Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Судебная риторика. Сборник упражнений
.pdf
“Где Катя?” “Я не знаю”. Я с ней на руках побежала за дом. Там ко мне подошла Катя. Обняла. Я взяла их на руки, отнесла подальше от дома. Думала, если
Захаркин спрыгнет, то раздавит нас.
“Ира, я этого не делал!”
— В тот момент я даже не могла предположить, что он их выбросил. Подумала, может он их вывел на улицу и бросил. Смутило грязное лицо Кати —
как будто ее бросили прямо в грязь. Все время они плакали: “Нам холодно”. Я
сняла куртку, укутала их как могла. Понимала, что надо звонить в “скорую”. Но
врачи приедут не раньше, чем через 15—20 минут.
Я набрала менеджера: “Срочно возвращайся, муж выкинул детей”. Бросила
трубку, и тут у меня началась истерика. Я стояла на коленях и кричала: “Девоч-
ки мои!” — звала на помощь, но никто не вышел…
— Девочки плакали?
— Они плакали, стонали, Даша говорила: “У меня спинка болит”. Катя:
“Мне холодно”. Одна висела у меня на левом плече, другая на правом. Это бы-
ло сумасшествие! Вдруг вижу, идет Захаркин: “Ира, что случилось?” Я пони-
мала, что он прямо сейчас может что-то с нами сделать. Но пошевелиться не
могла — любое движение, и девочки кричали: “Ай, больно!” Захаркин спросил:
“Где твой телефон?” “Дома, срочно принеси, надо вызвать “скорую”. И теплые
вещи захвати”. Он рванул обратно в квартиру.
— Телефон же был у вас?
— Я испугалась: вдруг он что-то сделает с нами. Вот и наврала, чтобы выиграть время. Пока Захаркин отсутствовал, из-за угла дома вышел какой-то му-
жик. Я закричала ему: “Сейчас придет мужчина, держите его, не подпускайте к
нам”. В это время подъехал менеджер. Я потащила детей к машине. Тут выбе-
гает Захаркин. Хватает меня за руки.
— Он говорил: “Я не виноват”?
— В тот момент никто не говорил ни про какие “виноват”. У меня в голове
было одно — быстро в больницу. Мне было не до обвинений. Мы положили
Дашу на заднее сиденье. Я села вперед и положила на себя Катю. Двери забло-
кировали. Захаркин мешал, хватал меня, потом начал ломиться в машину, не
отпускал дверную ручку. В машине меня снова накрыла истерика. Водитель не
знал, где искать больницу. Мы остановились на посту ДПС. Там нам вызвали
“скорую”. Катя все это время лежала на мне — стонала и переворачивалась с
боку на бок. Грязная. Губки опухли. А Даша только плакала: “Болит спинка,
болит ножка”. Я просила менеджера: “Погладь ее, поговори с ней”. Пока ждали
врачей, не помню, сколько раз я прочитала “Отче наш”. В итоге Катю забрали в
один реанимобиль, Дашу — в другой. Я орала, врачи ругались: “Не мешайте!”
До 8 утра я не могла прийти в себя. В больницу меня не пустили, сказали, что
41
девочек отвезут в Морозовскую и Русаковскую клиники. Где это? У нас во
Владивостоке всего одна больница. Приехала милиция, мы вернулись в квартиру, пригласили понятых, начался обыск. Захаркина к тому моменту уже задержали. Он даже не сопротивлялся. До утра меня мурыжили в отделении. На ав-
томате я подписывала какие-то бумаги. Умоляла их: “Отпустите меня! Я не
знаю, что с детьми”. Приехали военные из части Захаркина. Изъявили желание
пообщаться со мной. Я поднялась к ним в кабинет на 2-й этаж. Там сидели
начальник части Николая и еще какие-то люди. Они учинили мне настоящий
допрос. Я рассказала, что случилось. Они заявили: “Сама виновата, довела мужика, теперь он будет в тюрьме, а дети останутся инвалидами” Я закричала:
“Да типун вам на язык — инвалидами!” Тогда один представительный мужчи-
на, седой, с погонами, принялся давить на меня... Я его не дослушала... На вы-
ходе из отделения мы встретились взглядами с Захаркиным. Он крикнул: “Ира,
я этого не делал”. Я не стала останавливаться.
“Журналисты принесли мне домой траурный венок”
— А потом начался кошмар. Я ездила из одной больницы в другую. Когда
вернулась домой за детскими вещами, у подъезда толпились журналисты. Я
рванула обратно в больницу. Четыре дня не могла попасть домой. Жила у по-
дружки. В больницу к Кате меня пустили на второй день. И сразу успокоили — с
ней все в порядке. С Дашей дело обстояло сложнее. Мне без конца звонили из
Владивостока. Это была нескончаемая истерика, все рыдали. Я не понимала
журналистов. Через несколько дней до меня дошло: история-то сенсационная
— военный выбросил из окна близняшек, а те остались живы.
— Какова была реакция вашей мамы?
— Я не хотела ничего говорить маме, пока точно не узнаю состояние вто-
рого ребенка. Потом позвонила ей и соврала. Сказала, что Захаркин хотел покалечить детей, но ему не удалось. Девочки в больнице. Не рассказала ей про
травмы. Вечером мама сама набрала мне. Она плакала: “Журналисты принесли
мне траурный венок, почему ты ничего не сказала?” Когда мне было 13 лет, у
нас погиб отец. У мамы случился нервный срыв, ей вырезали щитовидку, поэтому я всю жизнь оберегала ее от стрессов. А журналисты взяли и принесли
венок. У них сенсация — им все равно. Я же спасалась только когда разговаривала с друзьями. Если бы не они, не знаю, как бы я выжила.
— Неужели в ту роковую ночь не возникло никакого предчувствия?
— Я даже представить не могла, что Захаркин способен причинить вред
детям. Он же и мне говорил: “Если бы я хотел тебя выкинуть в окно, я бы это
сделал. Просто решил тебя попугать”. Я ему поверила. До сих пор никто из его
окружения не может признать, что он сделал это. Мне тоже сложно в это пове-
рить. Но факт остается фактом! И сейчас ему нужно только одно — выкрутить-
42
ся из ситуации. Но я не представляю, как человек после такого сможет дальше
жить! Оправдываться, придумывать байки, чтобы себя оградить…
— Он был пьяный?
— На кухне стояла бутылка “Хенесси”. Он выпил максимум 100 граммов.
В его крови обнаружили 0,6 промилле. Он не был алкоголиком. Раз в неделю
мог выпить чуть-чуть и уснуть.
“Нельзя детей выбрасывать на улицу!”
— Девочки помнят, что случилось?
— Они ничего не поняли. Когда меня первый раз пустили к Кате, она зарыдала: “Мама, как я здесь оказалась?” “Тебя “скорая” привезла, ты же хоте-ла
покататься на машине с мигалками. Ты упала с кровати, ударилась головой”. —
“А врачи говорят, что падение было с восьмого этажа!” — “Глупости!” Она
успокоилась.
— А Даша?
— К Даше в реанимацию долго не пускали. Я предупредила врачей, чтобы
они ничего не говорили ей. Когда Дашу с Катей перевели в общую палату Морозовской больницы, я пришла к ним. Вижу, Катя рыдает: “Дашу жалко”. А
Дашка веселится: “Мама, смотри какой у меня шов”. И начинает спрашивать:
“Как мы оказались на улице? Почему мою пижаму разрезали в машине “ско-
рой”?” В отличие от сестры, она кое-что помнила. “Врачи говорят, что отчим
выбросил нас с восьмого этажа”. “Глупости, а ты сама что подумала?” — обра-
тилась к Даше. “Я поверила, что он выкинул нас из окна. Но если ты говоришь,
что вывел нас на улицу, значит, на улицу”.
— Вы расскажете им о случившемся?
— Придется рассказать. Посоветуюсь еще с детским психологом. Слиш-
ком громкая история. Все равно узнают. Конечно, мы переедем в другой район,
сменим школу.
— Сейчас вы живете в больнице?
— Да, сплю на стульях. Там у меня даже зубная щетка есть. Я стараюсь
делать все, чтобы дочки чувствовали себя как дома. Мы вместе смотрим муль-
тики, читаем книжки.
— Вы верите в чудеса?
— Теперь верю. Дочки летели с такой высоты, но у Кати практически не
было тяжелых травм — ушиб головного мозга и капиллярные разрывы селезен-
ки. Операция не потребовалась. На прошлой неделе у нее обнаружили трещину
на запястье, наложили гипс. У Даши диагностировали разрыв печени, перелом
ребер, сотрясение головного мозга. Но сейчас все в порядке. Это чудо, что зем-
ля оказалась мягкая, и эта ветка дерева...
— Девочки интересуются отчимом?
43
— Даша спросила: “Где он?” “В тюрьме”, — ответила я. “А на сколько
дней?” — “На много”. — “Правильно, нельзя так с детьми поступать”.
“Меня назвали проституткой, а мою маму — алкоголичкой”
— Его родители звонили вам?
— На следующий день после случившегося звонила его сестра. Она холодно со мной поговорила. Я молча слушала. Конечно, это удар для его родителей. Ведь Николай был хорошим сыном, и они его очень любят.
— Захаркин просил, чтобы его выпустили из-под стражи, и собирался возвращаться к бывшей жене...
— Вторая жена тяжело перенесла расставание с ним. Мы говорили об этом
с Николаем. Она и мне звонила. Мне кажется, она всегда хотела, чтобы он вернулся. Наверняка она не верит в случившееся. Я тоже не верила, пока не узнала
о травмах, полученных девочками, да не увидела сломанную ветку...
— За эти дни вылилось много негатива в ваш адрес…
— До интернета я добралась пару дней назад. До этого подруги, конечно,
рассказывали, что творится на моей страничке в социальной сети. Но такого я
не ожидала! А уж когда прочитала, что писали в газетах… Меня во второй раз
“поженили” с бывшем мужем, записали в любовники к менеджеру, обозвали
проституткой, а мою маму обвинили в алкоголизме! Хотя она спиртного в рот
не берет.
— Как вы думаете, почему люди пытались Николая оправдать?
— Журналистам нужны разные версии, чтобы поддерживать тему, а его
друзья… Они считают его хорошим человеком. И я знала его хорошим. И сей-
час не хочу его тупо оскорблять...
— Даже после случившегося вы вспоминаете о нем как о хорошем человеке?!
— Когда я смотрю на разрезанный живот моей дочери, у меня возникают
совсем иные мысли. Но до оскорблений я не опущусь.
— Вы вернетесь во Владивосток?
— Нет. Зачем? Я поняла, что смогу обеспечивать себя и детей здесь. Зар-
плата у меня хорошая. Получаю я в два раза больше, чем Захаркин. Сама пла-
тила за квартиру. К тому же помогает бывший муж — исправно присылает
алименты и подарки детям. Он ведь приезжал в Москву на один день. К Кате
его пустили, он покормил ее бульоном, почитал сказку, она уснула. В тот же
вечер он улетел. У него своя семья, своя жизнь. Когда в прессе написали, что он
уходит от жены ко мне, его супруга связалась со мной: “Ира, у нас все нор-
мально, пишут ерунду…”
— Его могут признать невменяемым.
44
— Он же военный и постоянно проходил все положенные тесты. Он сам
рассказывал мне, что психологи обследовали его на “полиграфе”, почему и была уверенность в человеке. Я у врачей интересовалась, мог ли он действовать в
состоянии аффекта. Мне объяснили, что состояние аффекта длится более короткий промежуток времени. Он же выбросил сначала одну девочку, потом
вторую… Выходит, все обдумал?
— А его родители помогли деньгами?
— Нет.
“Детей не доверю никому. Тем более военным”
— Странная ситуация сложилась со следователем, который ведет дело. Мы
ведь с ним так и не смогли поговорить — я все время проводила в больнице.
Когда приехала мама, я вышла на работу. Теперь днем с девчонками сидит она,
я сменяю ее на ночь. А тем временем следователь приходил ко мне на работу,
интересовался, как часто я появляюсь в офисе, выведывал подробности моей
личной жизни. Свой разговор с руководителем моего отдела заснял на скрытую
камеру. Потом съемку предоставил НТВ. Когда я сама приехала к нему в прокуратуру, он сказал: “У меня нет времени с вами работать. Вызову вас приво-
дом”. А недавно он явился в больницу на ночь глядя. Хорошо, там находилась
моя мама, которая не позволила ему допрашивать детей. Следователь не имеет
права подходить к несовершеннолетним детям в отсутствие психолога, педагога и матери. А если бы в этот момент моя мама вышла в туалет, что бы он ска-
зал девочкам: ведется расследование по факту, кто выкинул вас из окна — отчим
или мама? Именно поэтому я попросила врачей, чтобы мне разрешили ночевать
в больнице. Хотя врачи всячески убеждают меня, что никого к детям не пропустят. Но вдруг следователь снова придет и покажет свою “корочку”? Я уже од-
ному военному доверила детей. Теперь никому не доверяю.
— Ирина, вы наняли адвоката?
— Когда началось давление со стороны коллег Захаркина, я поняла, что
мне необходима защита. Мы отвезли в комитет по защите прав человека жалобу на действия следователя. Также мне непонятно, почему меня не переводят в
ранг потерпевшей, а считают свидетелем в этом деле. Почему адвокат Захарки-
на постоянно сидит в одном кабинете со следователем.
— Захаркин обвинял вас в изменах?
— Вся его ревность — это была только поза, в действительности он был
уверен во мне на сто процентов. Всегда! На самом деле он меня “ревновал”
только в нужный момент, так сказать, ко времени. Например, в выходные девчонки приходили и предлагали посмотреть сказку. Николай сразу: “Ира, давай
девочки у себя посмотрят, а то мне тебя так не хватает!” Эта наигранная ревность существовала всегда. Кстати, когда мы только познакомились, он заявил:
45
“Ревность? Я не знаю, что это такое. Я тебя ни к кому никогда ревновать не со-
бираюсь”. Затем он показал мне фотографии любовниц, расс-казал о своих по-
хождениях. Я заявила ему: “После такого жить мы с тобой вместе не сможем”.
Тогда он начал страстно убеждать меня, что это нормально, все так живут, ни-
чего страшного в этом нет. И сразу поправился — это все было до тебя, а в
наших отношениях он изменять не собирается.
— Думали, почему все это случилась?
— Конечно, я анализировала — что это могло быть? Мы познакомились,
возникло огромное чувство, строили планы — весной пожениться, в декабре
взять квартиру по ипотеке, жить долго и счастливо, родить третьего ребенка. И
все рухнуло в один миг. Красивая любовь закончилась трагедией. Я размыш-
ляю об этом до сих пор. И не нахожу ответа. Человек своими руками сломал
себе жизнь. Еще один миг, и сломалась бы жизнь всех четверых. Произошло
чудо, что, рухнув с восьмого этажа, девочки выжили. Я ведь теперь в церковь
хожу. Помогает. После случившегося я Святую Матрону всю обцеловала — и
как-то намного легче стало.
— Если Захаркин когда-нибудь придет к вам, будет что ему сказать?
— Если я буду знать, что он сможет прийти, — не представляю, как жить
дальше. Меня спрашивали: какое наказание вы бы ему вынесли? Подумала —
да ничего бы я не стала выносить. Пусть живет, строит карьеру, личную
жизнь… Только меня и детей оставит в покое. Я испытываю дикий страх, как
только возникает мысль — ведь если он один раз такое сделал и останется без-
наказанным, то второй раз обязательно доведет дело до конца. Я думаю, он вынашивал эту месть с того момента, как понял, что мы расстаемся. И если бы я
приехала чуть раньше, то вместе с девочками полетела бы вниз. Только со мной
чуда бы не произошло…
P.S. Ирина Лапузина попросила через “МК” выразить благодарность коллективам Русаковской и Морозовской больниц и приехавшим по вызову ДПС
бригадам скорой помощи. “Огромное вам спасибо за оперативную и качествен-
ную работу! Благодаря таким профессионалам, как вы, — уверена — будут
спасены еще не одни сотни детских жизней! У вас самая благородная профес-
сия! Спасибо!”
Также хочу поблагодарить за оперативную работу сотрудников МВД
ГИБДД по г. Москве, дежуривших в ту ночь на посту ДПС в районе ул. Стале-
варов (2-й км МКАДа), и всех сотрудников милиции Ивановского ОВД за терпение, понимание и моральную поддержку в ту тяжелую для меня ночь!
46
материал 25 марта 2010г.
Уголовное дело в отношении офицера Николая Захаркина, обвиняемого в
покушении на убийство двух дочерей своей сожительницы, направлено в Мос-
ковский гарнизонный военный суд для рассмотрения по существу.
По версии следствия, в ночь на 12 ноября 2009 года Захаркин сбросил с
восьмого этажа дома в Москве двух девочек. Дети выжили, но получили серь-
езные травмы. Согласно заключению судебно-медицинской экспертизы, Захар-
кин был вменяем на момент совершения инкриминируемого ему преступления.
Сам офицер виновным себя не признает.
Газета "Московский Комсомолец" № 25317 от 2 апреля 2010 г.
По уверениям адвоката, его подопечный “влюблен так, как будто зомбирован”.
В минувший четверг начались предварительные слушания по делу капитана третьего ранга Николая Захаркина. По версии следствия, мужчина 12 ноября
прошлого года выбросил из окна квартиры близняшек Катю и Дашу Лапузиных. Девочки чудом выжили после падения с 8-го этажа.
Судебное заседание проходило в Московском окружном военном суде в
закрытом режиме.
— Суд вынес решение продлить срок содержания капитана Захаркина до
12 июня 2010 года, — поделился с нами адвокат обвиняемого Анатолий Вербицкий. — Когда зашел разговор, стоит ли выпускать моего подзащитного под
подписку, Ирина Лапузина пустила слезу. Попросила, чтобы Николая не отпускали, потому что ей страшно, хотя до этого девушка держалась вполне уверен-
но. Никакогомандража у нее я не заметил.
— Ну, а как вел себя Захаркин? Ведь это была их первая встреча после его
задержания.
— Захаркин? Не поверите, но он смотрел на нее влюбленными глазами.
Его как будто зомбировали. Лапузина по-прежнему в его сердце. Я поражался,
как при каждой нашей встрече Николай перво-наперво интересовался, когда я
смогу увидеть Иру.
Следующие судебные слушания состоятся 4 мая сего года. Суд удовлетво-
рил просьбу адвокатов обвиняемого — дело Захаркина будут рассматривать 12
присяжных заседателей.
47
Газета "Московский Комсомолец" № 25344 от 6 мая 2010 г.
В Москве начался процесс над военнослужащим, выбросившим в окно детей.
Вчера в Московском окружном военном суде состоялось первое заседание
присяжных по делу капитана 3 ранга Николая Захаркина, обвиняемого в по-
пытке убийства 8-летних Кати и Даши Лапузиных. По версии гражданской жены Захаркина Ирины Лапузиной, мужчина выбросил детей из окна 8-го этажа.
Газета "Московский Комсомолец" № 25345 от 7 мая 2010 г.
Общаясь с коллегой той роковой ночью, Лапузина к дочерям не спешила
В четверг в Московском окружном военном суде состоялось второе заседание присяжных по делу капитана 3 ранга Николая Захаркина, подозреваемого
в покушении на детей своей гражданской жены Ирины Лапузиной. По версии
следователей, Захаркин выбросил Катю и Дашу Лапузиных с 8-го этажа.
Первым слово взял свидетель со стороны Ирины Лапузиной, ее коллега
Александр Синковец. В ту страшную ночь именно этот молодой человек подвозил Ирину до дома. Позже на его машине раненых детей доставили на пост
ДПС. Также именно об Александре Николай Захаркин говорил накануне этого
заседания: “Я неоднократно просил Ирину разорвать отношения с Синковцом”.
По словам адвоката подсудимого, между Александром и Ириной были не про-
сто дружеские отношения.
— Мы познакомились на работе, — начал рассказ Александр. — Труди-
лись в крупной компании. Отношения с Ириной сложились нормальные. Она
веселый человек, проблем никаких не было.
— Между вами были личные отношения?
— Между нами были дружеские отношения, не более того.
— Как часто проходили корпоративные вечеринки?
— Мы работали в крупной компании, где было порядка трех тысяч сотрудников. Корпоративы устраивали постоянно — это объединяло людей. Ира
всегда принимала участие в этих мероприятиях. Она руководитель отдела и
должна была со своими сотрудниками присутствовать на вечерах.
— Ирина Владимировна напивалась?
— Да никто не напивался. Выпивали в ограниченных количествах.
— Она часто ездила в командировки?
— Достаточно часто, это ее работа. Отказаться от поездок она не могла.
— Вы хорошо помните роковой вечер?
— Да, Ира попросила меня помочь выбрать микроволновку. После мы сели в кафе. Конечно, мы говорили не только о работе.
— Ирина Владимировна рассказывала о своих отношениях с Захаркиным?
48
— Конечно. Не секрет, что в любой семье возникают конфликты.
— Расскажите о том вечере поподробнее.
— Когда мы попрощались с Ириной, я отправился домой. По дороге оста-
новился на заправке. Вдруг звонок от Лапузиной. Она не могла нормально говорить, только кричала: “Муж выбросил детей”. Я мигом вернулся обратно.
Подъезжаю во двор, наперерез мне кинулся незнакомый мужчина. Позже выяснилось, что он проходил мимо и застал Ирину с плачущими детьми. Через минуту я увидел Иру. Одну девочку она держала на руках, второй сказала: “Иди к
дяде Саше”. Лицо одного ребенка было в крови. Девочка сильно плакала. Вторая лишь пищала: “У меня болит спинка”. Я положил Дашу на заднее сиденье
машины. Ира села на переднее сиденье, положила Катю на себя. Вдруг из подъезда выбежал Захаркин. Я крикнул тому незнакомому мужчине: “Остановите
этого человека”. Все происходило очень быстро. В какой-то момент Захаркин
пытался вырвать Катю из рук Лапузиной. Хорошо, что мужчина вовремя отта-
щил его. В этот момент я успел заблокировать двери, и мы уехали.
Далее последовали вопросы от подсудимого и его адвоката Анатолия Вер-
бицкого.
— На предварительном следствии вы не говорили, что Захаркин пытался
выдернуть девочку из рук Лапузиной.
— Возможно, я забыл. Показания давал сразу после случившегося. У меня
был стресс.
— Ваша жена нормально реагирует на ваши поздние возвращения с работы?
— В тот момент моя жена была беременна. В принципе она привыкла, что я
зачастую возвращаюсь домой за полночь. Но тем самым я зарабатываю деньги.
— Вы подвезли Ирину до дома в 1.30 ночи. Что вы делали все это время?
— В 10 вечера мы с Лапузиной заехали в кафе.
— И три часа пили кофе?
— Да, и обсуждали рабочие моменты. Ирина дипломированный специалист. Она писала тренинги под продавцов моего отдела.
— У вас были близкие отношения?
— Нет.
— Ира принимала спиртное в тот день?
— Нет.
— Вы знали, как Захаркин относится к вам?
— Да, он ко мне относился нормально. Ира не раз говорила об этом. Тем
более ему удобно было, что я подвозил жену до работы и она не тряслась в об-
щественном транспорте.
На этом моменте судья объявил перерыв.
49
Через некоторое время Захаркин принялся выражать свое недовольство
следственными органами. Присяжные на этом обсуждении не присутствовали.
— Первое, на что хочу обратить внимание, — это sms-сообщения. Текст
сообщений в моем телефоне и в документах следствия не соответствует. Я никогда не напишу “до свидания” слитно. Я хорошо учился в школе, у меня было
всего две “четверки”. На самом деле Ирине я написал: “Попрощайся с Катей”,
“Попрощайся с Дашей”, “Возьми трубку”. В протоколе же значилось “скажи до
свидания Даше”. “И Кате тоже”. Откуда появился такой текст? Сооб-щения у
меня и сейчас сохранились, могу показать.
И еще один вопрос. Почему следствие написало, что я был в состоянии алкогольного опьянения, когда на самом деле у меня было легкое алкогольное
опьянение. Даже анализ мочи показал, что алкоголя нет вообще.
— Вы считаете, что легкое алкогольное опьянение — это не опьянение? —
спросил судья у Захаркина.
— Я считаю, что следствие не должно было опускать слово “легкое”. Это
может повлиять на присяжных…
Обвинение вызвало свидетеля — соседку Захаркина по лестничной клетке
Еремцову Людмилу. Женщина показала, что лично с семьей Захаркина знакома
не была. Только однажды видела соседа, гуляющего с двумя маленькими де-
вочками.
— В тот роковой вечер окно моей квартиры было открыто. Я смотрела те-
левизор. Время я хорошо запомнила. Было 1.30 ночи. Сначала я услышала шум,
вроде того что бывает, когда выбрасывают пакет с мусором. У нас в доме иногда выкидывают мусор прямо из окна. Раздался писк, как будто кошачий. А потом тихий детский плач. Я выглянула вниз, но в темноте ничего не было видно.
Отошла от окна минут на 5, принять лекарство. Потом снова вернулась к окну.
В это время из-за угла выбежала женщина. Снова послышался детский плач. Я
услышала женский голос: “На ножки можешь встать? Обними меня ручками за
шею”. Но было плохо видно, поэтому ничего разобрать я толком не могла. В
следующий раз, когда подошла к окну, возле дома стояли две машины. А жен-
щина несла к одной из них детей. Она посадила детей в одну машину — и та
быстро уехала. Еще рядом стоял мужчина. Его лица я не разобрала, но женщи-
на на него очень сильно кричала: “Не подходи ко мне. Видеть тебя не хочу”.
— У вас под окнами есть кустарник?
— Там растет вишня и береза, но они не густые.
— Что кричала женщина?
— Кричала: “Не подходи ко мне”. Самого мужчину я не рассмотрела, но
хорошо помню позу, в которой он стоял. Он раскинул руки, как будто был рас-
терян. К женщине он не подходил и не пытался до нее дотронуться.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]