Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Теория мифа и мифоцивилизационный дискурс в образовании. Монография
.pdf
161
сколько-нибудь широкой реализации в исторических исследованиях. Одной из
131
132
133
131
132
133
важных причин этого является то, что всё еще не разработаны должным
образом конкретные принципы и методы сочетания обоих подходов»
Отсутствие научных подходов к такому сочетанию исторических методов
приводит к появлению мифологических подходов. Так, автор учебника В. М.
Хачатурян сожалеет об отсутствии «плодотворного» сочетания обоих подходов
к универсальной схеме в истории, но считает данную мифологему
«безальтернативной»
.
Останавливаться подробно на принципиально несовместимых позициях
двух подходов к истории в рамках статьи невозможно, отметим их только
пунктирно. Более подробно об этом говорится в специальных работах, в
частности, у Ю.И. Семенова
. Цивилизационный подход опирается на:
циклическое воспроизведение истории цивилизациями по примеру живых
организмов (зарождение, расцвет, гибель); отсутствие единого всемирно-
.
исторического процесса, у каждой цивилизации своя самостоятельная
история; несводимость цивилизаций в сакральном духовно-культурном ядре,
которое понимается эссенциалистски, как неизменяемое и не подвергаемое
осовремениванию; уникальность цивилизаций и несводимость их к
«универсалиям» мировой истории; плюралистичность теорий цивилизаций
внутри цивилизационного подхода (Н. Я. Данилевский (XIX в.), О. Шпенглер
(нач. XX в.), А. Тойнби, П. Сорокин (сер. XX в.), С. Хантингтон (конец XX в.);
главные методы – сравнительно-исторический (компаративистский),
историко-генетический, герменевтический.
Ковальченко И.Д. Многомерность исторического развития. Типология, периодизация,
цивилизационный подход // Свободная мысль. 1995. № 10. С. 79.
Хачатурян В. М. История мировых цивилизаций с древнейших времен до конца XX
века. 10 – 11 кл.: Пособие для общеобразоват. учеб, заведений / Под ред. В. И. Уколовой. —
3-е изд., испр. и доп. — М.: Дрофа, 1999. С.5.
Семенов Ю.И. Философия истории: Общая теория, основные проблемы, идеи и
концепции от древности до наших дней. – М.: Современные тетради, 2003. С. 89 – 91, 152 –
153, 158 – 161, 171.
162
Формационный подход опирается на: принцип линейности
134
134
исторического процесса, наличия всемирной истории; принцип
экономического детерминизма, где надстройка формации (духовнокультурное ядро) является относительной, классово-обусловленной и
изменяемой по отношению к базису (экономический способ производства);
категория формации является универсальной и включенной в мировую
историю; диалектический принцип спирального развития и прогресса в
истории; отсутствие гносеометодологического плюрализма; автор концепции
один (К. Маркс, XIX в.), главный метод – гипотетико-дедуктивный анализ в
историко-диалектическом подходе. Таким образом, наблюдается уже в первом
приближении в анализе проблемы методологическая несовместимость данных
подходов и мифогенность их смешения «в комплексном подходе
преподавания»
.
Одним из доминирующих мифов цивилизационного подхода является
мифологема «прогрессивных» (в первую очередь, западная цивилизация, как
инициатор глобализации) и «непрогрессивных» цивилизаций, которые
подвергаются модернизации и глобализации. Мифологичность данного
деления заключается в том, что цивилизационный подход предполагает
презумпцию равенства цивилизаций в силу уникальности и несводимости их
духовно-культурных оснований, а модернизация общества не является
условием (вечности) цивилизации и её превосходства над другими. Таким
образом, в исторической науке бытует европоцентристский миф,
предполагающий, что западная цивилизация есть некий «идеальный тип»
цивилизации, которому должны соответствовать все остальные цивилизации в
рамках разных прогрессистских теорий, в частности «догоняющей
модернизации». Примером такого идеомифологического подхода к России
является точка зрения О.Д. Шемякиной, где российская цивилизация
Хачатурян В. М. История мировых цивилизаций с древнейших времен до конца XX
века. 10—11 кл.: Пособие для общеобразоват. учеб, заведений / Под ред. В. И. Уколовой. —
3-е изд., испр. и доп. — М.: Дрофа, 1999. С. 5.
163
рассмотрена одновременно как определенный, «пограничный» тип
135
135
социокультурной системы и как процесс постоянного создания и воссоздания
специфических форм жизнедеятельности, которые обеспечивают
символические и институциональные условия ее пребывания в пространстве
истории на протяжении длительного времени
. Такой подход соответствует
указанной О.Д. Шемякиной в методологии ее работы концепции
«маргинальных культур» Л. Сеа. О.Д. Шемякина демонстрирует Россию и
Латинскую Америку как на примеры пограничных цивилизаций, что в целом
оскорбительно по отношению к ним. Если человек является носителем
ценностей данной цивилизации, он считает пограничными все остальные
цивилизации, а не свою собственную. Если же он маргинал, то центром и
периферией (пограничьем) будут для него уже две цивилизации: та, из
которой он вышел, и та, в которой он еще не освоился. Для О.Д. Шемякиной
центральным, «идеальным типом», является западная цивилизация, а
российская цивилизация вторична и погранична (как западной, так и
восточной цивилизациям). Отказ от собственной логики развития российской
цивилизации приводит О.Д. Шемякину к пониманию ее как симулякра,
фантазма, нецелостности и подражанию как сущности цивилизации. Потеря
собственной цивилизационной идентичности (признак маргинальности)
выдается автором теории пограничья за особенность российской цивилизации.
Автор концепции приходит к выводу, что «ключевое значение в культурноисторическом контексте России имел «взаимоупор» следующих тенденций,
противостоящих друг другу в пределах единого «силового поля»
внутрикультурных взаимодействий: к большей (по сравнению с Западом и с
классическими цивилизациями Востока) открытости по отношению к
внешнему миру (что нашло свое отражение в повышенной проницаемости для
внешних влияний) и к ревностной защите своей самобытности, стремлению
Шемякина О. Д. Цивилизационный подход к истории России как факт историографии и
метод познания: автореф. дисс. … канд. ист. наук. Москва, 2011. С. 7.
164
замкнуться в себе (данная тенденция опиралась на повышенную, опять же по
136
136
сравнению с «классическими» цивилизациями Запада и Востока, способность
к переработке внешних воздействий в соответствии с логикой местной
социокультурной «почвы»); к гипертрофии подсистемы целеполагания
(главным выражением которой стало стремление власть предержащих
подчинить все сферы жизни общества контролю государства) и к сохранению
реальной автономии остальных трех подсистем цивилизационной системы –
адаптивной или экономической, интеграции и «поддержания образца» (по Т.
Парсонсу)»
. Отметим мифологичность диалектического противоречия
«взаимоупора» тенденций как особенностей российской цивилизации:
открытость / закрытость; этатизм (власть государства) / автономия общества.
Западная либеральная идеология до сих пор упрекает Россию как
общество с тоталитарным прошлым в её несовместимости к «открытому
обществу» (по К. Попперу). Поэтому у О.Д. Шемякиной виден схематизм
либерально-мифологического мышления: есть общества «открытые» (Запад),
есть общества «закрытые» (Восток), а есть общества «пограничные» (Россия)
с самобытной особенностью «взаимоупора». Автор выдаёт воображаемое за
реальное, приписывая универсальные свойства российского человека
(восприимчивость и подражание, открытость и консерватизм, самобытность и
закрытость) как специфично-диалектические и присущие только ему. Налицо
эклектический приём мифотворчества – смешение терминов, явлений и
сущностей. Перейдем теперь от теории идеомифоцивилизационного
творчества к практике.
В силу либеральной революции в преподавании истории начала 1990-х
гг., цивилизационный подход рассматривался как основная альтернатива
формационному, плюралистическая категория «цивилизации» начинает
вытеснять классовую категорию «формации». В преподавании истории
Шемякина О. Д. Цивилизационный подход к истории России как факт историографии и
метод познания: автореф. дисс. … канд. ист. наук. Москва, 2011. С. 9.
165
осуществляется переход от познания законов исторического развития – на
137
изучение феномена человека в истории, выявления исторических связей и
процессуальности, к фактологическому эмпиризму. Мифологема стадиального
развития общества – «модернизации» – оказалась по «принципу
дополнительности подходов» включенной в циклическую цивилизационную
теорию. Соавтор серии учебников по истории Отечества Косулина Л.Г.
констатирует: «Мы взяли за концептуальную основу построения и изложения
учебного материала более узкую, но интегрированную в цивилизационный
подход теорию модернизации. Выбор теории модернизации был обусловлен,
прежде всего, тремя обстоятельствами: во-первых, на наш взгляд, это
наиболее идеологически нейтральная теория; во-вторых, она позволяет,
трактуя события русской истории начала XX в. с несколько иных, нежели
марксизм, позиций, пользоваться наработанным им категориальным и
понятийным аппаратом, привычным для нашего общества; и, в-третьих, с
помощью теории модернизации возможно, хотя и не без известного
схематизма, связать воедино все этапы развития Росси в XX в. и понять
логику ее развития в этот период»
. Таким образом, связующим звеном в
двух подходах в комплексном изучении истории становится принцип
универсального движения обществ по пути европоцентристской
модернизации, что приходит в противоречие с органическим характером
развития цивилизационных организмов (рождение-гибель). В рамках
либеральной идеологии происходит важный переход от мифа темпорального
(сакрального линейного времени) к мифу «священного пространства»
цивилизаций, усиливается роль географического детерминизма, переносится
акцент с диахронного на синхронное измерение истории, усиливается
геополитическая непримиримость цивилизаций и их «столкновение» (С.
124
Косулина Г. Методологические и методические аспекты курса «История России в начале
XX века» в средней школе // «Россия (1856 – 1917) и Германия (1871 – 1918). Две
империи в историографии и школьных учебниках: сборник статей научно-практической
конференции./ А. П. Шевырев (ред.). М.: МИРОС, 1999. С. 47.
166
Хантинтон). История рассматривается не как движение обществ по пути
прогресса, а как сосуществование независимых друг от друга обществ, с
разной исторической логикой развития на основе своего сакрального ядра
идей и территории. Историко-диалектический формационный метод истории
заменяется сравнительно-ассоциативным цивилизационным методом.
Таким образом, в условиях глобализации происходит усиление борьбы
научных и мифологизированных идей, в частности, в отношении к
цивилизационному подходу в историко-педагогической литературе, что
обостряет ситуацию цивилизационного выбора учащимися своей
исторической идентичности. Демифологизации мифотворчества в рамках
формационного и цивилизационного подходов к истории служат моральная
историческая оценка фактов и философско-методологическая рефлексия в
разведении идеологически и методологически несовместимых двух подходов.
В рамках «буржуазного» неолиберального мифотворчества пропагандируются
мифы: о «деидеологизации» школьного исторического образования;
ненаучности формационного подхода; мессианство цивилизационного
подхода как ресурса модернизации образования и включенности в
глобализацию; либерализма и материального прогресса как
безальтернативных целей мировой цивилизации и глобализации; научной
эклектике или борьбы двух подходов (цивилизационного и формационного);
«прогрессивных» и «непрогрессивных» цивилизаций; России как пограничной
цивилизации, теории модернизации как ключа к истории России и ее
будущему; столкновение цивилизаций (С. Хантинтон). Научная моральная
историческая оценка в демифологизации школьного образования помогает
принять научному, экспертному и ученическому сообществу
цивилизационный выбор: Россия отдельная самобытная цивилизация, а не
периферия Запада.
Одна из крайностей в преподавании истории заключается в
мифологизации формационного и цивилизационного подходов. В рамках
167
формационного подхода в советское время рамки исторической науки крайне
сужались, все возможные альтернативы в трактовке событий, явлений и
процессов отвергались по причине наличия чёткой идеологии, которую
невозможно было подвергать корректировке и сомнению. Все научные школы,
анализирующие материал даже в рамках формационного подхода, но
приходившие к отличающимся от принятой концепции выводам (например,
«новое направление» 1960-х гг.), – подвергались критике, а их представители
– гонениям. В рамках цивилизационного подхода мы можем отметить новые
моменты мифологизации, основанные уже на отсутствии (даже на
конституционном уровне) чёткой государственной идеологии. Данный факт
способствует тому, что к подходу привязываются субъективные,
опосредованные, не имеющие научных оснований теории, которые
преподносятся в комплексе, показывая российскую цивилизацию ущербной,
несамостоятельной, пограничной, зависимой. Хотя, потенциал
цивилизационного подхода в рамках исторической науки при наличии здравой
идеологии, поистине огромен. С его помощью можно показать уникальность
нашей страны, её самобытность, неповторимость, масштабность и
независимость как одной из крупнейших цивилизаций.
В современном информационном мире роль идеологии (властных
дискурсов) только увеличивается. Возникают новые дискурсы власти
глобализирующегося мира, которые с новой силой идеологически
мифологизирют массовое сознание школьников с целью естественного выбора
неолиберальных целей глобализации. В современных «плюральных»
учебниках истории содержатся как идеологемы, в соответствии с латентным
государственным заказом (при норме конституции РФ об отсутствии
государственной идеологии), так и мифологемы массового сознания,
заявленные в ситуации идеологического отсутствия госзаказа. Их сочетание
порождает особый идеомифологический цивилизационный дискурс как
разновидность социального мифотворчества.
168
В 1990-е гг. срабатывала либерально-мифологическая модель учебников
138
истории, с идеологемой демонтажа всего советского опыта истории на основе
концепции тоталитаризма. В 2000-е гг. возникает модель постлиберальных
«неоконсервативных» моделей учебников истории, в ситуации изменения
самой идеологии либерализма (эволюция в сторону неолиберализма), так и в
силу разочарования в массовом сознании либеральными реформами 90-х гг.,
концепцией тоталитарного прошлого в истории, и в целом либерализмом как
единственным путем европеизации страны.
На цивилизационном методологическом фундаменте построены
экспериментальные учебники, издававшиеся в 1990-е гг. Московским
институтом исследования образовательных систем (МИРОС). Происходит
интересная особенность цивилизационного мифотворчества в преподавании
истории. Учебники по всеобщей истории базируются на концепции
стадиального развития единой мировой цивилизации (доиндустриальная,
индустриальная и постиндустриальная фазы ее развития), на первый план
выводятся общие, единые для всего человечества законы развития.
Мифологема либерального всеобщего прогресса является историческим
законом мировой цивилизации. Универсалиями мировой цивилизации
объявляются частные буржуазные мифологемы – либеральная демократия,
рыночная экономика, мультикультурализм, открытое общество, национальное
государство, автономия прав и свобод человека, идеология консюмеризма
(потребительства). Европоцентризм такого подхода выразился в том, что в
Примерной программе основного общего образования по всеобщей истории
глобализированная история западной мировой цивилизации составляет 82,5 %
дидактические единицы
.
Учебники отечественной истории в целом пропагандируют концепцию
локальных цивилизаций, с опорой на индивидуальное, разнообразие
174
Багдасарян В. История и государственная политика. О необходимости формирования
государственной исторической политики Российской Федерации. М.: Научный эксперт,
2013.
169
исторического процесса, мифологизируя «особенное» цивилизаций. Так автор
139
140
141
142
139
140
141
142
учебника И.Н. Ионов определяет локальные цивилизации как «человеческие
сообщества национального или наднационального уровня, существенно
отличающиеся друг от друга по направлениям социокультурного развития,
идеалам и мировоззрению и взаимодействующие друг с другом как особые
блоки, региональные структуры мировой истории»
. Причем в ход пускается
в отношении к России мифологема ее цивилизационной «промежуточности» в
контексте той же теории догоняющей модернизации. Россия как особый тип
промежуточной цивилизации расположена между Западом как миром
модернизации, прогресса и будущего человечества; и Востоком как миром
традиционализма, архаичного прошлого с его «незыблемыми ценностями»
Причем, цивилизационной альтернативе России в пользу Запада ей мешают
социокультурные инверсии (старообрядчество, казачество и др.). В сознании
школьников формируется комплекс неполноценности цивилизационного
развития России: в России «невозможно было добиться создания ни
непротиворечивой системы традиционализма, ни непротиворечивой (т.е.
свободной от влияния традиционализма) системы модернизации. Элементы
.
этих систем активно влияли друг на друга, деформируя развитие как
традиционных, так и модернизаторских тенденций
. В другом учебнике по
цивилизациям, В.М. Хачатурян в главе «Постиндустриальная цивилизация:
утопия или реальность?» в императивной форме футурологически мечтает
Человечество уже вступило в постиндустриальную цивилизацию, основными
чертами которой являются: «научно-технический прогресс»; креативность
(«активизируются творческие возможности личности»); деиндустиализация и
Ионов И.Н. Российская цивилизация, IX – начало XX в.: учебник для 10 – 11 кл.
общеобразоват. учреждений. М.: Просвещение, 2001. С. 4.
Ионов И.Н. Указ. соч. С. 6.
Ионов И.Н. Там же. С.158.
Хачатурян В. М. История мировых цивилизаций с древнейших времен до конца XX
века. 10 – 11 кл.: Пособие для общеобразоват. Учеб. заведений / под ред. В.И. Уколовой.
– М.: Дрофа, 1999. С. 491 – 495.
.
170
экологизация («исчезнут гигантские заводы – порождение и символ
143
143
индустриальной эпохи, наносящие огромный ущерб окружающей среде»);
коэволюция (исчезнет «противоречие между ноосферой и естественной средой,
которое является еще одним неизбежным результатом индустриализации»);
«деконцентрация (т. е. разукрупнение) производства» (переход от ТНК к
среднему и мелкому бизнесу); «деурбанизация – отток населения из городов»;
«децентрализация власти сделает ее более демократичной, приблизит ее к
нуждам человека» по типу «шведской модели развития»; «революция духа»,
ренессанс религий и высокой культуры; кризис и уменьшение влияния
массовой культуры; «глобализация», т. е. возрастающая целостность мира, как
«признак начала формирования единой планетарной цивилизации»; мировой
справедливый рынок с «разделением труда». Причем весь пафос
провозглашаемых либеральных мифологем постиндустриального будущего
заканчивается знаковой риторической фразой: «Апокалипсис или золотой век?
Выбор за нами» (цитата из книги американских футурологов Дж. Несбитта и П.
Эбурдин «Мегатенденции: год 2000. Десять новых направлений на 90-е годы»,
1990 г.). Кажется, мифологичность постиндустриальной утопии более
убедительна для школьников, чем кошмар «сепаратизма» и раскол
цивилизаций. Как в торговом маркетинге предлагается «вилка выбора», но в
реальности оба выбора ложно – мифологичны.
В.М. Хачатурян предлагает готовый цивилизационный выбор,
аргументируя его другой страшилкой. На основе мифологемы прошлого:
«Индустриальная цивилизация таит в своих недрах угрозу самоуничтожения.
Если перестройки цивилизационных основ не произойдет, над самим
существованием человечества нависнет серьезная опасность и «сценарий»
будущего окажется весьма мрачным»
. Цивилизационная альтернатива
(мировая или локальная цивилизация), облеченная в мифологические одежды
Хачатурян В. М. История мировых цивилизаций с древнейших времен до конца XX
века. 10—11 кл.: Пособие для общеобразоват. Учеб. заведений / под ред. В. И. Уколовой.
— М.: Дрофа, 1999. С. 496.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]