В развалинах Петры

Внутреннее пространство его в самом деле не осо­бенно велико, хотя и вполне достаточно для храма. Боль­шая зала, украшенная как будто остатками скульптур­ных изображений, ведет в три другие небольшие комнатки, высеченные в толще скалы и лишенные вся­ких орнаментов по стенам. Недолго я пробыл внутри Сокровищницы Фараона; меня выгнали оттуда две змеи, которые с шипением поползли между моими ногами, обутыми, к счастью, в высокие русские сапоги. Хотя мой Рашид ударом ятагана и перерубил обеих гадин попо­лам, но одна возможность новой подобной встречи от­няла у меня всякую охоту продолжать исследование внутренности Хазнет Фирауна. Я удовольствовался ви­денным и поверил на слово арабу, рассказывавшему, что некоторым счастливцам удается видеть внутри это­го здания заложенный ход, ведущий глубоко к центру каменной скалы. Самое сокровище фараона, по словам местных арабов, хранится в верхней башенке, из кото­рой похитить его едва ли кому-нибудь удастся, так как

блюды скоро скрылись из наших глаз, а мы остались одни среди кустов терновника, тарфы и олеандра, кото­рыми местами густо заросла вади эс-Сик. За Сокровищ­ницею Фараона дикая долина потеряла отчасти свой зловещий адский колорит; красноватые скалы несколь­ко понизились, разошлись по долине, краски крови и огня потускнели, а веселая яркая зелень, наполнявшая самое ложе вади, придавала ей уже улыбающийся харак­тер. Резкий пряный аромат доцветающих олеандров и веселое щебетание птиц в густой заросли говорили уже о жизни, хотя многочисленные погребальные гроты, глядевшие отовсюду на нас, напоминали более о смерти, чем о радостях жизни, уже отлетевшей из безмолвной каменной Петры.

ной, словно сравненной стене, они поднимаются так вы­соко, что потребны длинные лестницы для того, чтобы достигнуть входа в эти уединенные от века каменные гробницы. Некоторые из них расположены на таких гладких, словно отполированных отвесах, что даже цеп­кие ящерицы не могут их посещать. Только редкие пти­цы, по большей части горные совы, бывают гостьями этих всеми покинутых могил.

ного простора попадаешь внезапно в мрачный камен­ный ящик, в котором часто нельзя сделать и нескольких шагов. Хотя в этих гротах и не веет могильною сыро­стью и холодом, как в наших искусственно сложенных склепах, но все-таки и эти, нередко пышущие зноем ка­менные стены веют могилою и смертью, словно напоми­ная забравшемуся в них путнику, что здесь уже место мертвых, а не живых. И как ни храбрится человек, заби­рающийся смело в эти каменные безмолвные могилы, он чувствует порою, несмотря на страшный зной, кото­рым дышат самые камни, что легкое ощущение холода пробегает по его телу и что сердце несколько щемит, хотя в этих усыпальницах нет ничего, кроме голых ка­менных стен да обломков и пыли, скопившихся в тече­нии многих столетий. Кто они и где теперь прах тех, для которых созидались в камне эти прочные могилы, для которых прорубались мощные скалы, которым по­надобились усыпальницы на высоте, доступной лишь легкокрылой птице, а не человеку! Но как ни навязчиво лезут в голову эти вопросы, как ни стараешься их гнать от себя как бесплодные умствования, они снова с преж­нею силою восстают в разгоряченном мозгу. Были ли то римляне, греки или те таинственные набатеи, что на­чертали свои неразобранные письмена на скалах Си­ная? — спрашиваешь себя невольно при виде тысячей каменных могил, унизывающих горы Петры, но ответа нет, потому что не осталось даже праха от тех, которые созидали эти могилы и которые ложились в них на веч­ное успокоение.

В одной из нижних пещер многоярусной скалы, ле­жащей недалеко от амфитеатра, проводник Мамет, уже узнавший от Рашида о моей страстишке — искать и со­бирать человеческие кости, — указал мне на побелев­ший, почти рассыпающийся остов человека, далеко превосходившего средний рост современного обитате­ля Петры. Когда на лице моем просияла радость, понят­ная только для антрополога, сделавшего редкую наход­ку, и Мамет заметил это, он рассказал мне целую легенду относительно найденного нами в одинокой пе­щере скелета.

— Человек этот был, — говорил между прочим Ма­мет, — древний, очень древний обитатель вади Муса и подножия Неби-Харуна; то подтвердят тебе старые шейхи наших горных племен, о том скажут и древние песни, что сложились о нем в пустыне. Много лет тому назад, говорят старики, человек этот не лежал на полу своей каменной могилы; его кости были вкраплены в ка­мень, потому что они лежали так давно, что скала оброс­ла их кругом и заключила в свое сердце, чтобы ни люди, ни звери не дотронулись до них. Долго были заключены кости древнего человека в крепком камне, и там остава­лись бы они навсегда, но пришел в горы Петры великий пророк, да будет благословенно его имя! Собрался народ пустыни вокруг небесного учителя, читавшего слова свя­щенного Корана, но они мало достигали до сердец грубых людей, смеявшихся над пророком, и разгневался на них благословенный… Около этой пещеры, говорят, учил Магомет бессмысленный народ пустыни, и кости

древнего человека, заключенные в камне, слушали более священные слова, чем разумные люди, ради которых трудился пророк. И возопил тогда громким голосом по­сланник Аллаха: «Пусть выпадут из камня заключенные кости древнего человека и повторят сказанные мною священные суры Корана». И совершилось великое чудо — выпали кости из крепкого камня, и из скалы по­слышался неведомый голос, произносивший: «Нет Бога, кроме Бога, и Магомет пророк Его!»

На обширном пространстве всего античного Восто-