Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:В развалинах Петры
.pdf
В РАЗВАЛИНАХ ПЕТРЫ
камней и сухого бурьяна, покрывавшего местами целые
площади, высилось и довольно высоких и крепких кустарников тамариска или тарфы, доставляющих и поныне манну, подобную отчасти той, которую посылало
небо блуждавшему по пустыне Израилю. Вся эта растительность, взятая вместе, хотя и не делала садом начала
вади Муса, тем не менее приятно радовала глаз, утомленный мертвым однообразием Эт-Тихской пустыни.
Безжизненные сами по себе, несмотря на все великолепие красок, горы, казалось, оживали, на душе становилось как-то отраднее и веселее, и настроение делалось
живее и светлее… Быстрый ручеек Айн-Муса своим легким журчанием придавал еще более жизни каменистым
дебрям, и, как струя живой воды, вызывал зелень среди
самого бесплодного камня… Красивая изумрудная травка порою мелькала среди увлажняемых горным потоком
голышей, повсюду виднелась свежая зелень тамариска
и олеандров, еще не успевших вполне отцвести…
Скоро олеандры стали еще гуще и свежее; они образовали целую заросль, среди которой, казалось, лишь
с трудом пробивал себе дорогу ручеек; при одном повороте из ущелья пахнуло легкою струей ветра, и навстречу нам потянуло одуряющим ароматом бело-розовых
цветов олеандра. Давно уже мы не слышали запаха цветов, и немудрено, что благоухания, сорванные ветром
с обрызганных утреннею росою губок олеандра, кружили нам голову и возбуждали нервы, уже достаточно напряженные ожиданием… Великая Петра была уже недалеко. Стоит только покинуть извивающийся змеею
21
А . В . ЕЛИСЕЕВ
среди известняковых громад ручеек Айн-Муса и подняться по усыпанному камнем и кремнем склону массивов, идущих слева от нас, чтобы одним глазом окинуть
всю панораму «города камня и скалы». По совету одного
из арабов-проводников мы слезли с верблюдов и втроем
с Пашидом и Юзой, сопровождаемые конвойными, стали взбираться по наклону; впереди у нас была, однако,
возможность выиграть расстояние и не только догнать,
но и опередить караван, подвигающийся тихо по всем
изгибам прихотливого Айн-Муса. Подъем был не особенно легок, но для человека, привыкшего лазать по горам, он не представлял никакого особенного труда. Менее получаса, кажется, поднимались мы по наклону,
совершенно засыпанному камнями, расположенными
в хаотическом беспорядке, пока не достигли обрыва, обращенного в котловину вади Муса. Тут перед взорами
нашими представилась внезапно одна из тех величественных панорам, которые не забываются никогда.
Представьте себе длинную впадину в горах, обставленную почти отвесными скалами и прячущуюся в середине их, как дно высохшего горного озера, простираясь
в длину несколько более версты, а в ширину не менее
полуверсты; она идет, несколько суживаясь, по направлению к югу. Дно этой впадины, прорезанной извилистым течением Моисеева ручья, покрыто небольшими
холмами и грудами камней, достигающими местами
огромной величины. С вершины нашей обсерватории,
возвышающейся над южным отрезком вади эс-Сик,
пока незаметно никаких подробностей города, иссечен-
22
В РАЗВАЛИНАХ ПЕТРЫ
ного в скалах. Видны только целое море камня, камнем
усыпанная ложбина, каменные холмы и отвесные скалы,
обставляющие дно этой каменной впадины. Огромные
массивы, подпирающие скалы, в которых вырублена
Петра, сливаются с отрогами Неби-Харуна и образуют
одно каменное целое, поднимающееся гордо над беложелтою пустынею Тиха и эл-Араба. Суровые грозные,
но величественные скалы, море камня и изборожденная
поверхность пустыни, обступающей эти громады, — вот
та рамка, среди которой огромным массивом выступает
гора Аарона, можно сказать, царящая над Петрой. Взор
невольно прежде всего останавливается на этой громаде, составляющей центр предлежащей группы скал
и вырисовывающейся красивым профилем на голубом
небе, слегка позлащенном лучами восходящего солнца.
Но если первый взор падает невольно на двойную вершину Неби-Харуна, то в следующий же момент глаза
останавливаются уже постоянно на глубокой впадине,
еще наполовину скрывающейся в тени. Там прячется
великая Петра, подсказывает вам невольно внутреннее
убеждение, там стоит единственный в мире город, всецело вырубленный из камня и врезанный в толщу мощной
скалы. Но как ни напрягается взор путника, впервые
увидевшего Петру и склонного видеть чудеса, с вершины воздушной обсерватории, прикрытой отчасти еще
заслоняющими скалами, видно только общее расположение города, его панорама, но никаких деталей еще
нельзя рассмотреть. Местами видны также зияющие
в стенах каменных массивов какие-то отверстия, как бы
23
А . В . ЕЛИСЕЕВ
норы исполинских стрижей, расположенные рядами,
кое-где различаются как будто бы в тумане и неясные
профили, словно вырезанные на камне, но все это не
удовлетворяет глаз путника, стоящего над оригинальнейшими руинами мира. Он ждет чего-то необыкновенного, что должно его поразить, и видит одни световые
эффекты, правда ослепляющие взор, но не могущие
удивлять того, кто прошел уже горные дебри Синая.
Пока мы стояли на обрыве над ложбиною вади Муса
и старались в ней отыскать знаменитые руины Петры,
яркое солнце поднялось высоко над горизонтом и осветило чудную панораму, лежавшую у нас перед глазами…
Разноцветные расписные скалы засветились, казалось,
всеми цветами радуги, и глаз потонул в море красок, заливших всю панораму гор Петры. Огромною темнокрасной массой, красиво оттененною по краям и у подножия, вырисовывался выше всего на яркой синеве неба
двухвершинный Неби-Харуна; одна сторона его, обращенная к солнцу, отливала золотом, тогда как в середине
виднелась ярко-красная глыба, как огромное кровяное
пятно. Несколько ниже его шли скалы всех оттенков
красного и розоватого цвета, изменявшегося отчасти
благодаря степени освещения. Ближе к нам массивы,
ограничивающие непосредственно с севера ложбину
Айн-Муса, были совершенно кровяного цвета, и темные
зияющие отверстия на их почти отвесных стенах казались настоящими отдушинами скал и еще более оттеняли красный цвет основного камня. Во втором ряду стоящие массивы, освещенные более лучами солнца, казались
24
В РАЗВАЛИНАХ ПЕТРЫ
несколько светлее и по вершинам своим были как-бы залиты нежным розовым сиянием. Несколько в стороне от
них виднелась огромная темно-серая стена, казавшаяся
совершенною аномалией в этом царстве ярких красок
и цветов; впереди и сзади ее, словно для контраста, высились золотисто-желтые и буро-желтые скалы, покрытые
как бы рябинами. Самая ложбина Петры была несколько
светлее; ее камни и пески как будто бы не составляли одного целого с обставляющими ее скалами; заросли яркой
зелени, следующей течению Моисеева ручья, придавали
совершенно другой колорит вади Айн-Муса, обрамленной кровяно-красными скалами. Местами на солнце блистали ярко, как огромные кристаллы, выступы отдельных массивов, и их яркий блеск казался совершенным
контрастом с темно-серыми и темно-синими пятнами,
что ложились тенями в бороздах и ложбинах разноцветных скал. Словно подобранные в тон яркому колориту
гор Петры синела лазурь неба и блестела беловатым светом бесконечная пустыня эс-Тиха…
Более получаса простоял я, любуясь чудною цветною
перспективою, расстилавшеюся перед глазами, и, изучая
дивную гармонию форм оттенков и цветов, я забыл совершенно, что нам, пешим, надо догонять караван, тихо
подвигавшийся по узкой дорожке в вади эс-Сик…
Длинным узким коридором или ущельем входит
в горы Петры вади эс-Сик. Если верно предположение
некоторых исследователей, изучавших Петру, что ложбина вади Муса есть остаток некогда существовавшего
здесь горного озера, то вади эс-Сик, без сомнения, след
25
А . В . ЕЛИСЕЕВ
воды, прорвавшей себе выход в горах Петры и истекшей
через вади Хитем в Красное море. Некогда существовавшее у подножия Неби-Харуна озерко (нынешняя вади
Муса), лежащее по одной линии с Мертвым морем и озером Галилеи, может служить все-таки выражением известной гидрографической системы, одинаковой как для
Палестины, так и для Каменистой Аравии.
— Пойдем вниз, господин, — вдруг прервал мое созерцание Рашид, — Неби-Харуна ждет к себе поближе
гостей. Наш караван уже далеко, арабы Эльджи
1
могут
встретить его без нас…
Напоминание об арабах Петры, действительно не
особенно гостеприимных и алчных, вывело меня скоро
из созерцания дивной панорамы гор и вади Муса, и мы
начали быстро спускаться по довольно крутому наклону,
скашивая путь к вади эс-Сик. Камни катились у нас под
ногами, местами мы совершенно скользили особенно на
гладких и бугристых поверхностях лавы, выступавшей
среди первозданных пород. Нелегок был спуск, но всетаки не прошло и двадцати минут, как мы каким-то фокусом спустились в дикое ущелье, ведущее из пустыни
к развалинам Петры. Караван наш был недалеко, и второй конвойный, оставленный при нем, гарцевал на своем
красивом гнедом коне в нескольких саженях от нас.
В своих долгих путешествиях по Востоку много разнообразных горных ландшафтов мне пришлось видеть
и изучать; еще больше я слышал и читал о причудливом
1
Эльджи — деревенька арабов возле развалин Петры; здесь
находятся истоки Моисеева ручья.
26
В РАЗВАЛИНАХ ПЕТРЫ
разнообразии горных ущелий, проходов, канонов
(cannon) и теснин, но ничего подобного тому, что я увидел в вади эс-Сик, мне не пришлось никогда наблюдать;
сколько ни читал я впоследствии о диком величии канонов — узких проходов в Северных Кордильерах, —
я не находил возможным сравнить их с ущельями Петры. Действительность превосходила всякое воображение,
никакая фантазия не могла бы представить и части того,
что открывалось перед глазами в удивительной вади
эс-Сик. Прошло уже много времени с той поры, много нового и чудесного, как я побывал в разных уголках Востока, но и теперь, как сейчас, я вижу дикие кровавые скалы
и страшную теснину, ведущую к городу камня — одному сплошному монолиту, оставленному античным человеком в назидание своему маловерующему потомству…
Представьте себе не горную теснину, а просто узкую
трещину в толще горного массива, извивающуюся прихотливо между слегка раздвинувшимися каменными
стенами; представьте себе, что она местами до того узка,
что еле идут рядом два верблюда, и что даже свет сюда
пробирается как будто тайком; представьте даже, что
эти еле раздвинувшиеся массивы, поднимающиеся на
высоту нескольких десятков метров, можно сказать, совершенно висят над головою, превращая местами трещину чуть не в туннель, и что порою совершенно
скрывается небо над головами идущего гуськом каравана — и вы будете иметь некоторое понятие о форме
этого дикого ущелья, называемого арабами эс-Сик или
«тесниною огня» — Нукб-эн-Нар.
27
А . В . ЕЛИСЕЕВ
Эпитет «огненный», придаваемый местными арабами вади эс-Сик, как нельзя лучше характеризует эту теснину или каменный коридор, ведущий непосредственно
к развалинам Петры. Первое впечатление, производимое этим ущельем, помимо его страшной тесноты соответствует действительно представлению о чем-то огненном, адском, не похожем ни на что другое подобное
в мире. Массивы Петры, представляющие удивительное
разнообразие красок, носят в общем красноватый или
багровый колорит, гора Неби-Харуна местами отливает
совершенно красным цветом, как и некоторые другие
скалы, обставляющие Петру, но каменные стены вади
эс-Сик окрашены таким ярким красным цветом, что
к ним подходит вполне название кровавых скал, как их
называют и сами арабы-туземцы из окрестностей Петры.
Багрово-красный или кровавый колорит, лежащий на
скалах «теснины огня», делает их огненными в самом
деле, особенно если их заливают яркие солнечные лучи.
Когда мы входили в самое ущелье Нукб-эи-Нар,
солнце освещало прямо кровавые скалы, и на них лежал
такой зловещий огненный колорит, что трудно было
даже отрешиться от иллюзии; ослепляемый ярким сиянием взор приковывался невольно к этим отсвечивающим адским огнем скалам, и путник, пораженный чудным видением, ощущал в своем сердце нечто похожее на
робость по мере движения вперед… Ему казалось невольно, что эта багрово-красная теснина ведет в какойнибудь кратер пылающего вулкана, подземные огни которого, вырываясь наружу, отражаются на стенах
28
В РАЗВАЛИНАХ ПЕТРЫ
трещины, дающей проток его огненной лаве. Лучи солнца, игравшие на этих кровавых скалах, обусловливали
порою такие огненные блески, которые еще более увеличивали иллюзию и усиливали впечатление до болезненной полноты… Становилось даже жутко и горячо идти
далее по этой теснине огня, воображение работало усиленно, и в разгоряченном мозгу уже готовы были зародиться галлюцинации… Мне казалось порою, что нетнет и вынырнут из-за нависших над головою камней
языки адского пламени навстречу двигающемуся смело
каравану и пожрет его в этой теснине, как в огромной
каменной печи.
Я не помню, кто-то сравнил ущелье эс-Сик со входом
в Дантов ад; это сравнение, можно сказать, самое удачное, и невольно приходит в голову всякому путнику,
впервые вступающему в багрово-красную «теснину
огня». Никакая фантазия не может придумать лучшего
сравнения, и нечего удивляться тому, что и сами бедуины пустыни соглашаются с подобным сравнением.
В этом царстве кровавого камня, куда солнечный луч
пробивается украдкой, где местами почти не видно голубого неба, закрытого нависшими скалами, где внизу царит какой-то особый багровый полусвет, искажающий
все оптические представления, местная легенда ищет не
только вход в Петру, но и преддверие подземного мира.
Тут, говорят бедуины, великий пророк ислама на пути
из Мекки в Египет останавливался для того, чтобы посетить глубины подземелий и повидаться с тенями своих
предков, еще не осчастливленных знакомством с Кора-
29
А . В . ЕЛИСЕЕВ
ном. Иншаллах (так угодно богу)! прибавляют наивные
дети пустыни, ушел великий пророк, и сотряслись скалы
у подножия Неби-Харуна, закрылся вход в мрачные подземелья; с тех пор загорелись цветом крови и огня каменные стены теснины Нукб-эи-Нар… Правда, другая легенда объясняет несколько иначе причину кровавой
окраски ущелья эс-Сик и видит в цвете ее выражение
скорби о массе пролитой крови на этих пустынных ныне
горах, но иншаллах, так, видно, угодно было богу, скажем и мы лучше всего, вместо хитрых объяснений происхождения кровавого цвета «теснины огня».
Недолго мы шли по этому фантастичному ущелью,
некогда бывшему единственною дорогою, проводившей
к городу камня, но впечатлений было так много, что их
было даже трудно различать. Обстановка была слишком
необыкновенна для того, чтобы изучать ее хладнокровно, и мысли путались, смешивая действительные
впечатления с представлениями, созидаемыми в мозгу
под влиянием оптических иллюзий; мне казалось, что
я составляю действующее лицо какой-то волшебной феерии, где огонь, солнце, электрическое сияние, кровь
и пурпур перемешались между собою и образовали нечто целое, не поддающееся анализу и изучению. Порою
мне казалось, что меня постигает вновь галлюцинация
пустыни, которой я уже подвергался однажды при переходе через Рамлийскую пустыню.
Словно соответствуя волшебной обстановке, мерным шагом шли тихо верблюды и их проводники; караван хранил гробовое молчание; звуков было почти не
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]