Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психотерапия искусство постигать природу
.pdf
Глава 12. Пол и личность терапевта
внимание на упомянутые нами особенности клинической
практики, связанные с влиянием пола терапевта и его
личности на специфические клинические проблемы.
В подходящей терапевтической атмосфере отношения
переноса будут развиваться в соответствии с фрустриро#
ванными потребностями пациента. Однако существуют
определенные обстоятельства, при которых одни из нас
будут работать с этими проявлениями переноса эффектив#
нее, чем другие. Здесь речь не идет о неадекватности
каких#то конкретных терапевтов, скорее о реальной слож#
ности жизни и недостаточности индивидуальных качеств
одного человека, чтобы полностью справиться с этой
сложностью.
261261
261
261261
ГЛАВА 13. МОЛЧАНИЕ
МОЖЕТ ЛИ МОЛЧАНИЕ БЫТЬ ЗОЛОТОМ ТАМ,
ГДЕ БАЛ ПРАВИТ СЛОВОСЕРЕБРО?
Инсайту, возникшему в результате вербальной интерпрета#
ции, обычно отводится главная роль в процессе психотера#
пии. Стоун (Stone, 1961) напоминает, что слова формируют
психосоматическую связь между матерью и младенцем,
тем самым создавая у него способность переносить отделе#
ние от матери. Слова матери «Я иду!» могут оказать доста#
точное воздействие, чтобы сдержать плач малыша. Дейст#
вительно, как мы ранее об этом говорили, правильная
вербальная интерпретация в какой#то степени запускает
процесс печали. По мере ослабевания фантазии между
пациентом и терапевтом возникает едва ощутимое отда#
ление. Но если слово настолько значимо, то каковы роль
и смысл молчания в процессе психотерапии?
Одна категория молчания — это известное нам сопро#
тивление конфликтным чувствам в переносе. Вайсман
(Weisman, 1955) довольно искусно разделил эти чувства
на две категории: защитные и провоцирующие. Так, на#
пример, паранойяльные пациенты могут замолчать, обви#
няя терапевта в отвержении, отсутствии эмпатии или
неискренности. Дальнейшая отстраненность принимает
вид защитного барьера, предохраняющего от потерь и бо#
ли. Конечно, паранойяльные пациенты не единственные,
кто использует молчание в связи с переносом, они просто
с пользой для себя усиливают общий процесс. У большин#
ства пациентов после кристаллизации переноса молчание
и затруднение речи свидетельствуют о конфликтных мыс#
лях и чувствах по отношению к терапевту. Слова доступны,
но пациент не хочет их употреблять. В таких случаях те#
рапевт будет искать тактичные выражения, чтобы превра#
тить защитное молчание в речь.
Глава 13. Молчание
Рассмотрим, однако, следующий рассказ Равви Нах#
манна из Братиславы, замечательного предшественника
Фрейда и психолога#самородка, жившего в XVIII — начале
XIX века.
В дальней башне замка темной и бурной ночью Нахманн
разговаривает с людьми, потерпевшими кораблекрушение,
пытаясь разбудить их самые ранние воспоминания. Он на#
чинает с самого старшего, который вспоминает первое
дерево. Другой вспоминает первый листок, следующий —
семечко, а самый молодой — плодородную, готовую к посеву
почву. Наконец, наступает очередь четырехлетнего маль#
чика, который говорит: «Ich gedenk gornisht» — «Я ничего
не помню!» И тогда все они соглашаются, что у него действи#
тельно самое раннее воспоминание среди всех.
Основной моделью терапевтического сеанса Фрейда
была работа со сном. Сон интегрировал текущие пережи#
вания и память прошлого. Психотерапевтическое восста#
новление прошлых событий в регрессивном, похожем
на сон переживании уходит далеко в довербальную стадию
развития. Оно оставляет терапевта один на один с таинст#
вом молчания пациента и невербальными состояниями,
для которых наша вербально ориентированная терапия
дает не много явных указаний. Более того, слова часто
бесполезны для этих аспектов лечения. Обсуждая терапию
пациента на довербальных стадиях, Лиментани (Limen#
tani, 1977) приводит строки из стихотворения Т.С.Элиота
«Сожженный Нортон».
263263
263
263263
Слова натягиваются,
Трещат и иногда ломаются. Под тяжким грузом,
Под напряжением скользят, сползают, гибнут,
Распадаясь при любой неточности,
они не останутся на месте,
Они не успокоятся.
Постоянно молчащий пациент или молчание обычно
разговорчивого пациента создают серьезное напряжение
для терапевта, стремящегося организовать процесс лече#
ния. Молчание чаще всего воспринимается как «сопро#
тивление», и в голове у терапевта рождается множество
264264
264
264264
Психотерапия: Искусство постигать природу
вербальных и невербальных схем действия, чтобы как#то
вывести пациента из этого состояния. Польза молчания
часто ускользает из нашего ориентированного на словес#
ное выражение поля зрения.
Рассмотрим следующий клинический пример.
Случайно я встретил своего бывшего пациента, с кото#
рым мы несколько лет назад проделали довольно успеш#
ную работу. Он был помещен в клинику почти на полтора
года, а затем еще полтора года работал со мной амбула#
торно. Я пригласил его зайти ко мне в кабинет просто
поболтать и узнать его впечатления от терапии.
Во время нашей встречи у меня были совершенно
определенные ожидания, что он расскажет мне, насколь#
ко важными и просветляющими для его сознания оказа#
лись последние полтора года нашей работы; что он рас#
скажет о своих замечательных инсайтах в прошлые
и нынешние конфликты, а также о нашей замечательной
и очень хорошо проговоренной работе над эдиповыми
конфликтами и доэдиповыми темами. Вместо этого он
буквально поразил меня, заметив, что самой важной
частью терапии и, возможно, поворотной точкой во всей
его жизни стал трехмесячный период, когда он находился
в закрытом отделении, в одной пижаме и носках, после
психотической попытки самоубийства, которая едва не
привела его к смерти.
В течение этого трехмесячного периода во время
наших встреч он был совершенно нем. Более трех меся#
цев подряд мы встречались три раза в неделю, чтобы
вместе помолчать пятьдесят минут. Он наслаждался тем,
как я закуривал сигару, откидывался назад и выпускал
дым, не задавая ему никаких вопросов, чувствуя полное
удовлетворение от пребывания с ним и проводя время
в спокойном ожидании.
В действительности мне тоже нравились эти сеансы
и эти настоящие гаванские сигары. Тогда я еще позволял
себе этот грех — курение сигар. И я любил выпускать дым
и растворяться в дыму и психозе вместе с этим молодым
пациентом, будучи совершенно уверен в том, что в конце
концов спустя какое#то время его биология воспрянет
Глава 13. Молчание
и приведет его к какой#то приемлемой для него форме
жизни. Я был погружен в роман симбиотического слия#
ния с психотиком.
Несмотря на мои рекомендации и пожелания, па#
циента лечили лекарствами, электрошоком, консуль#
тировали, запирали. Семья даже пыталась послать его
в известный лечебный центр. В результате, когда все
от него отказались, нас с пациентом оставили в покое.
В этой атмосфере, способной передать больше,
чем любые слова, он почувствовал, что я первый человек,
который ничего от него не хочет, кроме того, что он сам
мог хотеть для себя, и что для исполнения этих желаний
я был готов ждать этого столько, сколько необходимо.
Его первым приятным чувством было наслаждение от то#
го, как я наслаждался курением сигары. Три раза в неде#
лю. (И, конечно же, у нас обоих было в голове замечание
Фрейда: «Иногда сигара — это просто сигара!»)
Молчание как эффективный терапевтический прием
очень трудно прописать кому#либо, ему очень сложно на+
учить и очень трудно передать его важность пациентам,
которые боятся отсутствия вербального общения во время
аналитического сеанса. Удовлетворение, получаемое от не#
вербальных переживаний, противоположно удовлетво#
рению от свободных ассоциаций. В музыке мы получаем
ощущение ритма от пауз. Сходный процесс имеет место
и при общении двух людей. Обучая студентов чувствовать
меру вербальных интерпретаций, я часто использую мета#
фору пруда. Бросьте в него один камень, и из точки его
падения начнут ритмично и гармонично расходиться круги.
Второй камень может сделать то же самое и даже больше:
круги станут перекрываться. Но, если бросить слишком
много камней, ритмическая структура волн станет сумбур#
ной и хаотичной. Нужно подождать, когда пруд успокоится.
Дозировке молчания научить труднее, чем научить дозиров#
ке слов, ибо в повседневной практической деятельности
нелегко бывает выявить и вытерпеть неопределенные по#
следствия молчания.
Отметим, что для неопытного терапевта при такой
квазидеятельности во мраке теория становится очень
265265
265
265265
266266
266
266266
Психотерапия: Искусство постигать природу
важной «поддерживающей средой». Понятие «удовлетво#
ряющий потребности объект», введенное Анной Фрейд,
понятия Винникотта «достаточно хорошая мать» или
«стимулирующая среда» наряду с понятием Хана «защит#
ный экран», понятиями Малер «внеутробная матрица»,
«симбиоз» и «подпитка» и относящимся к регрессивному
состоянию термином Балинта «новое начало» (см. этот
перечень: Balint, 1979, p. 168), а также введенное позднее
Кохутом понятие «самостно#объектного переноса по типу
слияния» — все эти понятия способствуют формированию
определенной эмоциональной позиции терапевта. У него
возникают весьма полезные ориентиры, но на практике
очень многое все равно приходится на долю спонтанной,
интуитивной и осмысленной деятельности.
ИЧНАЯ ИСТОРИЯ И МОЛЧАНИЕ
Л
Помимо защитной природы молчания и передачи им до#
вербальных состояний психики и довербальных посла#
ний, личная история человека порождает бесконечное
разнообразие значений и смыслов молчания.
«Странно… но ваше молчание было для меня очень важ#
ным. Я знаю, что иногда жаловалась на него, но видела
и другую его сторону. Ваше молчание дает мне возмож#
ность побыть самой собой. Моя мать никогда не давала
мне покоя своей болтовней. Только я входила в комнату,
она была уже рядом. К тому же она никогда не знала
о моей эмоциональной жизни, несмотря на все разгово#
ры со мной. Она никогда не знала меня. У меня никогда
не получалось ей об этом рассказать. Здесь я могу ощу#
щать себя, познавать себя вместо того, чтобы слушать
ее или кого#то еще, кто ее заменяет.
Когда мне удается вздремнуть, я всегда боюсь того,
что меня разбудят. Она всегда меня доставала. Мне нужна
полная тишина, чтобы почувствовать себя свободно,
успокоиться и заснуть».
Другая пациентка, напротив, хотела видеть своего те#
рапевта активным. У нее была гипертревожная мать,
Глава 13. Молчание
контролирующая каждый ее шаг. Воспитывая дочь,
она пользовалась самыми современными «научными»
подходами — механистичными, лишенными эмоциональ#
ного тепла и подчеркивающими необходимость сведения
контакта к минимуму для повышения эффективности
обучения. Ей было трудно переносить тишину.
Она не могла заснуть без каких#то звуков. Это могли
быть радио, животные, человеческие голоса, просто шум.
Тишина заставляла ее просыпаться, поскольку воскре#
шала воспоминания об эмоционально пустом и холодном
детстве.
267267
267
267267
РЕЧЬ КАК ЗАЩИТА ОТ МОЛЧАНИЯ
Действие или речь могут быть использованы в качестве
защиты от проникновения в сознание беспокоящих мыс#
лей и чувств. В некоторых наших субкультурах расстро#
енная домохозяйка, не имеющая возможности излить
свою ярость, поддерживает контроль над собой, зани#
маясь ненавистной уборкой. Точно так же и речь может
служить активной защитой от молчания, освобожда#
ющего пространство для подавляемой эмоциональной
жизни.
Пациент постоянно говорил в течение многих терапевти#
ческих сеансов. Во время этой героической попытки
прохождения психотерапии он часто критиковал себя,
считая свой инсайт недостаточным. В конце концов
я сказал ему, что он слишком нетерпелив по отношению
к себе и почти не оставляет себе пространства для не#
определенности и сомнений.
Он ответил: «Мой отец всегда снисходил до меня…
У меня никогда не было возможности подумать… Знаете,
я стал говорить сразу, как только вы сделали свое заме#
чание! Я так хорошо себя почувствовал! Я не смог этого
перенести, поэтому заговорил… Наверное, мне следова#
ло бы молчать дольше и позволить себе что#то пережить.
Эти японские пижоны правы… нужно научиться застав#
лять молчать свой разум!»
268268
268
268268
Психотерапия: Искусство постигать природу
Терапевты также используют речь как защиту дейст#
вием. Напряжение, которое существует между пациентом
и терапевтом, эмоционально прощупывается во время
молчания, особенно после кристаллизации клинического
переноса. Вместо того чтобы каждый раз сталкиваться
с неопределенными последствиями продолжительного
молчания, многие терапевты нарушают тишину (напряже#
ние, вызванное переносом) вопросами и комментариями,
которые фактически служат способом укрепить их уверен#
ность в себе вне зависимости от их содержания. Хотя
их слова могут быть необходимы в определенных случаях,
при некоторых психических состояниях и в критических
ситуациях, если это повторяется, пациент все равно оста#
ется в пассивном положении. Это неправильно — созда#
вать у пациента впечатление, что терапевт может провес#
ти терапию без него.
После нескольких лет терапии пациентка установила
привычку молчать большую часть сеанса. Женщина#
терапевт все настойчивее пыталась эмпатически понять
непроницаемое молчание пациентки и строила догадки
о том, что пациентка может думать и чувствовать. Когда
терапевту хватало смелости, она пыталась предполо#
жить, на что именно пациентка реагирует молчанием.
Эти добрые намерения вызывали у пациентки ухмыл#
ки, презрение, мистифицирующие отрывочные ответы,
часто — молчание. В это время пациентка обычно не смот#
рела в сторону терапевта, демонстративно игнорируя его
существование.
На консультации я высказал терапевту предположе#
ние, что она слишком старалась. Возможно, она отреаги#
ровала вовне какие#то изменения в отношениях перено#
са. Она стала вести себя, как пациентка в детстве, а сама
пациентка превратилась в свою неприступную и непо#
стижимую мать. Терапевт должна была молчаливо рас#
слабиться, позволить себе быть ранимой, незнающей
и начать верить в то, что пациентка знает больше нее,
а следовательно, терапевт должна была позволить па#
циентке взять на себя ведущую роль на сеансах. Ведь
в основном она знает только то, что услышала.
Глава 13. Молчание
Когда терапевт предоставила пациентке больше про#
странства для ее паранойяльного молчания, она тем
самым создала возможность для проявления ее активного
Я. Вместо того чтобы начинать сеанс, подводить итог или
вести его, она смогла признать, что пациентка контро#
лирует ситуацию, и она может только за ней следовать.
Спустя какое#то время пациентка вышла из своей прово#
кационной защитной позиции и стала признавать свои
мысли и чувства. Как можно было подозревать, это были
сильные чувства страха, связанные с возможностью дове#
рять терапевту и любить его.
МОЛЧАНИЕ В НАЧАЛЕ АНАЛИТИЧЕСКОГО СЕАНСА
Эмоциональное напряжение между пациентом и тера#
певтом часто проявляется в начале терапевтического се#
анса. После обычных общепринятых приветствий у входа,
как только участники сеанса садятся в кресла, воцаряется
молчание. В этот момент у терапевта есть выбор: про#
должать молчать или начинать сеанс. По моему мнению,
кроме редких исключений, терапевт не достигает своих
целей, если начинает сеанс он, а не пациент. То, к чему
мы всегда так стремимся, находится на самой грани вос#
приятия и осознания пациента. Когда наш пациент входит
в дверь, у нас нет никаких соображений о том, что с ним.
Мы стараемся вести себя так, как если бы любое неосто#
рожное движение могло повергнуть все живое в бездну,
наподобие того, как это бывает при ходьбе по болоту.
В частности, когда сформировался перенос, пациент
уже мотивирован (сознательно или бессознательно), чтобы
доставить терапевту удовольствие и быть любимым. Когда
терапевт начинает аналитические сеансы, он незаметно
устанавливает программу, которой внимательный пациент
следует. Собственные интересы и намерения пациента
вытесняются тем, что он считает необходимым и интерес#
ным для терапевта. Таким образом, начало сеанса с вопроса:
«Как дела?», или «За эту неделю у вас были галлюцинации?»,
или «У вас возникли какие#то мысли относительно на#
шего прошлого сеанса?» — поставят пациента в пассивное
269269
269
269269
270270
270
270270
положение, позволив тем самым обоим участникам тера#
певтического процесса игнорировать все соображения
пациента. Достаточно часто в процессе терапии у пациента
возникает ряд неприятных мыслей и чувств по отношению
к терапевту. Молчание нередко будет способствовать прояв#
лению таких непроговоренных переживаний, оповещая
явственным потрескиванием в воздухе о надвигающемся
сильном электрическом разряде.
В начале сеанса молчание создает возможность ощу#
тить концентрированное напряжение в переносе. Если
терапевт тормозит вербальное общение, особая боль
и удовольствие, возбуждаемые пациентом, будут достигать
его сознания. Это способствует осознанию контрпере#
носа.
Решающий вопрос здесь таков: как долго можно позво#
лить длиться этому первоначальному молчанию? Я уже
указывал, что в отдельных случаях оно может продол#
жаться достаточно длительное время, например, три
месяца, как в приведенном выше случае. Но давайте рас#
смотрим обычный курс лечения. Большинство пациентов
после короткого молчания будут начинать сеанс с изложе#
ния какого#то материала. Другие пациенты будут ждать
и спрашивать терапевта, что бы он хотел от них услышать,
или же жаловаться на скудость мыслей и чувств. Если это
происходит в начале лечения, мы объясняем пациенту,
что пытаемся следовать его образу мышления в той сте#
пени, в какой это возможно; если они расслабятся и будут
говорить обо всем, что они переживают, это поможет
терапии. Насколько это возможно, мы поощряем их игно#
рировать внутреннюю цензуру. Если пациент не может
высказать то, что приходит ему в голову, мы по крайней
мере можем говорить о существующем барьере в выра#
жении мыслей. Если такое сопротивление выражению
мыслей наблюдается на более поздних стадиях терапии,
мы уже обладаем какой#то долей понимания, что позволя#
ет интерпретировать его сопротивление или же, как в ря#
де приведенных примеров, проживать молчание вместе
с пациентом. Некоторые чрезвычайно интересные па#
циенты в процессе всего терапевтического лечения боль#
ше молчат, чем говорят.
Психотерапия: Искусство постигать природу
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]