Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:В развалинах Петры
.pdf
В РАЗВАЛИНАХ ПЕТРЫ
ее созидание. Самая гробница сложена также из известкового камня и обмазана цементом наподобие того, как
сделана и гробница царя Давида на горе Сионе возле
Иеру салима. Одна эта бедность сооружения таких великих святилищ ислама, как могилы пророков Моисея,
Ааро на, Давида и др. уважаемых святых мусульманского
мира, показывает их апокрифическое значение. Очевидно, что предания, указывающие на подлинность тех или
других святилищ ислама, относятся ко временам позднейшим и не восходят даже ко временам первых халифов, которые созидали великолепные храмы на местах
поклонения мусульман. Таковы святилища Иерусалима,
Дамаска, Каира, Хеврона, Мекки, Медины и других священных городов ислама.
Несмотря на бедность мечети Неби-Харуна, возле
нее есть много останков, указывающих на прежнее значение горы Ор, если не для магометанина, то для иудеев
и христиан. Здесь в древности, без сомнения, существовали обширные постройки, от которых остались фундаменты, колонны и большие подземелья, служившие
храмами и жилищами. Вершина Неби-Харуна с далекой древности пользовалась также значением великой
усыпальницы для окрестных обитателей горной страны
Петры и пустыни. Нет сомнения, что многие гроты, выкопанные на ее склонах, современны первичным троглодитам этой страны; во времена же процветания Петры массив Аароновой горы не пользовался особым
значением, потому что там не находится руин, достойных города-монолита. По некоторым данным, можно
121
А . В . ЕЛИСЕЕВ
думать, что на вершине и на склоне горы Ор были сооружения первых веков христианства; и возле самой
Кабр Неби-Харуна некоторые путешественники указывают на развалины христианского Монастыря.
Можно думать также, хотя это мнение наше не основано ни на каких фактических данных, что гора Ааронова, почитаемая евреями со времени Исхода, в эпоху процветания царства Иудейского имела также своего рода
святилища, посещаемые благочестивыми поклонниками
из Палестины, На это указывают, впрочем, многочисленные надписи на древнееврейском языке, сделанные
на скалах и камнях вершины библейского Ора, с которой расстилается чудный вид не только на всю область
Петры, но и на длинную вади Араба, как и на пустыни
Синая, Моавии и Идумеи. Обширная пустыня Исхода,
окаймляемая на севере синеющими массивами обетованной земли, расстилается бесконечной равниной
с вершины горы Аарона, и немудрено, что здесь древнейшее предание указывало на могилу великого первосвященника, скончавшегося в виду обетованной земли;
точно так же на пороге пустыни Исхода и страны Авраама, Исаака и других патриархов Израиля скончался
и другой могучий вождь избранного народа, говоривший с громами и изводивший воду из каменной скалы;
его могилу местное предание указывает также на одной
из величайших вершин Заиорданья, лежащей на восток
от обетованной земли. Оба брата — величайшие вожди
Израиля, изведшие его через пустыню из Египта, — легли в пустыне Исхода на границах той благословенной
122
В РАЗВАЛИНАХ ПЕТРЫ
страны, куда вели они свой народ в течение многих лет
скитания. Горы Петры — оторванный уголок Палестины — соединили вместе имена великих пророков, незабытые и доселе в пустыне; у подножия горы Аарона течет через славные развалины никогда не иссякающий
ручей Моисея, изведшего, по преданию, из камня эту
кристальную струйку живой воды.
Немудрено поэтому, что сюда, на вершины НебиХаруна, со времен Иудейского царства шли многочисленные паломники-иудеи, поклонявшиеся здесь, на горе
Оре, царящей над пустыней Исхода, памяти двух величайших вождей Израиля; позднее, с водворением веры
в Распятого во всей Сирии, Синае и Палестине, в горы
Петры и Синая пришли многочисленные паломники
и отшельники христианства; подземные жилища, пещерные обиталища троглодитов и погребальные гроты
гор Петры стали тогда жилищами подвижников; церкви
и обители покрыли горы Петры, Моавии и Синая, и в то
время, когда сияла в пустыне слава митрополии Петры
аравийской, христианские обители были так многочисленны в горах и пустынях Каменистой Аравии, что звон
колоколов их перекатывался преемственно от храма Воскресения в Иерусалиме до монастыря Синайской горы.
Следуя древнему примеру иудеев и христиан, магометане, почитающие всех великих пророков Ветхого Завета, пришли также на поклонение памяти их, хранившейся в запустелых горах и пустынях Синая и Заиорданья,
и вот причина, почему вместе с благословенными городами эл-Кудсом и эл-Халилем, лежащими на пути мусуль-
123
А . В . ЕЛИСЕЕВ
манских паломников — дерб-эл-хаджиадж, лежат и гора
Аарона, и вади Муса с живым ручьем Моисея…
Долго мы шли вдоль подножия Неби-Харуна, спускаясь с гор Петры по направлению к вади Рубат, ведущей в обширную вади эл-Араба; долго огромный массив, раскрашенный красными и желтыми цветами,
блистающими на солнце нестерпимым блеском, стоял
пред нашими очами, словно колоссальный маяк, сторожащий выход в великую пустыню. Вот и она виднеется,
местами пятнами желтовато-серого и красновато-палевого цвета, просвечивающими через причудливо сгруппированные скалы. Она манит нас к себе, словно гладкая дорога, ведущая путника к воротам обетованной
земли. Все выше и выше поднимаются конусообразные
верхушки Харуна, но зато все ниже и ниже спускаемся
мы к массивам, окружающим развалины Петры. И как
ни тяжела каменистая дорога, как ни печет нас зноем
полуденное солнце, мы идем быстро по сбегающим книзу теснинам.
Мы выходим мало-помалу из каменных дебрей, горы
Петры остаются за нами; уже не видно кругом нас остатков древности, погребальные гроты уже не глядят на нас
зияющими отверстиями, мы выходим из области могил
и спускаемся снова к берегу безбрежного моря — пустыни. Она не страшна для нас, потому что вдали уже синеются горы далекой Палестины; мы не боимся пуститься
по этому безбрежному морю песков, потому что «корабли пустыни» еще надежны и крепки, а кормчие — опытны и верны. Не открытое море опасно крепкому судну,
124
В РАЗВАЛИНАХ ПЕТРЫ
управляемому твердою рукою, а те каменные рифы, которые остаются назади.
На широком приволье пустыни уже не страшны нам
коварные бедуины Петры, которые, вероятно, из трусости выпустили из своих неприступных гор наш маленький караван; пуля хищника страшнее в засаде, чем на
широком просторе пустыни; зоркий глаз моего Рашида,
бьющего без промаха из своего на вид дрянного кремниевого ружья, сумеет вовремя открыть приближающегося врага, а открытая опасность в десять раз безопаснее
скрытой в камнях засады.
Мы приветствовали поэтому с радостью свой выход
в пустыню из гор Петры, провожавших нас благоуханиями олеандров и мирты, и поздравляли друг друга с благополучным исходом своей рискованной экскурсии
в вади Муса. Все опасности были забыты, даже коварство
шейха Петры и Эльджи служило скорее темою для шуток, чем воспоминанием о серьезной неприятности, еще
недавно угрожавшей нам.
Когда на последнем подъеме мы увидали пологий
спуск, ведущий уже прямо в вади Араба и пустыню
эт-Тиха, когда мы убедились окончательно в том, что
дорога нам впереди совершенно открыта, радостные
восклицания вырвались невольно из груди моих проводников.
Эвалла, эль хемди Лиллах, машаллах и другие благодарения Богу слышались постоянно в нашей маленькой
группе, которая быстро стала спускаться с горного массива в пустыню. На желтовато-сером фоне вади эс-Араба
125
А . В . ЕЛИСЕЕВ
мне указывали уже темную точку, возле которой находится небольшой колодезь пресной воды, как на сегодняшнюю ночевку нашего каравана. Туда и правили мы
свой путь, удаляясь с каждым шагом все далее и далее от
развалин безмолвной Петры. Еще полчаса крутого спуска — и мы снова в пустыне.
Теперь уже дорога наша пряма, цель близка, все тяжести путешествия остались назади. Широкою и прямою дорогою расстилается перед нами пустынное вади
Араба; легким скатом она идет прямо по берегам Мертваго моря, к самому сердцу обетованной страны. Благословенная Палестина уже недалека; передовые отроги ее
невысоких цепей уже темнеют впереди и манят к себе
путника, истомленного пустынею.
* * *
Перед нами снова пустыня, та бесконечная пустыня
Исхода, в которой сорок лет блуждал и не находил выхода народ, прогневавший своими грехами Иегову. Опаляемая жгучими лучами солнца, она безмолвна и мертва;
шлепанье мозолистых ног наших верблюдов одно нарушает это тихое безмолвие смерти. Пустыня имеет свои
звуки, у ней есть и свои песни, но теперь она молчит, как
огромная могила. «Страна голода и жажды», она жестока и требует постоянной жертвы; страна вечного зноя
и сухости, она выпивает соки жизни у всякой твари, которая осмелится нарушить ее мертвенный покой. Костями своих жертв, погибших от голода, жажды и лишений, она устлала свои желтые пески и не продала своей
126
В РАЗВАЛИНАХ ПЕТРЫ
свободы даже за дорогую цену бесчисленных человеческих жизней, принесенных ей в течение многих тысячелетий. Как и во времена Исхода, Синайская пустыня не
соединяет, а разделяет Сирию и Египет, и современный
путник предпочитает переезд морем переходу через пустыню, залегшую между величайшими частями старого
материка.
Правда, она вовсе не так велика, чтобы блуждать
в ней даже сорок недель, а не только что годов, но со времени Исхода она стала еще более бесплодна и мертва.
Если Моисей еще мог провести многие тысячи народа
израильского через пустыню, то современный вождь не
имел бы возможности провести по пути евреев и нескольких десятков человек… Пустыни Синая иссохли
еще более со времен Моисея, и в настоящее время нет
того волшебного жезла, который мог бы изводить воду
из бесплодного камня…
От пределов Египта, шествуя шаг за шагом по пути
древнего Израиля, мы дошли до подножия горы Ор, от
которой началось бесплодное блуждание народа избранного по пустыням аравийским. Как бы мы ни смотрели на это несомненное историческое событие, оно
осталось почти бесследным для пустынь Каменистой
Аравии. Народ Божий не оставил там никаких следов
своего странствования, и только некоторые урочища
великой пустыни, носящие имена вождей Израиля, напоминают нам о тех долгих годах мучения народа
Иеговы, на которые обрекла его неумолимая судьбина.
Отголоски древних преданий об Исходе слышатся
127
А . В . ЕЛИСЕЕВ
и в некоторых легендах пустыни, но в устах современного бедуина они потеряли свое историческое значение
и приобрели еще более фантастический колорит. Быть
может, в многочисленных пещерах Синайской пустыни
и хранится прах сынов Израиля, но истлевшие кости не
могут сами по себе говорить. Увлекаемые горячим желанием найти останки народа Иеговы, мы копались
усердно во всех гротах, пещерах и яминах пустыни, но
тщетны были наши попытки, потому что была недостижима и самая цель. Следуя местному преданию, указывающему на круглые домики или каменные уль навами
пустыни, как на останки лагеря израильтян, мы посещали многие десятки их, находили в них кости неизвестных людей и радовались своему открытию, пока
червь сомнения не отравлял нашего успеха. Нам попадались, правда, многие костяки людей, принадлежавших, несомненно, даже ко временам доисторической
древности, мы находили даже останки каменного века
возле этих костей, но ничто ровно не подавало нам и намека на принадлежность их к народу Иеговы. Напрасно
мои проводники и местные арабы утверждали порою,
что рассыпающиеся от древности скелеты и черепа этих
навами принадлежат, несомненно, народу Иегуди
1
, который странствовал некогда по пустыне. Насколько
я радовался вначале своему открытию, настолько же
и печалился затем, когда более трезвый и холодный
анализ убеждал меня в несправедливости моего предположения.
1
Так зовут евреев на Востоке.
128
В РАЗВАЛИНАХ ПЕТРЫ
Точно так же обманулся я в ожиданиях относительно находок, сделанных в пещере Судеб-эи Назб. Самое
название этого погребального грота, наполненного человеческими костями, и ряд преданий, существующих
и доселе в его окрестностях и приписывающих эти останки древнему народу, гонимому судьбой через пустыни
и моря, — все это говорило мне вначале, что я наконец
нашел следы народа Божия; но достаточно было нескольких аналитических суждений, чтобы рассеять розовые надежды молодого и неопытного антрополога.
Не нашел я следов народа Израиля и в древних сооружениях, рассыпанных по лицу Синайской пустыни.
Можно было думать в самом деле, как и делают некоторые исследователи Исхода, что многие памятники
до исторической древности, относящиеся к эпохе каменного века, особенно к его палеолитическому и мегалитическому периоду, составляют монументальные
останки израильтян, поставивших их в честь своего перехода через пустыню, но немного надо трезвой и неодносторонней критики, чтобы ниспровергнуть это предположение. Быть может, сыны Израиля поставляли и на
самом деле различные каменные сооружения на память
о своем долголетнем пребывании в пустыне, но нет того
критического приема, который позволил бы нам отличить памятники, сложенные рукою Божьего народа,
от других мегалитических сложений, наполняющих
Синайскую пустыню и общих со всею Переднею Азией,
Северною Африкой и даже Южною Европою. Эти многочисленные кромлехи, дольмены, менгиры, даже кучи
129
А . В . ЕЛИСЕЕВ
камней, навами и другие каменные грубые сложения —
все это не говорит нисколько об Израиле, хотя бы сотни
исследователей пытались это доказать.
Еще меньше можно видеть следы пребывания евреев
в Синайской пустыне в знаменитых надписях, иссеченных на многих скалах Каменистой Аравии, особенно идущих к Сербалю, горе солнца, или Ваалу — царю синайского горного массива. Кто бы ни были таинственные
люди, начертавшие свои письмена на камне, словно для
того, чтобы задать загадку грядущим поколениям, хотя
бы набатеи или сыны Эдема и Моава, но только не Израиль, получивший первые письмена, начертанные Иеговой на Синае, был виновником этих непонятных письмен.
Израиль, не оставивший никаких несомненных следов своего пребывания в Синайской пустыне даже в форме сооружений и могил, не оставил, разумеется, и более
монументальных сложений. Ни одна из многочисленных развалин, утопающих в песках Эт-Тихской пустыни,
не может быть отнесена к эпохе Исхода, тем более что
израильтяне времен Моисея еще не строили городов;
пространные страницы Исхода, описывающие каждый
шаг народа Божьего по пустыне, не говорят нам вовсе
о том, чтобы те или другие стоянки Израиля в пустыне
имели какие-нибудь постоянные сооружения, не представ ля ющие характера шатров.
И так, сколько мы ни ходили по пустыням аравийским, следуя шаг за шагом по пути израильтян, как ни
вчитывались мы на месте в страницы Исхода, повествующие об этом беспримерном странствовании целого на-
130
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]