным. Теперь я увидел, что было за окном.
А там был большой пустой зал с высоченным потолком. В его центре стоял большой, круглый темно-коричневый стол, вокруг него стояли стулья. Пол покрывал паркет. В стенах прятались декоративные песочного цвета колонны, в прогалах между ними висели пестрые восточные
ковры, на которых красовалось холодное оружие разных
эпох, разных народов. Комната освещалась огромной хрустальной люстрой, висевшей прямо над столом. Она удерживалась канатом, который был продет через крюк, вделанный в основание потолка. Окон, кроме того, через которое
смотрел сейчас я, больше не было. Из зала вела всего одна
дверь. Белая комната находилась на уровне второго света
по отношению к залу.
– Разнообразим нашу игру. Я люблю, чтобы щекотало нервы.
Что значат слова хозяина, я не понял, но вполне явственно уловил в них угрозу.
– Знаете, чем местные аборигены отличаются от нас с вами? – неожиданно сменил тему разговора мой собеседник.
– Нет.
82
ВЫЖИВШИЙ
– Все просто. Они больные люди и нуждаются в постоянной вакцинации, а иначе начинают мутировать, или, как
тут говорят, «превращаться». Это наследие войны. Люди из
внешнего, нормального, живого мира борются с этим недугом как могут.
– И как же?
Кельвин развел руками.
– Как я уже сказал, как могут. А могут они проводить вакцинацию или зачищать пораженные территории. Я бы на их
месте стер тут все с лица земли, но они не делают этого из
«гуманистических соображений», как они говорят, у них же
там демократия. На самом деле они просто смотрят, что тут
творится и стараются понять, почему после взрыва все пошло кувырком. Хотя чего они ожидали? Пытаются понять,
что будет дальше и как полностью излечить эту заразу. Но
мне кажется, это пустая трата времени.
– Почему?
– Потому что нельзя оживить мертвеца, нельзя заставить
мертвое вновь быть живым. По мне, так нужно усвоить урок,
который преподала нам природа, Бог или кто там еще, и идти дальше. Но нет. Люди из внешнего мира хотят применять
ядерное оружие снова, но без непонятных им последствий.
Вот и тратят деньги на изучение. А я скажу, что зря все это.
Зря!
– А что будет потом, когда они добьются своего?
Колдун покачал головой. По его лицу прошла волна эмоций, мимические мышцы хаотически задергались на его лице, пытаясь подобрать нужное выражение. Наконец, они
остановились на сожалении.
– Да ничего хорошего для нас и внешнего мира не будет.
Просто снова начнут разрываться бомбы. Нас, наконец, зачистят. А там, где чистая вода и светит солнце, появится проклятое серое небо.
83
Глава 6
В этот миг я, прочувствовав безысходность грядущего,
был солидарен в эмоциях с моим врагом. Сожаление, как
огонь в степи, заполнило мою душу. Сожаление и обида.
– А еще, – вздохнув, продолжал говорить Кельвин, – они
продолжают качать из этой земли полезные ископаемые. Поэтому им нужны рабы, которые будут работать в этом аду. Но
рабы быстро умирают, поэтому их нужно заменять. Вот наши
хозяева и разрешают местным аборигенам плодиться и даже
дают минимальное образование, чтобы те могли работать на
оборудовании и добывать нефть, газ, железо. Вакцинируют
их, чтобы не мутировали, чтобы были похожи на людей.
Колдун впился взглядом во что-то за моей спиной, его лицо перестало выражать какие-либо эмоции.
– Но они не люди. Они монстры. Вакцина на самом деле
не лекарство, а средство контроля чудовищ. Поэтому не надо
жалеть этих выродков. Их надо или убивать, или контролировать, что я и делаю. Мое лекарство – это немного видоизмененная вакцина, но она не только лечит, заметьте, навсегда, не нужно делать повторных инъекций, но и позволяет мне
подчинить волю человека. Люди становятся моими куклами.
Согласитесь, лишиться свободы в обмен на возможность не
бояться превращения – это вполне адекватная плата.
Кельвин сделал паузу, видимо, ожидая моей реакции, но
я промолчал.
– Тут у меня люди не в плену, они живут, здесь им безопасно. Иногда я возвращаю им волю, возможность выбора. Но
чаще всего они используют ее себе во вред, пытаются покинуть меня и погибают…
– Где же тут свобода?
– Знаете, Валерий Михайлович, свобода – это не вседозволенность, а выбор и ответственность за него, последствия
хорошие или не очень. Да и потом, иногда я же отпускаю кукол на свободу. И что вы думаете происходит дальше? Они
84
ВЫЖИВШИЙ
быстро умирают. Внешний мир агрессивен, а местные аборигены жестоки, завистливы и мстительны. Они не простят,
когда кому-то рядом лучше чем им.
– Вы говорите о выборе, – пропустив концовку фразы
колдуна, сказал я, – но разве кто-то добровольно становится вашими куклами?
Кельвин сморщился.
– Я скажу так, все знают, кто я и что его ждет, если придет
ко мне сам или окажется у меня в гостях.
– Я или Фред к вам сюда не приходили, вы силой нас взя-
ли в плен.
Колдун ехидно усмехнулся.
– Это как сказать. Я вот считаю своим все, что тут, под
землей, а еще что там, – он указал рукой вверх, – над моими
лабиринтами. А то, что вы не знаете, где мои границы, это ваша проблема.
– И что, в другие сектора колдун не ходит? – скептически
спросил я.
– Хожу, но людей там не краду, как любят говорить абори-
гены, а покупаю за деньги у них же. Иногда беру в плен, но
только если они на меня нападают и выживают после этого
нападения.
– А как же ваше воровство детей из седьмого сектора? Вы
собирали их в лабиринте, а одного не нашли.
Колдун наклонил голову вниз, на секунду мне показалось,
что он пойман мною на лжи и ему стало стыдно. Но я ошибся, он резко запрокинул голову и расхохотался.
– Я же сказал, что покупаю детей. Помню тот день. В том
селении начались превращения, это люди из внешнего мира
экспериментировали, что случится, если ввести вакцину чуть
позже, когда необратимый процесс уже будет запущен? Люди мерли, как мухи по осени, когда наступают холода. Не на
что и некому было кормить детей. Вот и отобрали для меня за
85
Глава 6
плату самых маленьких. У них все равно шансов выжить было
мало. Я почти всех нашел, кроме одного котенка. Ну, никак не
мог отыскать. Плюнул и ушел восвояси.
Кельвин вновь принялся смеяться.
– Так что, видишь, все по-честному.
Мне нечего было ответить Кельвину, да и на лжи его пой-
мать у меня бы не вышло. Как говорится, фактуры маловато.
– Теперь же, – продолжал колдун, – мы с вами вместе бу-
дем контролировать кукол, разнообразим нашу игру.
Колдун замолчал, все также глядя мне за спину. Я бы хотел посмотреть, что так зачаровывает Кельвина, но не мог,
так как был привязан, а из руки торчала игла капельницы.
От слов колдуна веяло ненавистью к окружающему миру
и населяющим его живым существам, маниакальным наваждением, стремлением истреблять.
– И во что мы будем играть? – спросил я.
Оцепенение спало с лица Кельвина. Он вновь натянул на
него улыбку.
– Мы сыграем в «выжившего». Думаю, вам понравится.
– И что же это за игра? Какие у нее правила?
– Все предельно просто! Вы уже на месте, я сейчас присоединюсь к вам. Вам и мне оденут на руку детектор, который
позволит понять, говорим мы правду или ложь. Потом придут игроки. Это местные аборигены. Они мои марионетки,
куклы, подчиняются беспрекословно. Сразу отвечу как я это
делаю. Просто. Как я уже говорил, вакцина – это не лекарство, а средство управления. Ну а я подмешал в нее пару ингредиентов.
– А откуда у вас первичная вакцина? Вы что, работаете на
этих крестоносцев, миротворцев или как их там еще?
Колдун обиженно посмотрел на меня.
– Что вы. Нет, конечно, я сам по себе. А ее ворую. Как, не
скажу, но дам подсказку – я колдун для аборигенов, а для
86
ВЫЖИВШИЙ
цивилизованного человека я инженер-программист и неплохой химик к тому же.
Этот ответ позволил мне вздохнуть с некоторым облегче-
нием. Слетевшая мистическая мишура дала мне больше от-
ветов, чем все наше предыдущее общение.
«Только ты больной инженер-программист», – уточнил
я про себя.
– Суть игры заключается в следующем. За стол садятся
десять моих кукол. Некоторых из них вы знаете. Не удивляй-
тесь, если увидите живыми странников. Их я убил, но потом
оживил, поняв из нашего с вами разговора, что между вами
возникла эмоциональная связь. Это добавит остроты в игре.
Но оживление произошло слишком поздно, поэтому их сознание и память удалось восстановить лишь частично. Одна-
ко играть они смогут полноценно.
У меня в голове не укладывалось то, о чем говорил кол-
дун, но я старался воспринимать его слова как нечто нор-
мальное.
– Я даю игрокам свободу, за исключением действий, кото-
рые они должны совершить как части элементов игры. Так
вот, они тянут жребий и делятся на две команды. В одной
два игрока, в другой восемь. В команде, где двое, люди внешнего мира. Они носят название в игре – внешние. Их задача управлять и убивать. Когда наступает время вакцинации,
они убивают одного из восьмерых жителей пустоши, которые называются местными. Задача внешних убить всех местных, а местных – вычислить внешних.
И тут я стал понимать, что игра, которую описывает мне
колдун, похожа на игру моего мира, мира до войны, которая
называлась «Мафия». Внешние – мафиози, местные – мирные жители.
– Ведущим буду я. Так как управлять куклами могу только я. Моя задача – объявлять начало различных этапов –
87
Глава 6
вакцинации, обсуждения, приведения решения в силу, выбора чистильщика и другие.
Лицо колдуна просто светилось восхищением и счастьем,
а в глазах полыхало безумие.
– Местные состоят из одного крестоносца, миротворца
и шести людей. На первом этапе наступает вакцинация, приходит тьма. Видят друг друга только внешние. Для них я активирую возможность видеть в темноте, это дополнительная
опция моего коктейля, который делает из людей марионеток.
Они выбирают жертву. Потом их способность видения в темноте пропадает, но она появляется у крестоносца. Он может
вылечить любого из игроков, в том числе и себя, но ему неизвестно кто жертва. Потом слепнет и крестоносец. Прозревает
миротворец. Он жестом или взглядом показывает на одного
из игроков, которого он считает внешним. Я же, когда наступит этап обсуждения, скажу всем, угадал миротворец или нет.
«Правильно ли указал на мафию шериф…» – как зачарованный подумал я.
– Постой, но ведь крестоносец и миротворец – это же
представители внешнего мира, а не местные? – возмутился я.
Кельвин скривился.
– Не будь таким педантичным, не порть игры.
Маска восхищения снова вернулась на лицо колдуна.
– Потом наступает межвакцинное время. В помещении зажигается свет. Игроки просыпаются и тянут жребий, палочки. Одна из них короткая, другие длинные. Кому выпадает
жребий, становится чистильщиком. Наступает этап приведения приговора в силу. Потом обсуждение. Каждый из выживших игроков может сказать одну реплику, обвинив в ней
других игроков в том, что он внешний, на которую каждый
может сделать одно замечание. От реплик и замечаний участники могут отказаться.
«А потом голосование!..»
88
ВЫЖИВШИЙ
– Потом игроки, а их уже девять, голосуют, выбирая тех,
кто, по их мнению, внешний. За кого больше голосов, тот выбывает из игры. Для приведения решения в силу опять тянут
жребий и выбирают нового чистильщика.
Колдун подмигнул мне.
– Игра длится до тех пор, пока не победит одна из команд.
Победа – это когда уничтожены все игроки противника.
Я вполне понял то, что мне сказал колдун, неясным оста-
валась моя роль во все этой игре.
– А что я? В чем будет мое участие?
– А-а-а! Это самое интересное. Я и вы вытянем два жре-
бия. Первый – кто на какую команду будет ставить. Чья команда выиграет, тот побеждает. Если победите вы, то я вас
отпущу, если я, то вы ответите мне на все мои вопросы и останетесь гостем у меня, при этом добровольно. Хочется верить
в то, что вы окажитесь человеком слова.
– А разве нельзя просто поговорить?
– Да можно, но это не так интересно. И, к сожалению, я не мо-
гу вас принудить отвечать мне. Мог бы применить пытки, только это крайняя мера, вдруг вы окажитесь стойким и ничего не
скажите или умрете от пыток, опять же сохранив свои секреты,
тогда я не получу нужных мне ответов. Поэтому будем играть.
– А зачем нам детекторы лжи?
– Чтобы в игре было все по честному и вы могли бы про-
верить, не жульничаю ли я. И я тоже мог проверить вас и понять, если я выиграю, говорите ли вы правду.
Игра и ее правила показались мне вполне справедливыми.
Подвоха в них я не находил и моя интуиция молчала.
– А что за второй жребий? – решил уточнить я, уже решив
играть.
– Он очень прост. Если победите вы, то я оживлю любых
игроков, на которых вы укажите. Если я, то все мертвые останутся мертвыми.
89
Глава 6
– Что значит оживлю, ведь мы просто играем? – с трево-
гой уточнил я.
– Да, вы правильно заметили, что играем мы. А они не
играют, они живут и умирают.
Играть мне тут же расхотелось. Вступить в игру означало
подвергнуть опасности жизнь Фреда, странников и еще семи
не известных мне людей. На это пойти я никак не мог. Но сказать «нет» мне не пришлось. Поняв бурю эмоций, которые бушевали во мне, Кельвин предупреждающе поднял руку.
– А если мы не договоримся, то умрут все на ваших глазах сейчас же. И это будет происходить медленно и очень болезненно. А потом будем пытать вас. И уж что будет, то будет. В конце концов может оказаться, что вы просто умелый
лжец, а вовсе не из прошлого.
Я был из прошлого, если верить словам Фреда, мне был
неведом способ, благодаря которому удалось пройти сквозь
время, но я был из прошлого. Я стоял перед тяжелым выбором, мне ужасно захотелось закрыть глаза, а открыв их, увидеть вагон поезда, с облегчением поняв, что все, что со мной
творится сейчас, это лишь страшный сон, не более того. Но
этому не суждено было случиться. Реальность превратилась
в кошмар, а спасение можно было искать лишь во сне или
беспамятстве от удара по голове. Но ничего из этого я позволить себе не мог, не имел права.
«Тяжело играть по чужим правилам, на чужом поле», –
подумал я, но сказал:
– Будь по-вашему, играем!
Колдун сверкнул своими серо-голубыми глазами, пододвинул к окну другое кресло, сел в него и хлопнул в ладоши.
Тут же в комнату вернулись дети. Они надели детектор, который зачем-то уносили, на мою руку. Такой же оказался и на
руке колдуна.
– Синие краски – правда, красные – ложь. Вот, смотри.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]