Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Славяно-православный цивилизационный проект. Опыт новой геополитики
.pdf
3.1. Сущность и охват геополитических проектов
181
цивилизация. Выдвигается тезис, что цивилизационные различия, сформированные веками, более фундаментальны в сравнении с политическими или идеологическими различиями.
По аналогии с такими мыслителями, как Оскар Шпенглер
и Арнольд Тойнби, С. Хантингтон различает шесть современных
цивилизаций: западную, православную, исламскую, китайскую,
японскую и индусскую. В их основе лежит соответствующая традиционная религия, образующая высший уровень общей идентичности. Африканская и латиноамериканская обозначаются
как дополнительные цивилизации.
Как будет выглядеть мир в будущем, зависит от столкновения этих цивилизаций или, по крайней мере, основных из них.
Межцивилизационные конфликты, превалирующие над внутрицивилизационными, несут в себе потенциал перерастания в следующую мировую войну. Главный заряд этой теории кроется
в противопоставлении Запада всему остальному миру, поскольку
в начале XXI в. однополюсный мир, навязанный англосаксонской либерально-капиталистической моделью, отвергается
рядом государств, превратившимся в другие мировые полюсы.
Среди них и олицетворяющие несколько из предложенных
Хантингтоном цивилизаций: православная (Россия), китайская,
индийская, латиноамериканская (Бразилия) и др. Они, опираясь на свой окрепший экономический, инновационный и военный потенциал, выбирают для защиты свои цивилизационные
нормы и перспективы. Несмотря на это, попытки западной
цивилизационной модели подчинить (адаптировать) японскую,
мусульманскую, африканскую модели не уменьшаются. Даже
проводится идея поощрения гегемонии России в православном
мире, что отвлекло бы часть внимания от другого противника.
Сохранение господства американской (англосаксонской)
цивилизационной модели – объект геостратегической теории
Збигнева Бжезинского (р. 1928). Подчеркивая экономическую
и военную мощь США, он защищает установление однополяр-
ной цивилизационной модели. И часто говорит с позиции «свершившихся фактов» [4]. Бжезинский характеризует как зону
национальных интересов США – весь мир, тогда как Россия,
проигравшая в холодной войне, должна бы в мировой геополитике примириться с ролью второй скрипки. Даже более того – ее
182
Глава 3. Славяно-православный цивилизационный проект...
распад на составные части, по подобию распада СССР в 1991 г.,
был бы ей только на пользу. Тогда установление контроля над
Евразией со стороны США увенчало бы процесс продолжительной мировой гегемонии. С двумя протекторатами – Евразией
и Японией.
Современная европейская геополитика абсолютно не совпадает со смелыми прогнозами Бжезинского. Еще накануне
Первой мировой войны профессор Сорбонны Поль Видаль де
ла Бланш (1845–1918) основал французскую геополитическую
школу, оказавшую влияние на континентальную геополитику.
В своей теории он выделил два аспекта: географический (среда)
и временной (история), причем второй важнее. Де ла Бланш
исследует развитие человеческой цивилизации, учитывая
«счастливое» местоположение Европы: геофизическое многообразие, умеренный климат, благоприятные условия взаимодействия человека с природой. В результате такого взаимодействия возникают соответствующие цивилизационные очаги,
которые путем общения различных человеческих (социальных)
общностей разрастаются. В отличие от Африки и Азии, где ядра
цивилизации периодически уничтожались, прерывались и восстанавливались частично, в Европе развитие цивилизации шло
непрерывно. Поэтому Видаль де ла Бланш считал, что основным
периметром мировой цивилизации является северное полушарие: от Средиземного до Китайского моря, а Франция – наилучший пример взаимного проникновения очагов цивилизации,
играющий важную цивилизаторскую роль в отношении всего
мира. Таким образом, «мировое государство» будет создано
путем проникновения и объединения цивилизаций.
По мнению Шарля де Голля (1890–1970), доминировавшего
во французской геополитике второй половины ХХ в., великие
нации стремятся быть вечными, вневременными субъектами.
Поэтому он считает, что борьба между Францией и Германией не
закончится никогда. Для него: «величие Франции» – основа ее
геополитики.
Жан Готман, идеолог модерной геополитики, считает: государственная организация жизни и отношение (контроль) основных
коммуникационных линий и потоков (людей, капиталов, идей,
товаров и армий) играют значительно более важную роль, чем
3.1. Сущность и охват геополитических проектов
183
обширная территория, т.е. центральное понятие геополитики –
коммуникация.
Геополитике США резко противостоит Пьер Галлуа (р. 1911),
генерал ВВС Франции, считая ее слишком конфронтационной
в отношении других цивилизаций и главным образом в отношении России. Критикуя тезис США о том, что Россия не должна
снова возродиться как великое государство, он пишет: «Для
России главное – сохранить и увеличить свой ядерный арсенал» [25].
Ален де Бенуа (р. 1943), основатель геополитики «новых правых», придерживается противоположной позиции: потенциал
наций и национальных государств исчерпан. Будущее принадлежит даже не крупным надгосударственным объединениям,
а этническим группам в большой федеральной империи. Она
будет стратегически единой, но этнически дифференцированной, причем все основные элементы будут подчинены изначальной культуре. На этой основе де Бенуа разграничивает Европу
индоевропейской культуры утилитарной и рационалистической, антитрадиционной цивилизации Запада от экспансионизма США.
Чтобы выдержать технологический натиск и контроль США,
Франции следует ориентироваться на Германию и Центральную
Европу. Де Бенуа выдвигает тезис о создании Европейско-РусскоКитайского союза на основе русско-германского альянса.
К идеологам «новых правых» принадлежит и Тиберио
Грациани – главный редактор итальянского журнала «Евразия.
Обозрение геополитических исследований». Двигаясь от главного в прошлом направления – Средиземно-Адриатико-Дунайского региона, итальянская геополитика постепенно обращается к сотрудничеству и сближению с Черноморским регионом
и главным образом с Россией и Турцией [13].
Геополитика искушает ряд российских ученых и государственных деятелей с точки зрения славяно-православной традиции.
Геостратегия первого российского императора Петра Великого
основывается на суждении, что нужно обладать силой, способной
противостоять и Западу, и Востоку. В этом смысле Россия похожа
на другого православного колосса – Византию: при тесной экономической близости с Западом она оставалась вне сферы его
религиозного и традиционно-бытового влияния.
184
Глава 3. Славяно-православный цивилизационный проект...
В трудах профессора Василия Татищева, современника Петра
Великого, подчеркивается зависимость исторических событий
от географических и природных условий. Эта концепция оказывает влияние на исследования Михаила Ломоносова, считавшего промышленность первостепенным фактором экономической и политической независимости и мощи России. Именно
Ломоносов обратил внимание на огромную роль, которую
может играть Сибирь в развитии русской государственности, –
тезис, подтверждающийся в экономический и военной стратегии Кремля до сегодняшнего дня. Ломоносову принадлежит
прозрение и о том, что рост населения и демографической силы
русской нации не может осуществляться без улучшения условий
жизни и повышения культуры населения [29, с. 334].
Выдающийся ученый и общественный деятель Дмитрий
Менделеев также предлагает в XIX в. геополитическую доктрину.
Основным условием развития России он считал индустрию и экономическую самостоятельность. И настаивал на более тесных
отношениях между Россией и Китаем для того, чтобы противостоять Англии и Японии, а также развивать преимущественно
Дальний Восток [31].
Обобщая эти и другие геополитические разработки, следует
сделать вывод: Россия – обширная, холодная, слабо населенная
территория, которая должна стремиться к увеличению рождаемости, нейтрализации военных опасностей со всех сторон и разработке обильных природных богатств. Поэтому она нуждается
в национальном идеале, сильной центральной власти, образовании русского общества и воспитании политической элиты
в подобном духе. Эти требования становятся разделительной
линией в геополитических концепциях русских западников
и славянофилов [30, с. 109].
Общим между различными представителями западниче-
ства является тезис о том, что европейская культура, европейские институты и европейский образ жизни превратились
в образцы поведения и Россия должна их воспринять и применять во внутренней и внешней политике, отказываясь при этом
от своей собственной, отсталой и варварской самобытности.
Представитель этой идеи в начале XIX в. – М. Сперанский (1772–
1839). Своеобразный всплеск западничества появляется в конце
3.1. Сущность и охват геополитических проектов
185
XIX в. и начале ХХ в. в русском применении марксистской теории.
Превращенная в идеологическое оружие, она используется для
сокрушения русской империи деятелями левых политических
течений. Лидер партии большевиков Владимир Ленин разрабатывает концепцию «Россия – слабое звено империализма» и ука-
зывает на наиболее уязвимые места в российском государственном организме. Но с точки зрения геополитики большевистская
теория и практика строительства СССР являются единственным
способом и средством сохранения национальной целостности
исторически обозначенной русской земли. Они помогают удержать власть в огромной стране, охваченной безграничными беспорядками [22, с. 241].
Период Иосифа Сталина предлагает развитие геостратегиче-
ской концепции Советского Союза от прорусского национализма
к интернационализму. Это объясняется тем обстоятельством,
что национальные меньшинства поддерживают большевиков,
которые отвечают им протекционистской политикой развития
малых народов. Наряду с этим, восстанавливаются имперские
отличия и символы: знамя, гимн, ордена, офицерские звания
и погоны, что представляет собой своеобразное возвращение
от идей коммунизма к имперской идее. Попытки совмещения
обеих идей продолжаются приливами и отливами после Второй
мировой войны. Серьезное ослабление стратегической мысли
наступает в период правления Никиты Хрущева, что создает ряд
опасностей национальной безопасности: он передает русские
территории другим советским республикам, разрывает отношения с Китаем, ведет переговоры о продаже Японии ЮжноКурильских островов, ставит СССР в зависимость от западных
поставок продовольствия и др. Это послабление в геостратегическом мышлении и планировании заканчивается полным крахом при прозападном управлении Михаила Горбачева.
Славянофильское течение в геополитике базируется на
установке, что каждый народ и каждое государство должны
следовать своему естественному развитию, не воспринимая
насильственно навязанные нормы и результаты чужих цивилизационных моделей. Очевидно, имеется в виду западноевропейская цивилизация. Идейными вдохновителями и выразителями
славянофильской геополитической мысли стали А. Хомяков,
186
Глава 3. Славяно-православный цивилизационный проект...
И. Кирлевский, братья Аксаковы, но наибольшую популярность
приобрела книга «Россия и Европа» Н. Данилевского, названная
«библией панславизма» [46, с. 259] (подробнее см. гл. I и [30]).
Так или иначе, именно Данилевский остро противостоял евроцентристской концепции.
Славянофилы К. Леонтьев и Ф. Тютчев защищали позицию
о «византийских корнях» русской государственности – естественное объяснение претензии «Москва – третий Рим». Они
считали, что Россия может противостоять Европе (Западу) лишь
путем военной силы, а также утверждали, что «русский народ
может преуспеть в том случае, если над ним свистит хозяйский
кнут». Под кнутом Леонтьев понимал «жесткую государственную
власть, основанную на объективных ценностях общества» [21,
с. 406]. Леонтьев и Тютчев одобряли линию укрепления православия как цивилизационного фактора, захват проливов и поддержку отношений с возрождающимися (хотя и в будущем времени) Китаем и Индией. По их мнению, Россия должна быть
естественной преградой тем процессам, которые ведут хотя и к
первичным формам глобализации. Если это окажется невозможным, последует крах мировой истории и культуры.
Между двумя мировыми войнами российские западничество
и славянофильство также находят благоприятную почву в русской эмиграции и диаспоре. Об отсутствии общей точки пересечения, пишет в своем дневнике адмирал Колчак (1874–1920):
«лучше большевики, чем союзники (западные силы) будут управлять Россией». Именно в среде «белой» антибольшевистской
эмиграции в Западной Европе возникает геополитическое тече-
ние «евразийство», представленное Н. Трубецким, П. Савецким,
Г. Вернадским. Их исходный тезис заключается в том, что Россия
всегда была субконтинентом, отличающимся от Европы и Азии.
Хорошо зная Запад и претендуя на равноправие, «евразийцы»
стремились к самостоятельному развитию России. Более того,
они считали, что «западничество и антинациональная династия Романовых» исторически ослабили русское государство.
Подобной России будет и судьба СССР – он рухнет не от внешней агрессии, а от внутренней слабости режима, лицемерия
и разрушенных идеалов [30, с. 297–298]. После распада СССР
на этой основе возникает неоевразийство, идеолог которого
3.1. Сущность и охват геополитических проектов
187
Лев Гумилев (1912–1992) предлагает теорию распада великих
держав – пассионарную теорию. Ее сущность: пассионарность
должна быть присущим качеством управляющей элиты, без
которой нельзя управлять [15, с. 74].
Процесс формирования новой геополитической схемы
«Евразийский союз» с лидерством России активно укрепляется в период третьего президентского мандата Владимира
Путина (2012–2018). Начало поставлено действием Евразийской
экономической комиссии (Россия – Беларусь – Казахстан),
к которой (по мнению некоторых авторов) поэтапно должны
присоединиться Украина, Армения и Таджикистан (2013),
Сербия, Черногория и Словакия (2016) и ряд других стран, таких
как Турция, Монголия, Вьетнам, Новая Зеландия, Шотландия
и Ирландия [33]. Утопичность охвата этого плана более чем очевидна, самое меньшее из-за отсутствия общей цивилизационной
основы, исторических противоречий и географической отдаленности. Все это не отменяет возможности Евразийского союза, но
в другом охвате.
В начале ХХІ в. геополитика напрямую связана с глобали-
зацией (как термин появился в США в 1980-е гг.). Несмотря на
разногласия политологов и исследователей, термин утверждается как выражение качественно нового состояния мировой
экономики и мирового сообщества, как устойчивая тенденция,
которая отвела бы нас к информационной цивилизации. Наряду
с тем, некоторые исследователи рассматривают глобализацию
как политику нашего знания экспансионизма Запада на основе
его преимуществ в финансовой и военной области. Другие идут
дальше, рассматривая глобализацию как специально разработанную программу США для того, чтобы доминировать над
миром независимо от особенностей различных цивилизационных моделей (цит. по: [30, с. 197–200]).
Не вдаваясь в дальнейшую аргументацию, отметим, что гло-
бализация сегодня и в будущем находится в прямой зависимости от распространения коммуникационных и информационных
технологий. Проходящие в экономике предельная концентрация и централизация капитала после последнего кризиса 2008 г.
имеют цель через «материальное господство уравнять весь
мир» [31, с. 220]. В качестве аргумента припомним данные,
188
Глава 3. Славяно-православный цивилизационный проект...
свидетельствующие о том, что из 70 тысяч крупных компаний
с почти 800 тысячами заграничных филиалов в мире, первые
500 транснациональных компаний (ТНК) контролируют 70%
международной торговли и 80% международных инвестиций.
Транснациональные компании, в которых доминирующую роль
играют США, владеют и 50% высокотехнологических отраслей,
превращаясь в государства в государстве. Таким образом, всемирная финансовая сфера практически вышла из государственного
контроля, а валютные резервы частного сектора в несколько раз
превышают валютные резервы центральных банков мира.
После распада СССР и социалистической общности динамика процесса глобализации резко возросла, найдя выражение в укреплении Европейского союза – оба процесса проходят
одновременно, что подчеркивает их планомерный характер.
Цель, поставленная заинтересованными западными кругами,
состоит в том, чтобы навязать экономическую модель и цивилизационные нормы западной, преимущественно англосаксонской
и отчасти романо-германской, цивилизационной модели за счет
остальных. Наибольший ущерб нанесен славяно-православному
миру, в который попадают Россия, Болгария и другие государства
и общества, обреченные быть «сырьевым придатком» и источником дешевой рабочей силы для западных фирм и капиталов.
Но глобализация ведет и к увеличению дифференциации
между странами и регионами. За 40 лет число бедных возросло
в 10 раз – с 200 миллионов, располагающих под два доллара
США в день, до 2 миллиарда человек. Средний класс в западном
мире сократился непосредственно – с 2/3 30 лет назад до 1/3
в начале ХХІ в. В результате неконтролируемой миграции европейские нации ускоренно теряют идентичность. Все это ведет
к обесцениванию стандартизированных западных ценностей
как универсальных и применимых для любой цивилизационной модели. Выражением этого кризиса глобальных аспектов
англосаксонской цивилизационной модели стали международный терроризм, с одной стороны, и антиглобалистическое
движение – с другой. Развитие средств массовой информации
усиливает эффект их распространения. Они также помогают
обозначить две противоположные геополитические концепции:
о «новом мировом порядке (однополюсный мир)» и о «многопо-
3.1. Сущность и охват геополитических проектов
189
люсном мире», предусматривающем свободное и равноправное
функционирование цивилизационных моделей. Антиглобалисты
считают, что новый мировой порядок (НМП) – это неоколониальная концепция мирового устройства в пользу Запада и, конкретнее, США. Апологеты «многополюсного мира» утверждают,
что в условиях глобализации ни одно государство (или цивилизационная модель), каким бы мощным оно (или она) не была,
не в состоянии самостоятельно управлять геополитической
ситуацией в региональном и мировом масштабе. Для поддержания стабильности и урегулирования конфликтов необходимы
коллективные усилия. В этом духе в концепции внешней политики России отмечено, что она будет стремиться к формированию многополюсной системы международных отношений, отражающей многообразие современного мира и его разнообразных
интересов. Надо отметить, что эта концепция перекликается
с позицией, сформулированной Китаем о том, что во имя сохранения мира и безопасности современный прогресс требует установления многополюсности, отвечающей интересам всех стран.
Основное противоречие современной эпохи заключается в про-
тивопоставлении различных цивилизационных моделей между
Западом и остальным миром. Разница состоит в том, что Запад
добился институционального единства в военной, экономической, культурной и идеологической областях, т.е. во всех компонентах национальных сил, а остальной мир нет. Внутренние
противоречия между западными странами не меняют общей
картины, но они существуют и имеют потенциал к росту, главным образом между США, Европейским союзом и Японией,
которые представляют наиболее развитые экономики начала
ХХІ в. Однако все три силы цивилизационно противостоят
славяно-православной модели, вопреки специфике отношений
каждой из них с Россией.
Отношение Европейского союза к России неоднозначно. Как
говорит Жак Аттали (р. 1943): «если сможем привлечь Россию
к процессу европейского единения, то у нас появятся и нефть,
и полезные ископаемые, в которых мы так нуждаемся» (цит.
по: [23, с. 141]). Другую позицию занимают некоторые из новых
членов ЕС, активно поддерживающие антироссийское объединение на постсоветском пространстве: ГУАМ (Грузия, Украина,
190
Глава 3. Славяно-православный цивилизационный проект...
Азербайджан, Молдова) в противовес Союзу Независимых
Государств (СНГ) (например, Польша). Вашингтон и Брюссель
поощряют ведение подобной политики Румынией и другими
соседними России государствами. Свидетельство этой тенденции – расширение НАТО до границ Российской Федерации
и попытки расположить военные базы в государствах, находившихся в прошлом в сфере влияния СССР.
Эта геополитика имеет свое объяснение: в начале ХХІ в.
США были лидером мирового масштаба по всем составляющим
национальной силы. Политика экспансии США (за 200 лет тер-
ритория страны увеличилась в 4 раза) оправдывается «моральным правом и географической предопределенностью», но факт
в том, что стратегия их национальной безопасности всегда ориентирована на собственные односторонние интересы. Может
быть, потому что термин «сфера жизненных интересов» впервые введен в США в 1823 г., они рассматривают весь мир как
эту сферу, и этим объясняется множество войн и государственных переворотов с участием США в Европе, Азии, Латинской
Америке и Африке, а также разнообразные экономические
санкции: блокада, эмбарго, ограничение торговли. Конкретно
в отношении России в настоящее время США стремятся всеми
средствами не допустить ее восстановления как своего геостратегического соперника. С этой целью необходимо предотвратить установление Россией отношений партнерства с другими
цивилизационными моделями: Китаем, Японией, Европейским
союзом.
Представляют интерес отношения США с Китаем, геостра-
тегия которого ускоренно превращает его в сверхдержаву с уникальной цивилизационной моделью. Страна, с одной стороны, раз-
вивается стремительными экономическими темпами, причем
в последние 20 лет валовой внутренний продукт возрос в 5 раз,
с другой стороны, не отказывается от социалистического пути
развития. Китай не приемлет американский путь глобализации,
а решает три основных геостратегических задачи: целостной
модернизации общества; завершения объединения с Тайванем;
защиты мира во всем мире и совместного развития. Во исполнение этой геостратегии четыре поколения национальных лидеров передают управление страной без катаклизмов.
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]