Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория мифа и мифоцивилизационный дискурс в образовании. Монография
.pdf
201
грустное недоразумение патовых пустот метаистории»
238
239
240
241
242
243
244
238
239
240
241
242
243
244
. Отношения между
такими сложными историческими ментальностями как Россия и Запад
описываются с помощью плоских оппозиций – мифологем: «отношения
между ними (Запад и Россия) описываются как отношения симулякра к копии.
А это вражда и соперничество. Обладание без основания»
. Основная
симулянтная функция мифологемы России, по Гиренку, такова: мы –
незаконорожденная номада, у которой нет прошлого и памяти, ризома без
корней, где молодые отщепенцы выкинут хлам западных идей во имя
симулякра «царства Божьего» на бездорожье хаотичной патологичности
дословного русского быта
.
В параграфе 1.3 «А.С. Хомяков. Опыт проговаривания дословного»
Гиренок противопоставляет опыту сумасшествия Чаадаева (прямой линии
русской философии) опыт проговаривания дословного Хомякова как изгиб
линии русского ума
. Мифологемы картографии соответственно в чем-то
разные: Хомяков – «скоморох», «обыватель», «ленивый барин», «урод»,
«бобыль», «нечет», «анархист-общинник», «имманентист», «символист»
.
Попутно автор выдает свои мифологемы за интерпретацию самых важных
идей А.С. Хомякова. Мифологема половой дуальности ментальности русских
в энергийной сопряженности символов: маскулинных «государь-государствоотечество-нация-общество», женских «род-родина-народ-семья-общинабыт»
. Самодержавие не социально-историческая необходимость, а
мифологическая – оно – органическая скорлупа (одежда) на женском теле
России. Мифологема срощенности с целым (телом, бытом) до боли «живого
знания»: основа его «согласие в душе человека» через его волю
Гиренок Ф.И. Там же. С. 38.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 38.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 47.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 54.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 47, 85.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 55.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 64.
.
202
Концептуальность и рациональность научного знания преподносится как
245
246
247
248
245
246
247
248
«неживое», в этом пункте проявляется антисциентистский характер
философствования Гиренка. Мифологема «теории общины как теории
связанных состояний» – «порознь мы даже в рай не попадем»
. Автор
спекулирует некоторыми устоявшимися терминами. Так, например, Гиренок
так определяет слово соборность: «Соборное сознание держится сцеплениями
структур повседневности. Различие между соборным и трансцендентальным
сознанием принципиально. Это как бы два разных языка. Если на первом
языке ты можешь проделать какую-то работу, сформулировать законы
относительно чего-то, то второй язык позволяет тебе сидеть в тесной
компании, пить чай и не ругаться»
. Такое языковое, обыденное прочтение
соборности убого. Данное деление подходит к различию обыденного и
теоретического сознания, выполняющего различные коммуникативные
функции. Но, в плане понятия соборности, которое действительно, в русской
философии зазвучало с А.С Хомякова, оно глубинным образом, коренится в
религиозном сознании (трансцендентальным, по сути), в учении о Церкви, о
молитве, о богочеловечестве – соединяющем людей на иных, неповседневных
структурах бытия. Гиренок опирается на мифологические образы,
противопоставляя обыденное, народное и интеллигентное, европейское
самосознание: «Человек как дерево. Вот есть у нас корни и мы корешки.
Кореша. Нет их, и мы бобыли. Интеллигенция». «Трансцендентальная
апперцепция»
. Извращая религиозную мысль Хомякова, Гиренок считает,
что «истина – от собора, а не от Бога», она – «ризома любви», а значит
Хомяков не православный философ, а русский философ
. Отсюда
мифологизм Гиренка в отношении учения о Церкви. Ключевое слово у него не
Дух Божий, как по Хомякову, а вполне родное пантеистическое – «организм».
Гиренок Ф.И. Там же. С. 65.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 409.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 71.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 73.
203
Церковь трактуется как целостный организм истины и любви, не взывающий к
249
250
251
249
250
251
Богу: «Никому не дано дополнить полное»
. Имманентистский,
организменный и невербальный характер истины у Гиренка совершенно не
схож с пониманием истины Хомякова. Основание соборности, по Хомякову, –
евхаристическое единство Церкви в Христе как главе Церкви и Богочеловеке,
соединившем божественное и человеческое естество с провиденциальносотериологической целью в истории человечества. В плане человеческой
души основанием соборности является единство чувств и мыслей
(единодушие) людей в молитве к Богу, идущее от слов Спасителя: «Пусть все
они будут едины и пусть они будут в нас, как Ты, Отче, во Мне, а Я – в Тебе; и
пусть мир поверит, что послал Меня Ты» (Иоанн., 17:21). Суть этой
религиозной славянофильской позиции Гиренок не понял, но предпринял свой
проект интерпретации устоявшихся терминов в смыслах постмодерновой
русской экзистенциальности. Отсюда бред непонимания оскверняет традицию
русской философии: «учение Хомякова о церкви – это учение о пустом месте
в центре тварного бытия. То есть пустословие»
. Гиренок приписывает
Хомякову то, что он не делал и не мог бы один сделать: «развел православный
дискурс и русский умострой»
. А значимость философии Хомякова видит не
в том, что он откристаллизовал религиозные идеи как общественнозначимые,
а в «востребованности неопределенности двусмысленного Хомякова» в его
отрывочных цитатах в письмах.
В параграфе 1.4 «Мысль, как невыразимость мысли. Немая речь И.В.
Киреевского» Гиренок останавливается на любимейшей своей мифологеме –
об опасности рационализма для сути человека, для его быта и иррациональной
веры. Киреевский словами Гиренка выступает апологетом «философии …
частного быта», противником рационализма. Пытаясь уйти от столь
Гиренок Ф.И. Там же. С. 74.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 80.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 82.
204
нелюбимой мифологами «субъект-объектной дуальности»
252
253
254
255
256
257
252
253
254
255
256
257
, Гиренок сам
разрывает систему понятий мифологемами – антагонистами: условность
рационализма – дословностью жизни; условность права и чести –
дословностью правды. Сущностью русской философии Гиренок называет,
выраженное в духе оксюморона, высказывание Киреевского: «никакая мысль
не может считаться зрелой, если она не развилась до невыразимости в
слове»
.
В параграфе 1.5 «Личность как вербальная рана на теле соборной жизни.
Ю.Ф. Самарин» раскрывается в очередной раз тесная связь быта философа и
его философии, попытка мыслить и перестроить быт России, а также попытка
что-нибудь такое расщепить, что до тебя никто не расщеплял, например,
«кентавризм мыслеподобия», «Письма из Риги» – пример такого
расщепления
. Вербальная рана – превращение русского в немца: подмена
совести – честью, круговой поруки – на личную ответственность, смирения –
на свободу, соборного сознания – на сознание индивида
. Причем выводит
соборное сознание из имперского, которое противостоит корпоративному. Но
суть славянофильской позиции, как это было уже сказано, в понимании
соборности как цельного сознания Церкви (небесной и земной), и оно
противостоит «земному граду» (имперскому началу).
В параграфе 1.6 «Опыт синонимов. К. Аксаков» говорится в двух словах
о его теории русской грамматики, страдающей «гегельянским
косноязычием»
философа как в личной жизни («не мог за деньги понять цветочницу
. А в основном выявляется, как и у других, пато-логичность
), так и
в философии: «В России есть пато-логия, то есть столкновение внешнего
действия с внутренним поступком. Чтобы устранить патологию, нужно
Гиренок Ф.И. Там же. С. 90.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 92.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 117.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 121.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 137.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 138.
205
отказаться от дуальности внешнего и внутреннего. И выбрать что-то одно. Но
258
259
260
261
262
263
258
259
260
261
262
263
сделать это мы не можем»
русской философии как превративший «манеру одеваться в немую речь»
(с.147). Не сделал и К. Аксаков, и остался в
.
В параграфе 1.7 «Наив. Опыт философствования Н.Ф. Федорова»,
кроме «наива», у «общего дела» Н. Федорова есть существенная внутренняя
черта – преодоление комплекса ущербности («незаконнорожденности»). В
воскрешенном наукой мире не будет «своих и чужих, законорожденных и
незаконнорожденных»
. Актом целомудрия объявляется акт воскрешения, но
способ его инженерный. Целомудрию и воскрешению противостоит культура
и вся философия не неива. Проект Федорова для нашей геокосмической
цивилизации тотален, православие его не приняло и умерло
. Федоров не
понял механизма перехода от сущего к должному и умер как утопист.
В разделе втором «Экософия дословности» рассматриваются три
фигуры философии – И. Стебут; А. Советов; А. Чаянов. Автор повествует о
истории агрономических отношений в России сквозь мистико-повседневнотрагическую призму биографии представленных людей. Определение
экософии, нового термина в русской философии, которого нет у данных
агрономов, следующее: «любовь к дому, к тому, что являет и хранит
дословность человека и этим сохранением делает возможным подлинность
человека» в «немоте малых дел» повседневности и быта
. Гиренка увлекает
художественная форма построения текста, он выдает свои мысли за мысли
авторов, перемежая их цитатами, оброненными авторами во время курения,
наливания чая, застегивания пуговиц, раздвоения ума
.
Самый насыщенный абсурдной патовостью мысли раздел третий –
«Симуляция сознания. Вызов дословности». Автор анализирует подробно
Гиренок Ф.И. Там же. С. 147.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 136.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 157.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 154.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 171.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 185.
206
механизм собственной симуляции рефлексии симультанного (механизм
264
265
266
267
268
269
264
265
266
267
268
269
философствующего лукавства), предлагая следующие его уровни:
1) уровень симуляции, когда «сокрытая реальность» (дословность,
правда) прячется за «обман симуляции»
;
2) уверения (рефлексия) в реальности нереального (симуляции), когда
рефлексия симулятивно пустотна;
3) симуляция симуляции чуждой человеку предметности
.
Знаком симулятивной структуры сознания у Гиренка выступает
«символ» как «знак всеобщей безответственности, способ отделывания от
трансцендентного». Такой субъективизм ведет к обеднению всей религиозной
символики, а начертание креста христианином, таким образом, объявляется
верхом безответственности.
Раз символ – способ размыкания тела (дословного), он энергийно не
целомудренен, а суть мысли – соблазненное обожание: «стремлением к
однородности обожания создается гомосексуальное поле мысли. Поле, в
котором мысль есть рафинированный способ соблазнения
. Главная
гносеомифологема автора – «симулякр», единственное прибежище
рефлексивной мысли
. Автор уверенно движется к гоголевской мысли «все
мы сумасшедшие», мы все живем в «доме для дураков» как пространстве
нулевой симуляции, где симуляция и сумасшествие тождественны
. Суть
культуры – «творчество невменяемых», «наука – пространство в котором не
мыслят
, «клиповое сознание» и «номадизм» трансгрессии границ мысли
автора уводят кривую его философии к немоте речи быта, в которой
растворяется «трансцендентализм» философии и искусство. Индуктивизм
логики автора (от частностей к общему) приводит к следующему
Гиренок Ф.И. Там же. С. .216.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 217.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 222.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 225.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 227.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 321.
207
симультанному обобщению: от «энтелехии кваса» (глубины деревянного
270
271
272
273
274
270
271
272
273
274
ковша) к симуляции поверхности пластмассового стаканчика – вот эволюция
русской культуры
. Это совершенно новая симультанноиндуктивная
культурологическая концепция.
В разделе четвертом «Пато-логии. Евразийские тропы в пространстве
пата» соблазненный «евразийским соблазном» Гиренок ведет нас «не туда же
(вслед за евразийцами – А.М.), но за ними»
. Пат – это ситуация с нулевой
субъектностью, троп – «поворот повернувшего». Раз смысл существования
русского человека – это колебания между глубиной и низостью глубокого, то
евразийский троп – это путь России как децентрированный ноль, как
колебание евро-азиатское вне идеологии развития. Евразийство – «это
старость русской философии», оно потеряло «невинность», поняв, «что факт
есть факт, а не нечто большее»
. Евразийцы стоят у истоков современного
мышления, ибо отказались от «терминов», «вводящие в заблуждение своей
универсальностью»
. Так мифологизировать язык евразийцев, как делает
Гиренок, наверное, и означает «идти за ними», но «не туда». Путь евразийцев
(как они сами понимали) – в преодолении противоречий Востока и Запада, в
самобытности России; для Гиренка же «евразийство» – «взгляд из тупика»
где пат изживает левое и правое, изживает движение вообще по прямой в
истории. Получается, по Гиренку, евразийцы – это ретрограды общественного
развития, «маргиналы». А «опыт прыжка в никуда» объявляется глубиной
евразийства.
Параграф 4.2 «Интеллигенция в симулятивных пространствах культуры.
Г.П. Федотов». Федотов не владел «патофилософией», но некоторые ее
проблемы предвосхитил, например, «распад души человека» – «главное
Гиренок Ф.И. Там же. С. 258.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 266.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 270.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 275.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 280.
,
208
событие 20 века»
275
276
277
278
279
280
275
276
277
278
279
280
. Гиренку крайне симпатична мысль о том, что утеряна
отныне «уравновешенность пакостного и святого в человеке»
. Это
становится тупиком имморализма, отказом от свободы, поддельностью добра,
имитацией гуманизма. Образ себя он репрезентирует на всю современную
интеллигенцию, которая беспочвенна, она принципиально симулирует
культуру, ибо занята не производством вещей, а «производством сознания»
«Рынок, собственность и капитал» – вот предельные точки самосознания
интеллигенции сегодня, по Гиренку
. Федотов тоже утопист, ибо бредил
социалистическим христианством. Для Гиренка такой кентавризм мысли
нежизнеспособен как синтезирующая идея интеллигенции и народа.
В разделе пятом «Россия как поле мистериальных игр Бога»
проясняются две темы: 5.1 «Россия как бесконечный тупик» и 5.2 «Русский
умострой, или грезы народа, проясненные грезами метафизика в беседе с
.
самим собой в славную эпоху постмодерна». Оказывается, «мы живем и
знаем, что история есть миф, не вымысел, а реальность»; Россию трудно
посмотреть извне, а значит в ней не было «метафизиков»; «русская философия
возникает вне философии, вне понятия, вне ума, наблюдающего мир на
некотором от него удалении»
. Вот такой тупик России и тупик философии.
Суть тупика современной цивилизации – подмена подлинного неподлинным в
«социально организованном счастье людей»; «Россия – осуществленная
нецелесообразность. В ней слово перевесило дело»
. В ней убрали
«мистерию избыточного» и она «утонула около Христа». Этот
мифоэсхатологизм «бесконечного тупика» у Гиренка чрезвычайно
убедителен. Конец русского дискурса – в советской философии, убившей в
русской ментальности «словами – фикциями» живую связь с дословной
Гиренок Ф.И. Там же. С. 307.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 308.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 321.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 333.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 352, 353.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 368, 371.
209
предметностью. Имена трех головорезов в русской философии – это Э.
281
282
283
284
285
281
282
283
284
285
Ильенков, М. Мамардашвили, Г. Щедровицкий. У них развита «языковая
поверхность», в дискурсе «нет дна», «конечной инстанции понимания», это
язык симуляции
. Отсюда грезы русского единственного метафизика
Гиренка, хотя быть одним – «все равно что быть уродом», о том, что
«пропусками в мысли России создается мысль»; «непониманием мира
держится русский мир»; и что понять Россию можно только в двусмысленных
терминах дуально-метафизичной собственной никому более не доступной
патофилософии
.
В заключении книги – интервью автора «Философия дельного дела», где
автор как «человек никчемный» открывает истину, что «в России философия
всегда была маргинальной, то есть непризнанной, не публичной» и что
философ у нас «не оказывал, не оказывает и никогда не будет оказывать
никакого влияния на Россию»
, такая уничижительная характеристика
возможна лишь как самобичевание своего «дельного дела». Автор, как бы
раздвоен: он не «неоязычник», но и не лично православный, как жена. Он
русский, живет в городе, а в городе православие не выживает, его корни крестьянство, которого уже нет, ибо оно переехало в город. И в то же время, в
самоопределении я – «русский», говорится, что «это языческое чувство
идентификации с целым»
.
Общее дело русской философии, которым занимается Гиренок, -
«сделать так, чтобы интеллигенция перестала оказывать решающее влияние на
народ»; «интеллигенция – это машина разрушения … традиции, мифа.
Интеллигенция заполнила русскую философию симулятивными пустотами»
Такая установка Гиренка против интеллигенции крайне некультуросообразна
Гиренок Ф.И. Там же. С. 374.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 380, 383.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 398.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 411.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 411.
.
210
и неисторична, носителем истинной философии объявляются люди – не
286
287
286
287
интеллигенты. Настоящей интеллигенции – нет, она была лет 80 до 1917 г., это
историческая мифологема: «Нет больше мифа и мистерий, которые дают
энергию искусству. Артист – это фальшивая эмоция»
. «Искусство
невозможно» – это культурная мифологема. Спасут человека – «поиски
дословного», «примитив», «миф» – это философская мифологема. Разрывая
религиозное сознание и культурное, Гиренок пытается создать
нетрадиционный языковой проект философского мистицизма, но который как
психическая универсалия вполне традиционен. Отсюда мифологичность
русского самоопределения, определения России, как «патового», «нулевого
мистериального пространства», с эпатирующим отличием – «у нее все враги.
У нее не может быть друзей»
.
Итог прочтения книги: это картография самочувствия интеллигенции,
все больше отрывающейся от действительно подлинного – нравственного
целомудрия религиозной традиции и точности рефлексии, рационального
знания научной традиции, составляющих специфику русской ментальности.
Верная интуиция автора – это чувствование неподлинности (симультанности)
окружающего пространства, исток рефлексии автора – симулянтный, в силу
отхода от традиций рационального мышления. Книга будет импонировать
философствующим людям с тем же набором мифологем как у автора. Она
предлагает крайне индивидуалистический путь русского самоопределения в
философии, с точки зрения славянофильства, этот путь все тот же – отход от
собственных традиций и подражание Западу.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 412.
Гиренок Ф.И. Там же. С. 414.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]