Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языковая игра в аспекте семантического синтаксиса. Учебное пособие
.pdf
3. оСобенноСти формироВаниЯ
гЛубинной Структуры предЛожениЯ
В уСЛоВиЯх ЯзыкоВой игры
3.1. актанты и СирконСтанты
Вопрос о номенклатуре глубинных падежей окончательно не решен – число ролей (актантов) и их наименований у разных исследователей различно. Критериев, выявляющих актантный статус участника, фактически нет. Е.В. Падучева говорит о существовании нескольких определений данного синтаксического понятия, в основе которых
лежат следующие принципы (см.: [Падучева, 2004б, c. 72–79]).
1. Структурный принцип базируется на информации об участниках ситуации, поданных в словаре при описании значения глагольных
лексем: актантами являются те участники, которым соответствуют переменные в толковании.
2. Принцип семантической обязательности предполагает, что актанты – это обязательные участники обозначаемой глаголом ситуации, а
сирконстанты – факультативные. Этот принцип не является общепризнанным. Согласно Ю.Д. Апресяну [Апресян, 1974, c. 125], актанты
могут быть семантически факультативными.
Также в научной литературе дается характеристика актантов с точки зрения сочетаемости на синтаксическом уровне. Отметим некоторые из имеющихся критериев.
1. Синтаксическая обязательность: актант синтаксически обязате-
лен, т.е. без него предложение неправильно; сирконстант не обязателен.
2. Избирательность: актанты избирательны и потому индивидуальны для каждого глагола; а сирконстанты неразборчивы, сочетаются со
всеми/многими глаголами.
3. Коммуникативная структура. Сирконстант в исходной теморематической структуре фразы тяготеет к позиции ремы.
Если учитывать правила композиции смыслов (речь идет о правилах соединения толкования глагола с концептом участника, выраженным в подчиненном члене предложения), то для актанта возможность
его присутствия в концепте ситуации задана словарем; а для сирконстанта, соответственно, такой определенности нет.
Представим терминологический аппарат участников ситуации, базируясь на принципе словарного расположения материала – по алфавиту.
Актант (аргумент, партиципант, семантическая роль, семантический падеж, семантико-синтаксическая функция) – элемент собы-
81
тийной пропозиции, соответствующий действующему лицу в ситуации.
Термин Л. Теньера в отечественной традиции используется В.Г. Гаком,
Ю.Д. Апресяном, типологами Санкт-Петербуга.
В связи с неединственностью дифференциального признака классификация актантов не может быть дана списком: актанты объединены
в типы, соответствующие ролям в осуществлении события, и охарактеризованы внутри типа по более конкретным параметрам. Для наименования типов использованы традиционные наименования субъект,
объект, адресат и инструмент.
Актанты субъектного типа
Субъект – актант, являющийся 1) иерархически первым или един-
ственным участником; 2) активно участвующим в осуществлении событий (степень активности и сознательности может быть при этом различной). Субъект – один из самых сложных типов актантов, таккак он,
помимо собственно пропозитивного, имеет коммуникативные смыслы.
Наряду с термином Субъект употребляется термин Агенс (агент,
агентив) – актант субъектного типа, лицо, активно осуществляющее
ситуацию «в одиночку» или главное из нескольких субъектов. Степень
активности Агенса во многом зависит от характера ситуации (ср. действие Он забивает гвоздь/отсылает письмо/приглашает гостей и со-
стояние Он испытывает грусть, где степень активности «нулевая»).
По определению Е.В. Падучевой, Агенс – «это такой участник Х, которому соответствует компонент ‘Х действовал (с целью)’» [Падучева, 2004б, c. 55].
Посессор (Обладатель) – субъект обладания (‘тот, кто имеет’) неодушевленными предметами, а также продуктами, получившимися в
результате его деятельности: Дом брата; его статья.
Функтив – неодушевленный субъект, единственный участник ситуации (об активности и осознанности его участия говорить не имеет
смысла). В ситуации действия, в которых заключено функционирование предмета: Лист падает; Часы идут.
Экзисциенс – субъект существования: Снежный человек существует.
Экспериенсив (экспериенцер, реципиенс, датив) – субъект духовно-
го действия (ощущения, восприятия, мышления и т. п.), т.е. наделенный определенным психическим или физическим состоянием, репрезентированным в предикате. Формы выражения: Ребенку снится сон.
Экспериенцер не ограничивается представленными выше наименованием и дефиницией, ученые семантически дифференцируют оттенки
82
восприятия, выделяя такие аргументы, как Наблюдатель (или Субъ-
ект восприятия), Субъект модальности, Субъект сознания, Субъект
оценки, Интерпретатор.
Наблюдатель (или Субъект восприятия) – синтаксически не вы-
ражающийся субъект глаголов восприятия [Апресян, 1974; Кустова,
2004]. Глаголы восприятия имеют семантический компонент-сигнал,
свидетельствующий о восприятии кого-, чего-либо органами чувств.
Субъект модальности функционирует при предикатах модальной
семантики (должен, обязан, надо и под.).
Субъект сознания выделяется Е.В. Падучевой при лексеме вина и
ее дериватах [Падучева, 2004, c. 130–143]. Мы считаем, что данный
вид аргументов может присутствовать в актантной рамке других слов,
например, вера.
Субъект оценки как констатирует «очевидное», так и приписывает объекту субъективные признаки-оценки, таким образом, совмещается объективная и субъективная характеристика объекта восприятия
[Кустова, 2004, c. 360–361].
Близок по семантике к Субъекту оценки Интерпретатор (Субъ-
ект интерпретации) – актант субъектного типа, который может быть
представлен как конкретным лицом, так и «обобщенным субъектом»,
«с которым, в силу его статуса, никакие изменения ВО ВРЕМЕНИ, т. е.
никакие конкретные события происходить не могут» [Там же, c. 249].
Он не только может выражаться синтаксически, но и иметь коммуникативный ранг За кадром.
Адресант – агенс-отправитель речи: Она рассказала обо всем под-
руге; Вы обещали нам закончить работу в срок.
Элементатив (элементив, сила) – неодушевленный субъект (обыч-
но природного, стихийного свойства), производящий физические действия. Формы выражения: Война разметала людей; Молнией зажгло
дерево.
Комплексив – целое по отношению ко всем составляющим его ча-
стям: Квартира состоит из 3 комнат; В году 365 дней [Всеволодо-
ва, 2000].
Термин эмотив первоначально использовался в лингвистической
теории эмоций для обозначения: 1) всей лексики, отображающей эмоции (и номинирующей, и содержащей в составе семемы эмотивные
семы) [Бабенко, 1990, c. 399–340]; 2) только эмотивной лексики (ста-
ричок, старикан), исключая лексику, номинирующую эмоции (любовь,
ненависть) [Шаховский, 1987, c. 93–94]. В настоящем исследовании
под термином эмотив мы будем представлять один из видов семанти-
83
ческих конституентов предложения субъектного типа (одушевленный
либо неодушевленный), который выступает источником эмоционального состояния. Э.П. Васильева относит к Эмотивам только неодушевленных субъектов, однако, на наш взгляд, к источникам эмоционального состояния других лиц можно отнести и субъекты одушевленные.
Формы выражения: Призрак прошлого напугал меня [Васильева, 1998].
Участников симметричного действия – коагенса и контрагенса – на-
зывают реципрокантами. Коагенс (Комитатив) – лицо, неединствен-
ное, состоящее с другим, иногда основным субъектом в отношениях совместной деятельности, кооперации. Контрагенс (Контрагент) – лицо,
неединственное, находящееся с другим в непараллельных отношениях; агенс и контрагенс совершают разнонаправленные действия. Формы выражения: Он выступил против директора.
Компарат – лица, предметы, явления, сопоставляемые в каком-либо
отношении: Дядя старше племянника на 50 лет [Всеволодова, 2000].
Актанты объектного типа
Объект – тип актанта, характеризующийся неединственностью в
ситуации (второй актант) и зависимостью от первого. В коммуникативном отношении может занимать более высокое положение, чем субъект, и замещать его позицию в пассивной конструкции. Формы выражения: Он нарисовал картины, любуется закатом, сварил суп. Иногда в значении Объект употребляют термин Пациенс.
Пациенс (патиент, пациентив) – актант объектного типа, лицо, на
которое распространяется действие состояния или отношения субъекта: Мать одела ребенка; Его критикуют; Ее уговорили.
Делибератив – актант объектного типа, обозначающий объект умственных или психических действий. Формы его выражения:Он дума-
ет о сыне; Часто говорят о болезнях; Мы про это не слыхали. Данный вид аргумента имеет свои разновидности – Интеллектив и Ин-
форматив. Однако Е.В. Падучева объединяет два последних аргумента под семантической характеристикой Содержание, отмечая, что у
такого актанта присутствует в толковании компонента «‘X имеет/перерабатывает информацию Y’; ср.: читать (книгу), решать (задачу),
обдумывать (проблему), знать (о приезде)» [Падучева, 2004, c. 55].
Интеллектив – актант объектного типа, управляемый глаголом ум-
ственной деятельности. Формы выражения: Он придумал новую исто-
рию, Ребенок осознал свой проступок.
Информатив – актант объектного типа, управляемый глаголом речи.
Формы выражения: Он рассказал о своей поездке; Говорили о друзьях.
84
Перцептив – актант объектного типа, управляемый глаголом чувственного восприятия, неодушевленный объект духовного действия.
Формы выражения: Вспомнились дни прожитые; Наблюдали за дви-
жением светил.
Обладаемое – актант объектного типа, неодушевленный предмет,
который подчинен в той или иной мере его носителю (Посессору), который оказывается в его «власти», попадает во временную собственность к нему.
Объектив – актант объектного типа, предмет, подвергающийся воздействию субъекта, существуя до возникновения ситуации: Он забил
гвоздь, вырыл клад, сварил картошку (ср. результатив).
Результатив (Фактив, Креатив) – актант объектного типа, пред-
мет или ситуация, появляется в результате осуществления ситуации,
ср. объектив, отличающийся от результатива презумпцией существования: Он забил гол, вырыл яму, сварил суп.
Эврикатив – предмет, явление, вводимые в систему знаний, открытые, определенные в результате интеллектуально-творческой деятельности Агенса: Колумб открыл Америку.
Тема – эта роль приписывается носителю свойства, но может быть
и обозначением перемещающегося объекта: Принеси чашку.
Особняком стоит такой семантический компонент в глубинной
структуре предложения, как Партитив – часть любого актанта: Виднел-
ся верх колокольни; В его душе кипело негодование; Он похож на отца
походкой. Самый распространенный вид партитивов – соматизмы и
предметы неотторжимой принадлежности: Он взмахнул рукой. Понятие
введено В.Г. Гаком. Более конкретное понятие, сводимое к партитиву,
композитив – содержимое другого актанта: Стоял ящик с патронами.
Актанты адресатного и инструментального типа. Ономасиотив
Адресат – тип актанта, лицо, третье после субъекта и объекта,
в пользу или во вред которого совершается действие; в теории членов
предложения – косвенный объект, таккак он, не подвергаясь прямому
воздействию субъекта, все же имеется в виду при осуществлении ситуации, и в этом смысле его роль несамостоятельная, зависимая. Формы
выражения: Он подарил матери духи; Вечер был посвящен Высоцкому.
Бенефициенс (бенефициант, бенефициатив, бенефактив) – адресатный тип актанта, лицо (или коллектив), заинтересованное в осуществлении ситуации и имеющее в результате ее осуществления выгоду или ущерб. Е.В. Падучева пишет: «Z – Бенефициант, если в толко-
85
вании есть компонент ‘Z-у стало лучше’» [Падучева, 2004, c. 55]. Формы выражения: Ему вручили премию. Термин бенефициенс иногда ис-
пользуется как синоним Адресата.
Инструмент (Орудие, Инструментив) – актант, обозначающий
предмет, использование которого способствует осуществлению ситуации. Формы выражения: Он ударил по столу кулаком; Чай вскипя-
тили на плите; Он выстрелил из пистолета; Добирайтесь автобусом или на метро.
Средство (Медиатив) – актант инструментального типа, предмет,
точнее вещество, расходуемое при осуществлении ситуации: Дорожки
посыпали песком; Скульптура сделана из бронзы. «Формы со значением инструмента отличаются от форм со значением средства тем, что
использование средства приводит к его расходованию, “связыванию”
(его все меньше остается в свободном состоянии), в то время как применение инструмента оставляет его в несвязанном состоянии. О принципиальном различии этих форм свидетельствует и то обстоятельство, что они соподчинимы, т.е. занимают “разные позиции”» [Апре-
сян, 1974, c. 128]. Итак, если сторож наполнял бассейн водой из шлан-
га, то вода – Средство – остается в бассейне (в связанном состоянии),
тогда как шланг – Инструмент – будет убран [Падучева, 2004, c. 55].
Ономасиатив изначально рассматривался как аргумент-именование,
относящийся к парным категориям, которые соотнесены в рамках одной
синтаксической структуры. Вводя в качестве обязательного функциональный критерий для выделения того или иного участника ситуации
с учетом стилистической и стилевой отнесенности данной синтаксемы, необходимо пересмотреть объем квалификации данного глубинного падежа. На наш взгляд, под ономасиативом следует понимать ар-
гумент, представленный такой единицей ономастического поля языка
(см.: [Супрун, 2000, c. 16]), которая участвует в формировании и поверхностной, и глубинной структуры предложения.
Сирконстанты
Локатив (Место) – участник ситуации, обозначающий местополо-
жение. Он управляется глаголом движения/перемещения в пространстве. Формы выражения: Мы познакомились в Одессе; Пароход отхо-
дит от причала в 17.00. Термин Локатив употребляется и как родовой ко всем аргументам, отражающим пространственные отношения.
Разновидностями этой семантической роли являются Аблатив, Дирек-
тив и Транзитив.
86
Аблатив (Исходная точка) – место, откуда начинается перемеще-
ние в пространстве: Он покинул Тверь; Поезд отошел от перрона.
Директив (Финитив, Конечная точка) – место, являющееся конеч-
ным пунктом передвижения: Я направился в интернет-центр.
Транзитив – место, через которое пролегает путь: Я иду по коридо-
ру; Поезд из Москвы в Брюссель идет через Варшаву.
Темпоратив – сирконстант, определяющий временную отнесен-
ность пропозиции. Формы выражения:Вчера было холодно; Дело слу-
чилось осенью.
Близок по значению к Темпоративу такой участник ситуации, как
Срок. Семантическое содержание его производно от понятий времени
и количества, т.е. срок – это количество времени: Отпуск на два ме-
сяца; Арендовать на год. Как отмечает Ю.Д. Апресян, «валентность
срока выступает в качестве семантической при предикатах по крайней
мере трех классов: а) предикатах со значением приобретения права на
временное пользование, ср.: арендовать на год, одалживать до получ-
ки, подписка на полгода, абонемент на два месяца, проездной на месяц; б) предикатах со значением продолжения, ср.: длиться (тянуться, храниться) год; в) предикатах со значением перерыва, ср.: отпуск
на два месяца, пятиминутный перерыв, десятиминутная перемена,
перекур на час» [Апресян, 1974, c. 129–130].
На наш взгляд, следует говорить о таких участниках ситуации, дающих темпоральную характеристику, как Начало и Конец протекания действия: Работать стал с апреля; Магазин работает до трех.
В синтаксической теории участник Конец получил именование Терми-
натив – время завершения, срок выполнения действия: К осени дом
был готов [Всеволодова, 2000].
3.2. СемантичеСкие транСформации актантно-
СирконСтантной Структуры пропозиции и предикатоВ
Как известно, термин трансформация имеет несколько смыслов, в
нашем спецкурсе мы будем понимать под ним любое ‘преобразование,
превращение, видоизменение’ [МАС, т. 4, с. 399]. Обычно все трансформации подразделяют на внешние и внутренние. Поскольку в цент ре
нашего исследования были семантические аспекты языковой игры, мы
обратимся к внутренним трансформациям языковых знаков – семантическому синкретизму, аттракции языковых единиц, семантической редукции и семантической деривации.
87
Семантический синкретизм – это совмещение в одном языковом
знаке двух и более значений. Аттракция – взаимоуподобление; мы бу-
дем рассматривать этот процесс на примере межуровневого взаимодействия языковых единиц. Семантическая редукция – «угасание» отдель-
ных сем при актуализации значения или всего значения в целом. Се-
мантическая деривация – образование нового значения из исходного.
Последний вид будет нами рассмотрен исключительно для предикатов.
Семантический синкретизм
В ходе формирования языковой игры семантический синкретизм может затрагивать либо только лексическую семантику языковых единиц,
либо совмещать с наложением смыслов и на синтаксическом уровне.
Первый вид провоцируется спорностью вопроса о самом существовании многозначности. В.В. Виноградов видел отличие слов-омонимов
в специфике внутренней формы, отмечая, что их значения «качественно отличны от взаимосвязанных значений одного и того же слова, например, основного и производного, прямого и переносного. В них нет
также общих или единых внутренних структурных признаков называния предмета или явления. Этим качеством омонимия противопоставляется полисемии» [Виноградов, 1977, c. 288]. А.А. Потебня считал,
что полисемия – это диахроническое явление, факт истории языка: внутренняя форма (признак исходного значения в новом значении) постепенно «угасает», вместе с ней угасает связь между значениями, производное значение обособляется от исходного и происходит распадение
слова на омонимы [Потебня, 1989]. Как отмечает Г.И. Кустова, практика словарного представления значений многозначного слова очень
часто подтверждает эту теорию, ведь главный критерий – семантическая связь между значениями – при кодификации лексем проявляется непоследовательно: есть случаи наглядных иллюстраций того, как
значения многозначного слова не связаны между собой. Это позволило Д.Н. Шмелеву говорить о принципе диффузности значений многозначного слова и о том, что дискретные лексикографические описания
огрубляют реальное положение дел [Шмелев, 2006, c. 86]. Тем не менее
«носители языка, как и лингвисты, ощущают единство многозначного
слова; … странно считать, что язык – это “склад готовой продукции” и
что человек должен каким-то образом запоминать и хранить в памяти
десятки тысяч совершенно автономных и не связанных между собой
значений (а при необходимости оперативно их извлекать); … довольно
неправдоподобным выглядит и предположение, что словарь – это бескрайнее море уникальных и непредсказуемых данностей, в котором нет
88
никакой системы и системности, за исключением отдельных островков регулярной многозначности» [Кустова, 2004, c. 17–18]. Для лексикографов этот вопрос до сих пор остается открытым, ведь им, по замечанию О.С. Ахмановой, «всегда грозят две одинаково больших опасности: искусственного объединения под одним звуковым комплексом
нескольких разных слов и не менее искусственного разделения одного слова на омонимы» [Ахманова, 1957, c. 106]. В свое время В.Г. Гак
выдвинул тезис об относительности лексикографических категорий в
лексикографии: «Для того чтобы правильно решить вопрос о природе того или иного лексикологического явления внутри данного языка,
нужно рассматривать его, во-первых, внутри данной языковой единицы… и, во-вторых, в общей системе языка с целью выяснения, представляет ли собой этот факт единичное или закономерное явление. Такое двоякое рассмотрение может заставить по-новому определить природу фактов. То, что представлялось омонимией, окажется многозначностью; то, в чем видели полисемию, будет выступать как единичное
значение слова; то, что трактовалось как фразеологизм, станет трактоваться как свободное сочетание слов в определенном их значении
и наоборот» [Гак, 1987, c. 21]. По мнению Н.В. Дубыниной, «данная
проблема порождена не отсутствием соответствующей теоретической
базы, под которой для лексикографии обычно понимаются основные
понятия и категории лексикологии, а собственно лексикографическими
приемами и задачами. В лексикографической практике разграничение
полисемии и омонимии тесно связано с вопросом филиации значений,
т.е. выделения значений многозначного слова» [Дубынина, 2005, c. 70].
Одновременная реализация нескольких значений слова в высказывании получила наименования – парасемия, эквивокация, наложение
смыслов, совмещение значений. Известно также, что в языке омонимия и полисемия могут сочетаться, сопровождать друг друга. Это явление Г. Генне назвал мультисемией (от лат. multi ‘много’ и греч. σήμα
‘знак’) [МLS, 1993, c. 407]. В тексте возможно наличие условий нейтрализации лингвальной характеристики, когда на неразличении полисемантов и омонимов (а по сути – мультисемантов) базируется язы-
ковая игра. В этом случае во главу угла не ставится лингвистический
вопрос – что перед нами: реализация одного из ЛСВ многозначного
слова или проявление омонимии, – суть в самой «путанице» и нарушении полноценной коммуникации, создающей комический эффект.
Анна А. Зализняк предложила следующую классификацию различных типов совмещения значений в одном слове: склеивание (объединение двух различных, но не взаимоисключающих пониманий, не
89
создающее никакого специального эффекта, «неоднозначность» в таких случаях обнаруживает лишь лингвист, поставивший перед собой
задачу идентификации словарного значения), сплав (два значения как
бы соединяются, и именно на этом соединении возникает новый, третий смысл), мерцание (осцилляция) (несколько значений присутствуют в слове одновременно, что создает эффект «мерцания» (т. е. благодаря контексту попеременно обнаруживается то одно, то другое значение)), принцип тернарной семантики (термин Т.М. Николаевой) (так,
в тексте «Слова о полку Игореве» в одном случае галки – это просто
птицы, в другом – это половцы, в третьем же – остается неясным, то
ли это птицы, то ли половцы) [Зализняк, 2006, c. 27–34].
Рассмотрим вначале, как происходит синкретизм на лексическом
уровне.
Аглая Ревкина, испытав в жизни многое, к такому удару оказалась
неподготовленной. Некоторые, выходя из клуба, слышали, как она, ни
к кому отдельно не обращаясь, громко сказала:
– Какая грязь! Какая грязь!
Поскольку на улице в тот вечер никакой грязи не было, а было, наоборот, холодно, вьюжно и снежно, можно даже сказать – белоснежно, слова Аглаи никем не были восприняты буквально (В. Войнович).
Как можно видеть, контекстуальное соединение двух значений слова грязь – ‘размякшая от воды земля, почва; слякоть’ и ‘что-либо низменное, безнравственное, бесчестное и т. п.’ [МАС, т. 1, с. 354] оставляет актантную рамку статичной в данной ситуационно обусловленной номинации.
Еще один пример:
– Жизнь продолжается, даже когда ее, в сущности, нет, – философски заметил Адам (С. Довлатов). В лексеме жизнь синтезируются
два значения (‘особая форма движения материи, возникающая на определенном этапе ее развития’ и ‘полнота проявления физических и духовных сил’ [МАС, т. 1, с. 484]), но это не ведет к изменениям глубинной структуры всего высказывания при данной синтагматически обусловленной номинации.
Семантический синтез на лексическом уровне может приводить к
актантным/сирконстантным перекодировкам. Этот вид трансформаций глубинной структуры предложения возникает в определенных контекстуальных условиях, когда в ходе развертывания языковой игры меняется исходная семантика аргумента/сирконстанта, что является результатом активизации манипулятивной функции языка. Актантные и
сирконстантные перекодировки, в отличие от семантического синтеза на синтаксическом уровне, оставляющего приводимую ситуацию
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]