Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Грядущее. Роман
.pdf
ДО...
иную природу своего происхождения. Оно было творением
рук человека.
На станции «Таганская» в вагон устремился поток людей,
и я оказался плотно зажатым между человеческими телами. Народу набилось, как селедки в бочке. На какое-то время я даже забыл о своей тревоге, но как только состав опять
погрузился во тьму туннеля, мною вновь овладело скверное
предчувствие.
Поезд подошел к очередной станции. Неожиданно напро-
тив меня освободилось место и я присел на упругое сиденье.
Так случилось, что накопившаяся за неделю усталость
и последствия бессонных ночей навалились на меня и я практически сразу провалился в сон без сновидений, разом забыв
про свои волнения.
Сон прервался так же неожиданно, как и возник. Поезд
остановился на перегоне, только что выехав из подземного туннеля на поверхность земли, совсем немного не доехав до станции «Выхино». В ушах гудел трубный вой сирены гражданской обороны. Перекрикивая его, из вагонного
коммутатора доносился голос машиниста. Мужчина был
явно напуган, хотя и старался говорить уверенно: «Уважаемые пассажиры, сохраняйте спокойствие! По техническим причинам поезд не может продолжать свое движение!»
– Да что случилось-то? – загудела толпа над моей голо-
вой. – Почему сирена включилась? Почему стоим?
В этот момент разом затрезвонили сразу с десяток теле-
фонов. Видимо, после выхода поезда из туннеля сигнал стал
лучше. Люди принялись отвечать. Я протер слипшиеся от
короткого сна глаза. Тревога вновь овладела мной. Она становилась все сильнее. Я видел в глазах людей панику. Именно тогда кто-то произнес:
– Война!
11
Глава 1
Рядом послышался еще один голос:
– Говорят, что против нас используют ядерное оружие!
Объявили воздушную тревогу!
Справа от меня сидел розовощекий пухлый паренек лет
семи. У мальчика в руках был смартфон, он всю дорогу играл
в игру, с упоением расстреливал каких-то людей. Его абсолютно не интересовало происходящее вокруг, но, услышав
слово «война», ребенок вернулся в реальность. Он снизу
вверх посмотрел на стоящих рядом взрослых и, широко раскрыв от восхищения глаза, сказал:
– О круто! Война – это здорово!
Я недоуменно уставился на мальчишку. А мать, услышав
сына, одернула паренька.
Ужас понимания, что началась война, медленно, но уверенно овладевал сознанием людей. На мгновение толпа замерла. Люди оцепенели.
– Война, война, война, – как шорох опавших листьев по
осени, прокатилась волна людских голосов по вагону.
Спустя пару секунд толпа пришла в движение. Народ кинулся к дверям и окнам, пытаясь открыть их. Людской поток
выпихнул меня из вагона на улицу, чуть не смяв и в итоге загнав под поезд на рельсы.
Часть людей неслась к станции, а другая устремилась обратно в туннель метро. Кто упал, тот был раздавлен толпой.
Вопли ужаса, крики о помощи, детский плач слились воедино, сопровождаемые трубным ревом сирены оповещения
о воздушной тревоге. Эта ужасная какофония разрывала мои
барабанные перепонки.
Некоторые мужчины пытались перелезть через ограждения, отделявшие территорию метро от города. Люди торопились и, цепляясь за колючую проволоку, что шла поверху забора, рвали себе одежду и кожу. Они кричали от боли, бранились, но преодолевали барьер и оказывались по ту сторону
12
ДО...
ограждения в городе. Правда, выходило не у всех. Один бедо-
лага, серьезно запутавшись в колючке, сорвался обратно, но
не упал, а сильно ударился головой о бетонный забор. Мужчина потерял сознание и повис на проволоке. Я видел, как
его кровь из раны ручейком бежала по серой бетонной стене.
Но никто не пытался ему помочь, в тот момент людьми овладела паника, которая лишила их человечности. И я был как
все, мне в голову тоже не пришла мысль выручить человека.
Тогда, помню, только решил для себя, что рисковать не буду,
не полезу на забор.
Когда толпа схлынула с рельсового пути, я выбрался изпод вагона и пошел в сторону платформы. Думал, так правильнее, ведь эта дорога приближала меня к дому. Мне оставалось пройти метров сорок, впереди виднелась люди. Они
по головам друг друга пытались влезть на платформу станции «Выхино». Совладав с животным желанием кинуться
как все к выходу, обуздав страх, я прислонился к вагону, ожидая окончания давки.
Страшно смотреть на кишащую, словно клубок червей,
толпу людей. Нет среди них ни мужчин, ни женщин, ни стариков, ни детей. Есть ловкие и сильные и есть мертвые и раздавленные. Но тогда я смотрел на людей с какой-то отрешенностью, возможно, у меня был шок. Просто ждал и боролся
с собственным страхом и желанием бежать. Видимо, не только ловкие и сильные выживают, но еще и те, кто умеет ждать.
Тут сирена неожиданно смолкла. Я с опаской посмотрел
на небо. Оно потемнело от пролетающих по нему горланящих птиц. Неожиданно пернатая братия заметалась. Птицы,
сталкиваясь друг с другом, камнями посыпались вниз. Их те-
ла буквально усеяли землю вокруг меня. Спасаясь, мне снова пришлось укрыться под поездом.
Наконец вакханалия закончилась. Я почувствовал, что
мое тело сотрясается от озноба. Кое-как выбрался из-под
13
Глава 1
поезда. Легче мне от этого не стало. Пытаясь успокоить
дрожь, я сжал руки в замок. Мой взгляд остановился на обручальном кольце с выгравированным на нем именем моей
супруги.
Именно тогда земля содрогнулась так, что я сначала подскочил вверх, а потом, потеряв равновесие, рухнул вниз на
рельсы. На меня что-то навалилось и мое тело пронзила безумная боль. Вокруг стало темно. И это было последнее, что
я видел и чувствовал в тот день.
14
ПОСЛЕ...
«После сего я взглянул и вот, дверь отверста на небе,
и прежний голос, который я слышал как-бы звук трубы,
говоривший со мною, сказал: взойди сюда, и покажу тебе,
чему надлежит быть после сего».
Стих 1, глава 4 Откровение Иоанна Богослова
Глава 2. ПОСЛЕ…
емнота и неизвестность продлились, наверно, вечность, хотя без света время замирает и в действитель-
Т
ности могли пройти лишь какие-то мгновения, не более того.
И я открыл глаза и увидел темно-серое небо, которое нависло надо мной. Казалось, протяни руку и коснешься грязной плоти облаков. Я лежал на бетонной плите. Осмотревшись, увидел, что слева от меня виднелся коричневый остов
вагона, справа – подъем, на вершине которого раньше стояло
бетонное ограждение, а сейчас не было ничего. Пошевелил руками и ногами – все цело. Встал – ничего не болит. Хорошо.
Я с подозрением осмотрел себя. Видимых ран не увидел, но
одежда была изрядно потрепана и местами порвана, ее покрывал плотный слой пыли.
Я прислушался. Тихо. Только ветер завывает, да под его
напором где-то неподалеку уныло постукивает какая-то железяка.
Помню, тогда я подумал:
«Как же моя семья? Только бы они выжили! Только бы их
миновало! Ведь, наверняка, бомбили только крупные города, да всякие стратегические объекты – электростанции, аэропорты! У нас в городе такого добра, к счастью, нет. Значит,
живы! Значит, спаслись! Но как мне попасть домой?!»
15
Глава 2
Я не сомневался, что моя жена и сын спаслись. На ум
приходило множество предположений как и где они могли
уберечься от бомбежки. А еще тогда я понял, что от Москвы, скорее всего, остались только руины. И спасать немногих выживших людей, вроде меня, никто не спешит.
«Как же так получилось?! У нас такая сильная армия –
и на тебе!»
Несколько успокаивало лишь одно – наверняка наши военные успели нанести ответный удар, и теперь у тех, кто сделал такое, тоже невесело.
Чтобы отправиться в долгий путь домой, нужно было найти
еду и воду. Конечно, пища наверняка была заражена, но я надеялся на лучшее. Мне показалось логичным предположить, что
вода в бутылках и еда в упаковке, которая могла быть у людей
в вагоне, чище, чем то, что можно найти в городе, ведь радиоактивное излучение не должно было сильно воздействовать
на предметы и людей, которые находились под землей, в каком-либо укрытии. По крайней мере, так должно было быть,
если бомбы разорвались в воздухе, хотя это могло быть совсем
не так. Внимательно оглядевшись вокруг, я не увидеть ни одного тела человека или чьих-то вещей поблизости.
«Странно».
Я поднялся на насыпь. С нее мне открылось удручающее
зрелище. Метротуннель был завален. У его входа ударная
волна навалила целую груду кусков бетона и кирпича.
Неприятное предчувствие закралось в мою душу.
«А что, если кроме меня никто не выжил?»
Отгоняя упаднические мысли прочь, я решил пойти в сторону станции, заодно изучая последствия взрыва. А они были ужасающими. В голове просто не укладывалось, как такое
могло случиться?
Ни одно здание вблизи станции не уцелело. Большинство
из них превратилось в груды бетона и кирпича, которые още-
16
ПОСЛЕ...
тинились иголками из арматуры. На удалении от станции некоторые дома уцелели. Они стояли, как каменные великаны,
глядя на мир сотнями глаз – чернеющими зевами, которые
возникли на месте остекленных окон.
Мир был окрашен в черный и темно-серый цвет. Все пред-
меты как бы сливались в одно размытое пятно: земля под ногами, дома и груды разодранного бетона, небо. Воцарившийся в Москве хаос давил, лишал воли, желания жить. Безысходность, конец всему.
Более всего угнетало отсутствие света. Нельзя было понять день сейчас или ночь. Мир погрузился в нескончаемые
сумерки. Серый, безразлично темно-серый абсолют царствовал сейчас над всем.
Со злости я пнул подвернувшийся под ногу камень. Он
ловко поскакал прочь, издавая гулкое одинокое постукивание, касаясь истерзанной земли. Потревоженные великаны
как будто устремили свои гневные взгляды на меня. От их
внимания кровь стыла в жилах, хотелось спуститься обратно в канаву, сжаться там в каком-нибудь углу и ждать своего
конца, не двигаясь, не дыша.
Я чувствовал себя маленьким ребенком, которого в наказание закрыли в чулане или на чердаке. Но любому наказанию приходит конец и тебя выпускают на свет, на волю, а беда, что пришла сегодня, видимо, надолго.
«А как же мой сын? Каково сейчас ему? Если уж я паникую, то что сейчас чувствует семилетний ребенок! Что говорит ему мать? Как его утешает?»
В ответ ветер дул только сильнее, да назойливый стук железки перешел в истерическое скрежетание. Мертвый мир не
желал говорить на языке живых, ему были неведомы слова
и эмоции. Он был холоден и равнодушен.
Должен сказать, что в мире действительно похолодало.
Температура по моим ощущениям снизилась до нуля, хотя
17
Глава 2
на дворе еще стоял август. Я думал, что после взрыва атомной бомбы земля будет горячей, но вышло иначе. Она быстро
остыла, хотя, может быть, я просто долго пролежал в беспамятстве.
«Теперь каждый сам по себе и сам за себя, – решил, немного поеживаясь, я. – Нужно беречь силы, чтобы дойти до дома.
А путь впереди неблизкий».
Вот и перрон станции метро «Выхино». Опоры, державшие его, подкосились, но в целом конструкция уцелела. Ни
на платформе, ни возле нее не было людей – ни живых, ни
мертвых, не было и их вещей. Казалось, мир просто стер любые напоминания о человеке, а что не смог стереть, то изменил до неузнаваемости. Лишь мое существование нарушало
гармонию мертвого мира.
Я взобрался на платформу, так как по рельсам дальше идти было невозможно, на их месте разверзлась глубокая воронка. Аккуратно ступая по поверхности перрона, который
был покрыт паутиной мелких трещин, грозящих превратиться в бездонные провалы, мне удалось без происшествий миновать его и вновь ступить на твердую землю. Ничего нового
я не увидел. Только, пожалуй, еще острее ощутил недовольный, укоризненный взгляд домов-великанов.
«Хватит себя изводить, – приказал я себе. – Сосредоточься на главном! А главное сейчас найти еду».
Поиски были безуспешны. Тогда я решил идти по уцелевшим железнодорожным путям, которые шли параллельно превратившейся в глубокий ров линии метро, так как
других ориентиров, которые позволяли найти путь домой,
у меня не осталось. Для этого мне пришлось пройти по бетонной балке, перекинутой через ров, как будто кто-то специально сделал этот мост именно для меня. Я шел, балансируя над обрывом, на дне которого зловеще чернела какаято жижа.
18
ПОСЛЕ...
Проще было бы вернуться назад и перейти на параллельные метро линии железной дороги, но мне ужасно не хотелось
возвращаться, внутри меня терзало нестерпимое желание поскорее оказаться рядом со своей семьей, да и возвращаться
плохая примета.
Преодолев преграду, я продолжил свой путь. Вскоре станция метро осталась позади. Я зашагал вдоль непострадавших
рельсов. Правда, они были сильно изъедены ржавчиной, местами даже насквозь, что было странно, ведь ржавчина не возникает мгновенно, для этого требуется время, а после взрыва
прошло лишь несколько часов, может быть, день.
Идти вперед было несложно. Сил мне добавляло понимание, что каждый мой шаг приближает момент встречи с родными людьми. Удалившись от платформы станции «Выхино», я увидел, что возникла новая преграда. На рельсах лежали груда разорванного бетона и большие пласты асфальта.
«Это еще что такое?»
Чем ближе я приближался к баррикаде, тем яснее понимал – это же мост, часть московской кольцевой автомобильной дороги.
«Но тут же должна быть высокая насыпь?!»
Но насыпи не было. Ее словно ножом срезало, даже следов не осталось. Удивляться увиденному было бесполезно.
Теперь все стало иначе. Нужно принимать мир таким, каков
он есть, и привыкать к реальности.
«А сохранился ли наш дом? Или моя жена и сын сейчас
ютятся в каком-нибудь подвале или канаве?»
Настроение портилось от этой мысли, на душе становилось совсем скверно. А еще меня охватывала безысходность
при мысли о том, как среди руин найти жену и сына и что делать потом, что за жизнь ждет нас дальше. Но я отметал от
себя эти мысли, решив пока думать о сиюминутных, насущ-
ных проблемах.
19
Глава 2
Вот позади и остатки МКАДа. Теперь меня окружала пустошь. Выжженная земля – ни травинки, ни деревца. Дома
за МКАдом не уцелели. Справа от меня должны были стоять бетонные новостройки, но там виднелись лишь причудливые холмы.
«Наверное, насыпь под кольцевой автодорогой была сметена ударной волной от взрыва, который случился где-то
в районе Люберец?» – предположил я.
Плохая затея идти в предполагаемое место падения атомной бомбы, но других ориентиров, кроме линии железной дороги, у меня не было, а она шла прямиком через Люберцы,
поэтому я решил рискнуть. Мне все чаще стали попадаться
на глаза проглядывающие из-под земли на вершинах холмов
искореженные куски поломанного бетона, я продолжал идти вперед. Мир все также был сер и уныл. Все, что связано
с человеком, покинуло эти места. Ветер стал дуть тише, а потом и вовсе сменился штилем. Теперь звуки издавал только
я. Грохот моих шагов стал единственным шумом в обезлюдевшем мире.
Так как вокруг не встречалось больше домов-великанов,
меня оставило ощущение, что кто-то за мной следит и это немного успокаивало. Устав от унылого однообразного пейзажа, я сконцентрировал свой взгляд на шпалах и рельсах, по
которым шел.
«Шестьсот двадцать три, двадцать четыре, двадцать пять,
– считал я свои шаги по рельсам, а потом, перейдя на шпалы,
начинал счет снова. – Один, два, три…»
В какой-то момент я поднял глаза и увидел впереди туман, хоть что-то новое в этом однообразии. Туман клубился
и медленно полз мне навстречу. В его глубине что-то светилось. Свет был слабый, он окрашивал туман в желтовато-зеленоватые оттенки.
«Откуда тут взяться свету? Ох, не к добру это!»
20
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]