Философские проблемы науки и техники. Учебно-методическое пособие

Сущностью вещи, согласно старинному философскому уче­нию, называется то, что она есть. Мы ставим вопрос о технике, когда спрашиваем, что она такое. Каждому известны оба сужде­ния, служащие ответом на такой вопрос. Одно гласит: техника есть средство для достижения целей. Другое гласит: техника есть известного рода человеческая деятельность. Оба определения техники говорят об одном. В самом деле, ставить цели, создавать и использовать средства для их достижения есть человеческая де­ятельность. К тому, что есть техника, относится изготовление и применение орудий, инструментов и машин, относится само из­готовленное и применяемое, относятся потребности и цели, кото­рым все это служит. Совокупность подобных орудий есть техни­ка. Она сама есть некое орудие, по-латински – instrumentum.

существе. Только там, где происходит такое раскрытие, происхо­дит событие истины. Поэтому просто верное – это еще не истина. Лишь истина впервые позволяет нам вступить в свободное отно­шение к тому, что задевает нас самим своим существом. Верное инструментальное определение техники, таким образом, еще не раскрывает нам ее сущности. Чтобы добраться до нее или хотя бы приблизиться к ней, мы должны, пробиваясь сквозь верное, искать истинного. Мы должны спросить: что такое сама по себе инструментальность? К чему относятся такие вещи, как средство и цель? Средство есть нечто такое, действием чего обеспечива­ется и тем самым достигается результат. То, что имеет своим по­следствием действие, называют причиной. Причина, однако, не только нечто такое, посредством чего достигается нечто другое. Цель, в стремлении к которой выбирают вид средства, тоже игра­ет роль причины. Где преследуются цели, применяются средства, где господствует инструментальное, там правит причинность, ка­узальность.

Прочитайте отрывок из работы отечественного исследователя М.С. Кагана (Каган, М.С. Эстетика как философская наука / М.С. Каган. – СПб: Петрополис, 1997. – 176 с.). Выразите свою точку зрения относительно уровней эстетического сознания.

«Сравнивая, например, две сосны разной конфигурации, мы придем к выводу, что родовая и видовая их сущность проявляется в форме одного дерева более точно, полно и ярко, чем

И действительно, кому не приходилось замечать, как в дви­жущихся, меняющихся на наших глазах явлениях – в освещении ландшафта, в поступи животного, в выражении человеческого лица, в звучании речи – красота внезапно возникает и столь же внезапно исчезает? Искусство фотохудожника состоит в боль­шой степени в способности подстеречь, схватить это «счастливое мгновение» в безостановочном, эстетически переменчивом пото­ке жизни. Но и в других видах искусства эта мимолетность эсте­тической ценности имеет огромное значение. Художнику, кото­рый стремится передать красоту или уродство, величественность или пошлость, трагизм или комизм изображаемого явления, дале­ко не безразлично, какой именно эпизод, какую конкретную си­туацию, какой индивидуально-своеобразный предмет он выберет из бесчисленного многообразия однородных объектов, мотивов, сюжетов. Поэтому творческий процесс в искусстве – это напря­женный поиск магического эстетического «чуть-чуть» в выбо­ре слова, в движении линии, в цветовых отношениях, в высоте тона, в мимике, жесте, интонации. Два актера ведут себя на сцене одинаково, исполняя одну и ту же роль по программе, указанной режиссером, два музыканта воспроизводят одну и ту же нотную запись, кордебалет исполняет один и тот же рисунок танца, но то словесно невыразимое «чуть-чуть», которым отличается один танец, одно музыкальное исполнение, одно актерское поведение от другого, и определяет меру эстетической ценности каждого.