Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Языковая игра в аспекте семантического синтаксиса. Учебное пособие
.pdf
Б. 1. А на эстраде все то же: я ночей не сплю, ты моя судьба, ты
ушла с другим, мы теперь враги – традиционные, в общем, сложности. 2. Закончилась предвыборная кампания. Предвыборная? Продолжается чуть ли не до сих пор! 3. Дума все заседает, заседает, заседает, и ее все показывают, показывают, показывают по телевизору.
4. Из двух спорящих один всегда не прав. Из двух спорящих не прав тот,
кто умнее. 5. Персонал наш, зато зарплата американская. 6. Спереди
посмотришь – русский, сзади – русский. А заглянешь внутрь – новый
русский. 7. А представители власти, говорят, переселяются в столицу, говорят, ездят на курорты, говорят, проворовываются, говорят, врут, говорят, дерутся. 8. Пациенты приходят, а врачей нет,
а врачи на забастовке, а забастовка-то получается против пациентов! 9. Ножки Буша спасают душу (заголовок). 10. Увы, существует
и такая прогрессия: сигарета, болезнь, смерть. 11. Картонная еда из
Макдональдса (говорю как жертва) действует на жизненный тонус.
12. Речь подозреваемого во взяточничестве была полна подробностей,
вызывающих чувство стыда, которое нередко возникает у тех, кто
оказывается невольным свидетелем лжи, видной, что называется, невооруженным глазом. 13. Жизнь дорожает, работы не найти, деньги
на исходе, жена беременна… Бедные мои современники! 14. Дорогие
слушатели и еще более дорогие слушательницы! 15. Как говорят в народе, в семье не без Мавроди («КП»). 16. Здоровому и нездоровье здорово, а нездоровому и здоровье нездорово (пословица). 17. Масса денег
и связей, да немножко изворотливости, да капелька здравого смысла,
да пара пистолетов – вот и готово АОЗТ.
4. Какие фигуры интертекста встречаются в данных контекстах, взятых из произведения М. Веллера «Ножик Сережи Довлатова»? Каковы
источники формирования этих стилистических средств?
И в Париже, в Венсеннском лесу нет мне покоя!
Я попал в западню, как Винни-Пух в норе Кролика.
Гадская жизнь, – согласился я. – Когда кадет Биглер становится
генерал-майором и лично является беседовать с Богом, то Богом уже
работает капитан Сагнер.
…мартышка в старости слаба мозгами стала.
Занять каждого своим делом, чтоб ему было некогда соваться в
чужие, удалось только Фигаро, и то ненадолго.
К тому времени господин Мольер имел полную возможность убедиться, что слава выглядит совсем не так, как её обычно себе представляют, а выражается преимущественно в безудержной ругани
на всех углах.
31
Реанимация напоминала консилиум над телом Буратино.
Дама ваша убита, ласково сказал Чекалинский.
И я проволокся сквозь все круги обыденного бюрократического
ада…
Это ваши личные игры в бисер.
Цимес был в том, что проходивший в Ленинградской писорганиза-
ции под кличкой «Змей Горышин»…
Ветерок дотягивал в щель форточки забитого окна, которое Пётр
прорубил в Европу.
… щёк на свете меньше, чем желающих врезать по ним дважды.
При малейшем недосмотре он (дипломат) вдруг делал «Сезам, от-
кройся!», вытряхивая барахло под ноги прохожим.
Кэптэн Блад ошень любиль как это? Яблонь в цвету. Это ошень
романтишно… ха-ха.
…провались он пропадом со своей обгорелой тетрадкой и сушё-
ной розой.
… Танк, который гуляет сам по себе.
Велика Россия, а отступать нам приходится на Запад.
Мол, каков шесток, таков и сверчок.
Пуганая ворона хочет выжечь кусты из огнемета.
Земля-то – она круглая и вертится.
32
2. Семантико-СинтакСичеСкий аСпект
иССЛедоВаниЯ ЯзыкоВой игры
2.1. из иСтории изучениЯ СинтакСичеСких Структур
Общеизвестно, что единицы синтаксического уровня рассматриваются в трех аспектах – формальном, семантическом и коммуникативном. Изучение синтаксических знаков языка как единиц двусторонних
ведется соответственно по двум направлениям: 1) «от формы к значению» (относится к плану выражения синтаксических единиц), 2) «от
значения к форме» (относится к плану содержания синтаксических единиц). В соответствии с первой позицией история лингвистических наблюдений начинается с традиционного синтаксиса (или теории членов
предложения). Данное научное направление господствовало вплоть до
30-хгодов XXвека (но оно существует и поныне).
Традиционный синтаксис анализирует, прежде всего, употребление синтаксических единиц в речи, в связном тексте, т. е. предложение больше исследуется как высказывание, а не единица языка. В заслугу традиционному синтаксису необходимо поставить то, что был
накоплен огромный фактический материал по исследованию различных языков, сделано много интересных и глубоких наблюдений относительно строения основных синтаксических единиц, типов синтаксической связи и характера отношений между членами синтаксических
конструкций и относительно синтаксического строя языка в целом. В
рамках традиционного синтаксиса (как и структурного) не было дано
более или менее удовлетворительного определения основной синтаксической единицы – предложения. Правда, многие положения традиционного синтаксиса были впоследствии использованы при построении порождающего и семантического синтаксиса.
Структурный синтаксис (формальный, конструктивный), учиты-
вая недостатки традиционного синтаксиса, в первую очередь поставил
задачу разработки строгих методов процедуры анализа синтаксических
структур. Синтаксис этого типа – аналитический и строго лингвистический, логические и психологические категории и критерии полностью исключаются из исследования. Ученые жестко разграничили языковые уровни, установили строгую иерархию языковых единиц, но так
и не решили главного вопроса синтаксиса – что же такое предложение?
И этого следовало ожидать, таккак они ориентировались на изуче ние
только поверхностной, чисто синтаксической структуры, почти полностью игнорируя глубинную структуру предложения, определяющую
семантические отношения между его компонентами.
33
Трансформационный (порождающий) синтаксис первоначально
развивался не как теория порождения речевых произведений, а как
метод анализа готовых предложений. Он позволял решать проблему
омонимии синтаксических структур путем их преобразования (трансформации) при помощи несложных операций субституции, добавления, редукции и элиминирования (опущения). Оказалось, что сходные
синтаксические конструкции удовлетворяют разным трансформациям,
что и служит формальным (объективным) показателем их внутренних,
т.е. семантических различий. Когда трансформации стали использоваться для порождения предложений, теория получила название порождающего синтаксиса, изначальное использование интерпретационного аспекта (в отличие от порождающего аспекта, являющегося уже
не аналитической и индуктивной системой, а абстрактной и дедуктивной, синтезирующей, идущей от абстрактных моделей и правил к производству конкретных высказываний).
Суть этой синтаксической теории впервые отразилась в трудах
З. Хэрриса и Н. Хомского: в языке существует некоторое количество
синтаксических структур, составляющих его ядро (ядерных структур);
все бесчисленное множество предложений на данном языке можно получить посредством применения к ядерным структурам определенных
правил преобразования – трансформаций. Эта научная теория, в отличие от структурного синтаксиса, противопоставляет жесткому разграничению уровней языка мысль об их интеграции; существенным вкладом в лингвистику было введение разграничения между поверхностной и глубинной структурами предложения, но нечеткость сформулированных принципов их различения стала толчком к перерастанию порождающего синтаксиса в семантический.
Исследование современного синтаксиса «от значения к форме»
представлено в современной лингвистике несколькими направлениями: семантическим синтаксисом, функциональным, коммуникативным
и прагматическим. Семантический синтаксис произошел от падежной грамматики Ч. Филлмора [Филлмор, 1981]. Исходными теоретическими предпосылками его исследований являются: центральное положение синтаксиса в грамматике, поэтому формы слов определяются
по отношению к синтаксическим понятиям, а не наоборот; необходимость учета глубинных скрытых категорий; поверхностная (синтаксическая) и глубинная (семантическая) структуры предложения асимметричны. Если синтаксическая структура в трансформационной грамматике делилась на именную и глагольную фразы, то семантическая
делится на модус и пропозицию.
34
Семантическая структура предложения или пропозиция определяется как вневременной набор отношений между глаголами и именами. Отношения между глаголом-предикатом и именем-аргументом называются глубинным или семантическим падежом, значение которого вскрывается на основе трансформаций – преобразований. Каждый
падеж входит в структуру предложения только один раз. Ч. Филлмор
вначале выделяет 6 падежей: А – агентив; субъект действия; Д – датив; лицо, затронутое действием; Т – инструмент; сила или предмет,
вовлеченный в действие; Ф – фактив; результат действия; Л – локатив;
место, пространство действия; О – объектив; затрагиваемый действием предмет или лицо. Позже комплект падежных функций еще более
усложнился.
Падежная грамматика также занимается описанием процессов (правил) перехода глубинных структур к их поверхностным реализациям:
а) правила топикализации (темы сообщения); б) субъективации (выбор
подлежащего); в) объективации (выбор синтаксического дополнения);
г) выбор предлога или предложно-падежной формы и т.д.
Семантический синтаксис роднит с традиционным перевод глубинных семантических отношений в поверхностные, что напоминает способы выражения членов предложения. Усматривается также связь падежной грамматики с логико-философской концепцией языка: по существу, семантика языка концентрирует в себе логические категории,
или, иначе, категории мысли, которые реализуются в определенных
языковых средствах; падежная грамматика Ч. Филлмора могла возникнуть на базе глубокого осмысления логических отношений внутри субъектно-предикатной структуры предложения с учетом взаимодействия лексической и синтаксической семантики. Важнейшее завоевание семантического синтаксиса видится в том, что достаточно ясно
осознан факт: смысл предложения не есть сумма значений составляющих его слов, это некое особое образование, имеющее собственную организацию, диктующее свои требования лексике и морфологическим
формам, заставляя их выступать в тех или иных значениях, а иногда
«навязывая» как будто бы им не свойственных.
Функциональный синтаксис исходит также не из форм выражения,
а из семантики. Основой описания являются не собственно функции,
а семантические категории (слово «функция» понимается в обобщенном значении: в какой функции говорящий использует языковые средства, что он хочет сказать). В одной главе могут описываться синтаксические конструкции, грамматические категории, словообразовательные явления или даже отдельные лексические средства или ряды пред-
35
ложений, если только они выражают одно и то же категориальное значение. Исходным пунктом описания являются не отдельные смысловые единицы, а более общие семантические категории, отражающие
совокупность сходных положений дел (например, приведенные ниже
предложения будут рассматриваться функциональным синтаксисом
в одной и той же главе, посвященной описанию средств выражения
причинно-следственных отношений, а в структурном синтаксисе – в
разных главах, отражающих специфику простых и сложных синтаксических структур: В спешке я забыл оплатить счет. Из-за спешки я за-
был оплатить счет. Из-за того, что я спешил, я забыл оплатить счет.
Таккак я спешил, я забыл оплатить счет). Истоки данного направле-
ния в грамматике можно найти в трудах Георга фон дер Габеленца и
О. Есперсена, указывающих на приоритетность описания языка от значения к форме. Еще Л.В. Щерба [Щерба, 1974] указывал на существование активной и пассивной грамматики. В настоящее время функциональный подход в изучении грамматики отражен работах А.В. Бондарко
(описание функционально-семантических категорий и полей), П. Адамца (функционально-трансформационный метод), Г.А. Золотовой (систематизация формальных и функциональных характеристик языковых
средств), М.В. Всеволодовой (функционально-коммуникативный синтаксис). Теория функционального синтаксиса получила свое всестороннее описание в одноименной работе А. Мустайоки [Мустайоки, 2006].
Коммуникативный синтаксис (см.: И.И. Ковтунова, Д.Н. Шмелев,
В.З. Панфилов, И.П. Распопов, И.Ф. Вардуль и др.) ведет наблюдение
за проявлением коммуникативных синтаксических значений, существующих как отражение в структуре языка и его синтаксических единицах; обосновывается мысль о том, что на базе одного и того же предложения могут быть образованы разные высказывания посредством
изменения теморематической структуры, интонационной характеристики и пр. Выделение данного направления в синтаксисе осуществлено сравнительно недавно, поэтому терминология еще не установилась и даже наличествует некоторый разнобой в употреблении отдельных ее составляющих. Так, наряду с термином «высказывание» (это
предложение в аспекте его коммуникативной структуры, т.е. в аспекте его актуального членения) употребляются термины «предложение»,
«фраза»; «актуальное членение предложения» выступает как синоним
к таким терминам, как «коммуникативное членение», «коммуникативный состав», «коммуникативная структура», «функциональная перспектива предложения», «членение на тему и рему». «При всей спорности выделения коммуникативной устроенности предложения в осо-
36
бый уровень синтаксической системы существует бесспорное признание такой устроенности, наличия языковых средств для ее выражения
и необходимости ее изучения, в том числе и отдельного от изучения
формально-синтаксической и семантической устроенности. Каждое
конкретное предложение соотносится не только с определенным типом
и вариантом предикативной единицы, определенным типом высказывания, т. е. имеет не только формально-грамматическую и семантическую, но и коммуникативную структуру» [Сиротинина, 2006, c. 113].
Прагматический синтаксис «имеет дело с намеренно имплицитными семантическими приращениями синтаксических единиц уровня высказываний и выше, возникающими при несовпадении и взаимодействии прямых значений синтаксических единиц с конситуативными условиями их употребления. … Говорящие выбирают оптимальную
стратегию речевого общения с учетом человеческого фактора, особенностей восприятия собеседниками тех или иных сообщений, их реакции на те или иные побуждения. Может быть множество причин, почему прямое эксплицитное выражение мысли, воли, желания оказывается нежелательным или неэффективным и задачи общения могут
быть лучше достигнуты, если прибегнуть к непрямому речевому действию, уведя прагматическую нагрузку высказывания в невыраженные импликации, с тем, чтобы слушающий самостоятельно пришел к
мысли о них» [Никитин, 1988, c. 142–143].
Надо отметить, что выделение в синтаксисе названных выше направлений вовсе не значит разграничить их и «перекрыть границы».
Это разграничение только затем и нужно, чтобы создать сложную, но
единственную картину из полученных порознь сведений о едином трехаспектном явлении – предложении.
2.2. разВитие идей СемантичеСкого напраВЛениЯ СинтакСиСа
В отечеСтВенной и зарубежной ЛингВиСтике
Предысторию развития семантического синтаксиса в русской лингвистике можно вести со споров о грамматике в 70–80-хгодах XIXвека.
Фонд наблюдений, ставший впоследствии фундаментом семантического синтаксиса, был пополнен А.А. Шахматовым и А.М. Пешковским. Многие принципы устройства смысла предложения были поняты и сформулированы Т.П. Ломтевым еще в конце 50-х годов минувшего столетия. История отечественного семантического синтаксиса
создавалась работами Н.Ю. Шведовой, Ю.Д. Апресяна, Т.Б. Алисовой, В.Г. Гака, Е.В. Падучевой, Н.Д. Арутюновой.
37
Как пишет Н.Ф. Алефиренко, «недостаточное внимание к диалектическому взаимодействию коммуникативного и синтаксического значений порождает перекосы в интерпретации семантики предложения»
[Алефиренко, 2005, c. 248], что породило два направления в исследовании синтаксической семантики. Ученые первого направления полагают, что семантическая структура предложения изоморфна структуре
обозначаемой ситуации. В лингвистике эта концепция впервые была
обоснована в трудах Л. Теньера и А. Греймаса. «Драма в миниатюре»
(так они видели предложение) располагает набором участников (актантов или аргументов), между которыми существуют определенные отношения в заданных условиях действия (сирконстанты). В отечественном
языкознании эта мысль наиболее обстоятельно развивается В.Г. Гаком.
На базе логической теории строится другое направление в изучении
синтаксической семантики. Ученые (Н.Д. Арутюнова, Н.Ю. Шведова,
О.И. Москальская и др.) видят взаимосвязь языковых категорий с логическими. О.И. Москальская, например, считает, что единицей семантического моделирования в синтаксисе должна стать структура смысла предложения, его семантическая модель. В основе синтаксической
семантики предложения, его семантической структуры лежит, по мнению представителей данного направления, понятийное содержание.
Идея Ш. Балли о разграничении диктума и модуса породила третье
направление в описании синтаксической семантики. В трудах этой группы лингвистов разрабатывается учение о модальной рамке предложения, т.е. о его оценочном содержании (А. Вежбицкая, Т.В. Шмелева).
Мы согласны с мнением Н.Ф. Алефиренко, что при изучении семантики предложения необходим комплексный подход с учетом всех трех
направлений. Поэтому в настоящем спецкурсе мы представим взгляды ученых, придерживающихся названных воззрений, и рассмотрим
специфику проявления выделяемых ими частных категорий и явлений
в текстах комической направленности.
Объяснение принципов организации семантической структуры
предложения базируется на следующем комплексе идей:
– идея об обязательном соединении в предложении объективных
и субъективных элементов смысла (связывается с именем Ш. Балли и
его воззрением относительно модуса и диктума);
– идея субъективности в языке Э. Бенвениста, позволяющая вы явить
весь спектр проявления говорящего субъекта в предложении [Бенвенист, 2002];
38
– идея метатекста А. Вежбицкой, конкретизирующей одно из субъективных проявлений говорящего как автора текста, располагающего
целой серией средств для автокомментария своего авторского поведения [Вежбицка, 1978].
Все эти идеи помогают осмыслить субъективное начало предложения. Примыкают к ним и идеи теории референции, объясняющей различные способы привязки имен к действительности. В отечественной
лингвистике достаточно глубоко эти идеи разработаны Е.В. Падучевой.
Что же касается диктума, то для его изучения наиболее важны идеи
об актантной структуре события и глубинных падежах (Л. Теньер и
Ч. Филлмор), об изоморфизме структуры ситуации и структуры предложения – их обсуждали Т.П. Ломтев и В.Г. Гак, о пропозиции как основе диктумного содержания.
Как к модусу, так и к диктуму имеет непосредственное отношение
идея о двух способах присутствия содержания в предложении – эксплицитном и имплицитном, позволяющая видеть и анализировать в
предложении видимое и невидимое. Эта идея по отношению к модусу
обсуждалась Ш. Балли в 1942 г., она так или иначе находит свое отражение в столь характерных для русских лингвистов суждениях о неполных предложениях, нулевых связках, нулевых глаголах, «зачеркнутых» субъектах.
Описание смысловых типов предложений (бытийных, идентификации, количественных и др.) впервые было сделано Н.Д. Арутюновой.
Выдвигая идею о двухчастном содержании предложения в центр
понятийного аппарата семантического синтаксиса, необходимо сказать о ней несколько подробнее. Существо этой идеи: высказывание,
каким бы элементарным оно ни было, состоится в том случае, если в
нем информация о мире, объективной действительности соединится с
информацией субъективной – идущей от говорящего и момента общения. Так, в элементарном предложении типа Идет снег информация о
ситуации снега (объективная) соединена с субъективной информацией о том, что говорящий утверждает это, представляя как событие реальное, совпадающее с моментом речи. Субъективная информация как
бы вторична, высказывание предпринимается не ради нее, она сопровождает объективную. Совпадая в своей объективной части, различаются субъективной такие, например, предложения: Вот бы снег! Хо-
чется снега. Шел снег. Будет снег. Какой снег!
Модусы приведенных предложений выражены грамматически –
формами глагола. Возможно выражение модуса и с помощью специальных лексических и конструктивных средств: так, в следующем при-
39
мере слова автора разделяют модус и диктум: Я часто думаю, – про-
должала Анна Павловна после минутного молчания… – как несправедливо распределяется счастье жизни (Л. Толстой).
Принимая идею двухчастности содержания предложения в «версии» и терминологическом воплощении Ш. Балли, нельзя не сказать,
что термины эти латинские и Ш. Балли использует их со ссылкой на
средневековых логиков. Без ссылок на средневековых логиков и гораздо раньше Ш. Балли ту же, по существу, идею о природе предложения
высказывает русский лингвист Д.Н. Овсянико-Куликовский (на это обратил внимание В.С. Храковский; см.: [Храковский, 1985]). Для понимания модуса и средств его выражения в русском языке чрезвычайно
важны работы В.В. Виноградова.
Многообразие подходов к идее двухчастности содержания предложения с разных сторон и в русле разных традиций отражено во множестве терминов: наряду с диктумом и модусом лингвисты употребляют
пары пропозиция – модальная рамка, дескриптивная – квалификатив-
ная структуры и некоторые другие.
Отдавая предпочтение паре диктум – модус, необходимо уточнять их значения. Оба они будут использоваться нами в двух смыслах:
1) позиция в семантической структуре предложения (модус-позиция,
диктум-позиция); 2) круг всех значений, способных занимать одноименную позицию (модус-потенциал, диктум-потенциал).
2.3. модуС, диктум
В рамках семантического синтаксиса в предложении различают две
зоны смысла: объективную, отражающую действительность, и субъективную, отражающую отношение мыслящего субъекта к этой действительности. Наиболее четко данную мысль выразил швейцарский
ученый Ш. Балли. Он предложил для двух слагаемых значения предложения названия диктум (объективное содержание) и модус(выра-
жение позиции мыслящего субъекта по отношению к этому содержанию), так как в любом высказывании реализуется противопоставление
фактического содержания (диктума) и индивидуальной оценки излагаемых фактов (модуса) [Балли, 2001].
В работах «Общая лингвистика и вопросы французского языка»
и «Французская стилистика» Ш. Балли описал особенности выражения модуса и диктума в высказывании, введя понятие эксплицитного
предложения, в котором диктум и модус выражены полно и раздельно, с помощью предикативных единиц. Этому критерию соответству-
40
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]