Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Грядущее. Роман
.pdf
ПОСЛЕ...
Свечение насторожило меня. Я даже замедлил шаг и стал
всматриваться, пытаясь понять, где его источник. Но бес-
полезно. Свет возникал то там, то тут, потом угасал, чтобы
вновь появиться где-то совсем в другом месте. Таинственный
туман занял все пространство впереди. Ни слева, ни справа
ему не было видно ни конца, ни края.
«Вот засада!»
Я обернулся и посмотрел назад. Это тоже был не вариант,
возвращение не поможет быстрее попасть домой. Обходить
туман, который медленно, но уверенно продолжал ползти
в моем направлении, было бесполезно, это только удлиняло мой путь и лишало меня единственного надежного ориентира.
«Вот уж точно, нет ничего хорошего в тумане, который по-
является после атомной бомбежки!»
Как бы я не хотел заходить в него, но все же пошел вперед.
«Если что не так, – подумал я, – вернусь обратно. Вот зайду в туман, постою, посмотрю, и если плохо мне там станет,
то бегом на выход».
И я снова ускорился и быстро достиг первых клубков-щупалец, которые неведомый монстр будто специально выбросил мне навстречу, опережая движение всего остального своего гигантского тела. Шаг – и я внутри. Впереди меня свет
померк. Обернувшись, я различил смутные силуэты холмов-надгробий, которые с каждым мгновением все больше
и больше скрывала пелена тумана.
Я стоял на месте и неглубоко дышал. Время шло, ничего не происходило. Голова не кружилась, не тошнило. Света
в тумане я больше не различал. Вокруг воцарилась темнота,
которая сгущалась с каждой секундой. Мне не удалось разглядеть даже свою ладонь, которую я поднес к лицу.
«Раз ты не вредишь мне, то ничего страшного, – решил я. –
Пойду потихоньку вперед, выставлю руки, чтобы не налететь
21
Глава 2
на что-нибудь, а рельсы под ногами не дадут мне сойти с пути».
Скорость моего движения была невелика, но я упорно продолжал идти к своей цели. Изменить ничего не мог, поэтому
оставалось только сожалеть, что у меня нет фонаря, и надеяться на то, что подует ветер и рассеет туман.
Шаг, еще шаг. Неожиданно буквально передо мной возник
свет. Он разгорался все сильнее и сильнее. Я подумал, что это
поезд и отпрыгнул в сторону, но свет настиг меня и поглотил,
он окружил маленького, бредущего сквозь неизвестность человека со всех сторон. Я оказался внутри него, как будто попал
в лампочку. Свет ослеплял меня, глазам стало нестерпимо больно. Я зажмурился и присел на корточки, закрыв лицо руками.
Но свет проникал сквозь ладони, он пронизывал меня насквозь.
Страх овладел мною. Я вскочил и помчался прочь. Глаза
ужасно резало, хотелось вырвать их из глазниц и стать одним из безмолвных домов-великанов. И вот, когда силы почти оставили меня, я споткнулся и упал на землю. В этот момент свет стал меркнуть.
«Слава Богу! Слава Богу!»
Я радовался наступлению тьмы, которая совсем недавно
так пугала меня. Теперь темнота стала моей защитой, моим
оплотом, преградой на пути обезумившего света. Он пропал.
Я больше не различал ничего вокруг, хотя мои глаза и были
открыты.
«Может, я ослеп?»
Я встал, осторожно сделал несколько шагов вперед и наткнулся на что-то. Присев, ощупал это. Какая-то бетонная
конструкция.
Подул ветерок, легкий еле ощутимый.
– Давай, брат! – подбодрил его я. – Давай! Дуй сильнее.
Ветер словно услышал меня и стал усиливаться. Я почувствовал его порывы, ощутил, как влажный туман стегает меня
22
ПОСЛЕ...
по щекам. Где-то вдали раздался скрежет железки, с которой
стал играть ветер. Теперь этот звук не раздражал, а радовал.
И, наконец, я увидел свои руки. Из моих глаз побежали
слезы. Мне стало неловко за свое счастье в этом мертвом мире, где царят безысходность и смерть. Я вытер грязным рукавом слезы. Ко мне вернулось зрение. Туман быстро рассеялся, я вздохнул и огляделся. Под ногами лежала плита. Слева от меня стоял искореженный вагон поезда метро, а справа
возвышался холм.
Сердце рухнуло куда-то вниз.
– Не может быть! – сорвалось у меня с губ. – Я не мог так
быстро добежать обратно!
Понимание того, что опять оказался там, откуда начал
свой путь, ошеломляло. Действительность раздавила меня.
Я упал на холодную плиту и закрыл глаза ладонями. Мне
был противен этот новый мир, противен ветер, туман, серый
цвет, ослепляющий свет. Хотелось, чтобы случившееся со
мной оказалось дурным сном. Вот открою глаза и окажется,
что я лежу на своей кровати, у себя дома… Но нет. Этого уже
больше никогда не случится. Теперь мир мертв и нет в нем
места живому.
Я долго пролежал на холодной бетонной плите. Холод
пробрался под куртку, но он был безразличен мне. Мною овладело отчаяние. Не хотелось открывать глаза, потому что
окружающий мир был противен, инороден, чужд. Я бы закрыл уши, чтобы не слышать ветра и скрежет металла, но силы оставили меня. Безысходность парализовала волю и желание жить. Все увереннее и увереннее в сознании утверждалась мысль о том, что погибли все люди в этом мире, даже
моя семья, и лишь по нелепой случайности, по иронии жестокой судьбы мне даровано право существования в мире мертвецов. От этого горечь наполняла душу, а голова шла кругом.
Говорят, что «ниже земли не упадешь», но я падал и падал,
23
Глава 2
сорвавшись в безудержное пике, летя в бездну безнадежности и отчаяния.
Счет времени был потерян. Да и отмерять его было нечем – часы не ношу, а телефон бесповоротно погиб. Возможно, я заснул. Когда мои глаза открылись вновь, то мир выглядел все так же – серо и безжизненно.
Я встал и побрел в сторону ближайшего дома-великана
в надежде найти там хоть что-то, что могло дать мне надежду
на возвращение домой.
«Может быть, найду радио и услышу сквозь шум помех
о сборе выживших в каком-нибудь чудом оставшемся незатронутым ядерным ударом месте. Я буду искать его и найду
во что бы то ни стало. А может, найду следы других выживших и по ним приду к людям, которые тоже ищут выход из
адского города, в котором мы застряли».
Так, мечтая о лучшем, я брел по пустынным улицам мегаполиса, уставившись себе под ноги. Мне не хотелось поднимать головы, хотя чувство, что на меня кто-то смотрит, не
оставляло меня с того момента, как я отправился в путь.
«Ну почему я остался жить. Зачем? Мне не нужна такая
жизнь! Остаться одному в пустом мире – это самое ужасное
наказание. Я жил для семьи. Да, меня подолгу не было рядом с ними, но разлука была вынужденной. Работа, приносящая мне доход, это же все для них, чтобы они ни в чем не
нуждались, жили в удовольствие. Ни жена, ни сын никогда
ни в чем не нуждались. Моей зарплаты хватало на все. Да ценой за это было расставание, но в жизни приходится выбирать. Мой выбор был очевиден. У меня не осталось настоящих друзей, всем пожертвовал ради семьи и что теперь, когда
я не знаю, живы ли они? Скорее всего, нет. Что теперь делать
мне? Умереть? Или что?»
Зайдя в ближайший из домов, я понял, что надеяться не на
что. Лестничный марш был разрушен. Ближайший пролет,
24
ПОСЛЕ...
который уцелел, возвышался где-то на уровне третьего этажа. На первом этаже дверей в доме не было. В квартирах царило опустошение, даже обоев на стенах не осталось. Правда,
в одной из комнат мне удалось обнаружить обломки кафельной плитки, но это было исключение из правил.
Сопровождаемый заунывными напевами неугомонного ветра, продолжающего бить в свой металлический набат,
я покинул негостеприимный дом и пошел к следующему, который стоял по соседству.
Подходя ко второму великану, я еще сильнее ощутил,
что на меня кто-то пристально смотрит. Найдя в себе силы,
огляделся, задрав голову кверху и повернувшись по часовой стрелке вокруг. Никого. Постояв немного, я вновь пошел
в выбранном направлении, но чувство чьего-то присутствия
не оставляло меня, стало навязчивой идеей, которая поглотила все мои мысли.
Уже подходя к зияющему чернотой провалу, ведущему
в подъезд, я не выдержал и закричал:
– Чего уставился?! Где ты?! Выходи?!
Мой крик вызвал эхо, которое вернулось ко мне, будто
прокатившись над землями вечно мрачного царства Аида.
– Выходи же! Сволочь!
И вновь лишь эхо было мне ответом.
Тогда я схватил камень и со злостью бросил его в домвеликан, к которому уже практически подошел. Камень залетел в окно и упал на бетонный пол, издав глухой звук.
– Что? Мало тебе? Тогда получи!
Я лихорадочно стал хватать камни с земли и остервенело
бросать их в проклятый дом. Наверняка со стороны мое поведение выглядело ужасно. Я был жалок.
– Мало?! На тебе! На! Получи!
Камни летели в дом до тех пор, пока в моем плече что-то не
кольнуло, и после этого мне уже было не до метания. Я упал
25
Глава 2
на колени и зарыдал. Мужчины не плачут, а слезы от ветра.
Но когда ты один и некому увидеть твоих слез, уже неважно,
кто ты – мужчина или женщина.
Противно, но что было, то было.
Время шло. Успокоившись, я поднялся и вошел в дом.
Проклятый наблюдатель продолжал сверлить меня своим
взглядом, но это перестало тревожить меня. В доме было тихо и пусто. Внутренний интерьер второго великана не сильно отличался от первого. Пожалуй, единственным отличием
было то, что на втором этаже я обнаружил уцелевшие двери
лифта. Выше третьего этажа подниматься не стал.
Покинув дом, я пошел к третьему великану, уже не надеясь найти кого-нибудь. Дом стоял в стороне от своих братьев.
На полпути к нему я оступился и упал на землю.
– Вот угораздило!
Поднялся и осмотрелся, пытаясь понять, что послужило
причиной моего падения. Оказалось, я оступился, прозевав
яму ровной округлой формы.
«Яма как яма, – решил я. – А я слепотня!»
После этого пошел дальше, но не успел сделать и пары шагов, как вновь чуть не упал. Я пригляделся и увидел точно
такую же яму, в которую совсем недавно угодил. Ее диаметр
был около полуметра, при этом книзу он уменьшался. Глубина не более двадцати сантиметров. Края ямки ровные, что
как-то не вязалось с общим хаосом, окружавшим меня.
Сделав несколько осторожных шагов, я снова наткнулся
на очередную впадину. Потом еще и еще.
«Черт возьми! Да это же следы! Откуда им тут взяться?!»
Сколько бы я не размышлял, понять, кто это или что это,
не мог. А вот направление следов установил. Они шли параллельно ветки метро и уходили в направлении Люберец, а может, приходили оттуда. Из-за круглой формы сложно было
понять направление движения их хозяина. Однако маршрут
26
ПОСЛЕ...
незнакомца проходил как раз между вторым и третьим домом, которые я обследовал.
Осознание того, что я тут не один, взбудоражило меня.
Бурный поток предположений захлестнул мое сознание. Догадки, как рой пчел загудели в моей голове, заглушая друг
друга. Чтобы хоть что-то понять, я решил зайти в дом и посмотреть на следы сверху.
Третий великан был похож на своих братьев. Но теперь
интерьер меня не очень-то интересовал. Я обнаружил новую
находку, которая меня порадовала. Это был старый деревян-
ный стул. Он стоял на пролете между третьим и четвертым
этажами. Я машинально прихватил его, решив присесть, когда буду рассматривать следы, и направился выше.
Четвертый, пятый этаж, я остановился на восьмом, хотя
сил хватило бы подняться и выше. Зашел в одну из квартир
и, пройдя через комнату, которая когда-то была залом, вышел на балкон, где поставил стул и, осторожно присев на него, стал всматриваться в следы на земле. Однако с высоты
восьмого этажа в сумерках на сером фоне увидеть следы было практически невозможно. Пришлось спуститься до третьего этажа.
Теперь следы были заметны значительно лучше. Они бы-
ли симметричны – три слева и три справа на расстоянии семи – восьми метров друг от друга.
Я гадал и не мог найти ответа. Наконец, сдавшись, спу-
стился вниз и пошел вдоль них, двигаясь в сторону центра
столицы.
«Как же ты ходишь-то?»
Мне никак не удавалось понять механику движения неиз-
вестного механизма.
Я шел и шел вперед под пристальным взглядом в спи-
ну, издевающимся ветром навстречу неизвестности. Теперь
мое бытие отмеряли цели и их достижение. Увлекшись
27
Глава 2
своим движением и рассматриванием следов, я довольно далеко ушел от станции «Выхино». Шагая вперед, неожиданно
заметил, что в окружающем мире стало темнее. Подняв голову и посмотрев вперед, сразу понял причину прихода ночи. Я опять попал в туман. Как вышло, что мне не удалось его
увидеть заранее, было непонятно. Клочья водяного пара быстро опутали меня, и снова туман обступил со всех сторон.
«Как же я мог прозевать момент, когда ветер перестал дуть
и опять наступил штиль?!»
Я повернулся назад и кинулся со всех ног бежать, но было
поздно. Сердце заколотилось. Страх опять вернулся и всецело завладел мной. Я метался в тумане, как загнанный зверь
в клетке. Выхода не было. Падал, поднимался и снова падал.
Потеряв все ориентиры, я остановился и, затаив дыхание,
стал ждать. Ждать ужасного света.
И он появился. Медленно зародившись где-то в недрах
бесформенного монстра, он навалился на меня, как волна цунами. И не было места, где можно было бы от него укрыться.
«Будь ты проклят!» – успел выкрикнуть я перед тем, как
гибельный свет стал выжигать мои глаза, даже несмотря на
то, что они предусмотрительно были плотно закрыты.
Голова раскалывалась на части. Я почувствовал, как вновь
подул ветер. Глаза открывать не стал. Ждал, пока не услышу
скрежет металла. И этот миг настал.
И я открыл глаза: все та же плита, та же станция метро,
те же руины. Когда-то я прочитал в одной книге или услышал где-то, что ад – это не кипящие котлы смолы, где варятся люди, совсем нет. Ад – это бесконечное повторение одного
и того же, осознанное однообразие. В этом смысле с проявлением, с отголоском ада мы встречаемся повсеместно в нашей
жизни. Что, как не ад, работа на конвейере или трудовые серые будни любого человека? Дом – дорога – работа – дорога – дом. Повседневность обыденной суеты скрывает от нас
28
ПОСЛЕ...
свою адскую сущность, то, что ждет нас, когда мы шагнем за
рубеж жизни. Теперешнее мое существование превратилось
не в отголоски, а в реальный ад.
«Может быть, я действительно умер?» – предположил
я, сев на плиту, и с тоскою стал смотреть в сторону уходящих вдаль железнодорожных рельсов, которые вели к моему дому.
«Выхода нет!»
Именно тогда мой взгляд остановился на Нем. Неожиданно на краю насыпи, что была правее, я увидел мальчика лет
семи-восьми. Он был совсем как мой сын. Его серая камуфляжная одежда прятала хозяина среди монотонного мира без
красок. На голове паренька была надета черная вязаная шапка, благодаря которой я его и заметил. Он внимательно смотрел на меня серьезным, взрослым взглядом детских глаз
и молчал.
29
Глава 3
«И стал я на песке морском и увидел выходящего из моря зверя
с семью головами и десятью рогами: на рогах его было десять диадем,
а на головах его имена богохульные.
Зверь, которого я видел, был подобен барсу;
ноги у него – как у медведя, а пасть у него – как пасть льва;
и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть».
Стих 1, 2, глава 13 Откровение Иоанна Богослова
Глава 3. КРЕСТОНОСЕЦ
видеть живого человека в мертвом мире, где надежда
безвозвратно потеряна, было шоком для меня. Я уста-
У
вился на мальчика и не мог поверить своим глаза. Надежда
на то, что моя жена и сын живы, снова забрезжила во мне. Парень не боялся меня, изучая как обезьянку в зоопарке – с интересом и любопытством. Такое поведение в сложившейся
ситуации казалось мне странным. Вот я – взрослый, но растерянный, испуганный, загнанный в угол, ничего не понимающий в происходящем. А вот мальчик – спокойный, уверенный, как будто он находится не на руинах вчера разрушенного мира, а вышел в магазин за хлебом.
Мы какое-то время молча смотрели друг на друга, не ше-
велясь.
– Ты кто? – наконец скинув с себя оторопь, спросил я.
Мальчик молчал, лишь склонил голову к правому плечу.
Я встал на ноги. Мальчик тут же насторожился, его уверен-
ный взгляд сменился настороженным, он сделал шаг назад.
– Не бойся, я не причиню тебе зла.
После следующего моего шага мальчик тоже шагнул назад, пристально глядя мне в глаза. Теперь он выглядел немного испуганным, готовым пуститься в бегство.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]