Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Психология и праздник праздник в жизни человека
.pdf
рей. Мы прошмыгнули к нему поодиночке. Оказались внутри зда
ния, выбрали стену, более укрывающую нас от взоров проходящих
по дорожке, и плотнее прижались к ней: слева — владыка Некта
рий, посредине — владыка Иларион, а я — справа. <…> «Благосло
вен Бог наш…» — тихо произнес владыка Иларион. «Волною морс
кою…» — запели мы полунощницу. И странно, странно отзывались
в наших сердцах эти с захватывающим мотивом слова. «Гонителя,
мучителя под землею скрывша…» И вся трагедия преследующего
фараона, особенно в этой обстановке, чувствовалась. Белое море с
белым ледяным покровом, балки для пола, на которых мы стояли,
как на клиросе, страх быть замеченными надзором. А сердце дыша
ло радостью, что Пасхальная служба совершается вопреки строгому
приказу. <…> Епископ Нектарий пожелал и часы с обедней совер
шить. <…> Только я был за предстоятеля, владыка Нектарий за пса
ломщика, так он сам пожелал, ибо знал все песнопения, равно и чте
ния наизусть» [28, с. 7879].
Сопоставляя воспоминания из разных мест, можно увидеть, как
с каждым годом празднование Пасхи становилось все более зап
ретным. Вот заключенные в другом лагере, не на Соловках, смог
ли в камере пропеть пасхальные песнопения. Но на другой год,
как вспоминает рассказчик, «в Пасхальную ночь строгость наблю
дения так усилилась, что верующие люди могли встретить этот
праздник только на своих нарах и в безмолвном общении друг с
другом» [28, с.82].
«Строгость наблюдения» усиливалась по всей стране — как в
тюрьмах, так и на воле: «Одно время было категорически запре
щено справлять Рождество, Пасху. Специально по домам ходили,
узнавали, — не справляет ли, например, семья Седовых эти обря
ды» [28, с. 87]. Взрослые люди, выросшие в прежнее время, мог
ли, о чем говорит множество воспоминаний, сами сохранить и
воспроизвести праздник. Но что же происходило со следующими
поколениями?
Те, кто уехал из России, могли совершать праздник, пусть в тес
ных и маленьких храмах*, но для них это было и воспоминанием о
покинутой Родине. Тем же, кто остался, открыто праздновать Пас
ху стало практически невозможно. Особенно это касалось детей и
молодежи. Практически все были «охвачены» пионерской, комсо
мольской, а позднее еще и октябрятской организациями, поэтому
они не имели права посещать храм. Более того, по воспоминаниям
наших корреспондентов, еще в начале 80х годов действовал запрет,
и милиционеры имели право не пустить ребенка школьного возрас
та в церковь. Может быть, читающие эти строки сами вспомнят мно
*
Так русский православный храм в Париже в 30е годы размещался в бывшем гараже.
131
гослойные отряды милиции, окружающие любой, даже маленький
деревенский храм перед Пасхальной службой. Официальная при
чина — для поддержания порядка…
Наше исследование интересует только психологическая сторо
на всего происходившего в те десятилетия. Мог ли передаваться
праздник следующим поколениям, если дети лишены были воз
можности увидеть, услышать и почувствовать его во всем велико
лепии?
Воспоминания, биографические свидетельства говорят о том,
что память о празднике передается через другого человека. Если
ребенок почувствует искренность переживаний близкого взрос
лого (не объяснений, а именно внутреннего состояния), то это
оставляет глубокий след в душе, помогающий узнать праздник, если
доведется еще с ним встретиться в дальнейшей жизни.
«Перед войной, в 39м или 40м году на окраине Москвы в ава
рийном доме, который давно уже собирались снести, жила девоч
ка с бабушкой. <…> Девочке было 34 года, время замечательных
открытий. Бабушка была серьезной и молчаливой, с расспросами
к ней внучка почти не обращалась. Но однажды она проснулась,
потому что в комнате горел свет. Ей показалось, что не время вста
вать, но бабушка была уже одета.
— Бабушка, разве уже утро?
— Нет, ночь, спи.
— А зачем ты встала?
— Я не ложилась.
— А почему?
— Потому что сейчас такая ночь, когда не спят.
— А почему не спят?
— Потому что это пасхальная ночь, нельзя спать.
— А что же тогда делают?
— Раньше, — бабушка вздохнула, — все шли в церковь, всю
ночь шла служба, все молились, пели «Христос воскресе».
— А сейчас?
— Сейчас храмы закрыты или сломаны, идти некуда…
— Что же ты будешь делать?
— Ничего делать не буду, нельзя делать, праздник великий. Буду
молиться, как уж могу, а ты спи.
— Я тоже не буду спать, раз нельзя.
— Попробуй.
Конечно, внучка долго смотрела на старые обои, местами давно
потрескавшиеся, на знакомую репродукцию поленовского «Мос
ковского дворика», на бабушку, молившуюся перед иконой в углу.
Сон сморил, но чувство, что это особенная ночь <…> осталось. Ос
талось или передалось от бабушки, как передается общая настроен
132
ность в семье. И еще, что это праздник всех, не только бабушки…»
[28, с. 104105]. Детское воспоминание не подписано и принадле
жит, видимо, самой составительнице книги — Галине Александровне
Пыльневой. Ей же принадлежит воспоминание, относящееся к бо
лее позднему периоду из ее детских лет. Это удивительные свиде
тельства, сохранившие через память ребенка те скрытые от посто
роннего глаза пути, которым передавался из рук в руки (из души в
другие души) Праздников Праздник.
«Недалеко от Москвы, на самой окраине подмосковного город
ка, где улочка переходила в лес... стоял сарайчик, както приспо
собленный для жилья. Жили там две монахини московского Алек
сеевского женского монастыря (в Красном Селе), давно уже зак
рытого. Одна из них болела, не могла ходить, другая работала
санитаркой в местной поликлинике. Она и пригласила свою на
чальницу медсестру к себе в сарайчик на Пасхальную ночь. <…>
Это было в те годы — довоенные, — когда кулич расценивался как
пережиток темного прошлого, а его владелец — как носитель мра
кобесия.… Прийти к комуто в такое время праздновать Пасху…
было очень рискованно». Однако медсестра решила взять с собою
маленькую племянницу, которая и сохранила в своей детской па
мяти все происходившее. На нее произвело впечатление «пение»
шепотом. Служба была малопонятна, но в памяти остались «серь
езные, сосредоточенные лица старых монахинь, читающих с вол
нением и трепетом неведомые слова… Старшие решили устроить
даже крестный ход. Девочке дали свечу, поставили впереди, за ней
шли те, кто помоложе, старшие замыкали это шествие» (28, с. 106
107). Крестный ход с трудом пробирался по тесной комнате. Если
бы не то отражение праздника, которое внимательный ребенок мог
прочитать на лицах старших! Как трудно впитывать праздничные
впечатления в такой скудной обстановке…
Всего «какихто» лет шестьдесят до этого, то есть когда старые
и больные монахини сами были маленькими девочками, другой
ребенок, Иван Шмелев, стоял у храма в своем родном Замоскворе
чье в той, прежней Москве:
«Огненный змей взметнулся, разорвался на много змей, взле
тел по куполу до креста… и там растаял. В черном небе алым кре
стом воздвиглось! Сияют кресты на крыльях, у карнизов. На бе
лой церкви светятся мягко, как молочком, матовобелые кубас
тики, розовые кресты меж ними, зеленые и голубые звезды. Сияет
Х.В. На пасочной палатке тоже пунцовый крестик. Вспыхивают
бенгальские огни, бросают на стены тени — кресты, хоругви, шап
ку архиерея, его трикирий. И все накрыло великим гулом, чудес
ным звоном серебра и меди.
— Христос воскресе из мертвых…
133
— Ну, Христос воскресе…— нагибается ко мне радостный, ми
лый Горкин.
Трижды целует и ведет к нашим в церковь. Священно пахнет
горячим воском и можжевельником.
…смертию смерть попраав!…
Звон в рассвете неумолкаемый. В солнце и звоне утро. Пасха,
красная» [50, с. 303].
Воспоминания звучат, сияют, имеют запах, они пронизаны теп
лом и любовью. Любовью ко всем…
Хотелось бы этим шумным, открытым для всех празднеством из
конца XIX века закончить главу (и книгу). Однако с тех пор про
шло столько лет! Столько вторжений было в этот самый звенящий,
гудящий, сверкающий и радостный праздник на Земле; стольких
ярких, идущих из детства впечатлений не образовалось в душах, в
памяти людей! Однако праздник не ушел.
Чтобы приблизиться к самому сокровенному смыслу Праздни
ков Праздника, из того богатства праздничных воспоминаний, в
которое мы погружались в этой книжке, отберем самое тихое, са
мое, на первый взгляд, скромное, негромкое воспоминание и по
стараемся в нем разглядеть, в чем же смысл Праздника.
Дело происходит в 70е годы, когда немногие отваживались пой
ти на Пасхальную службу в храмы. Открытых церквей было мало.
Но в эту ночь храмом может стать любое место, где встречают Праз
дников Праздник: корабль, тюрьма, лес, дом…
Эти двое людей стары и немощны — пожилой священник, на
ходящийся «за штатом», и рассказчица — его духовное чадо:
«1975 год. Великая суббота.
<…> Отец Александр стоял в рясе и епитрахили. Мы пошли в
его комнату. Я помогла ему завязать поручи, расстелила на пись
менном столе чистое полотенце, о. Александр положил крест,
Евангелие, вынул книжечку с «Последованием заутрени», и служ
ба началась…
Сначала мы служили стоя, но быстро устав, сели рядом за стол,
и, забыв все на свете, читали и пели пасхальную службу. Отец Алек
сандр делал возгласы, а я была и солисткой хора, и чтецом, и на
родом. Иногда у меня перехватывало горло, и я замолкала, тогда
о. Александр ободряюще начинал подпевать сам.
Когда полагалось делать возглас, голос его звучал тихо, но про
никновенно, наполненный внутренней силой. <…> По временам
он замолкал, и мы тихонько плакали. Не знаю, от чего плакал он, а
я плакала от радости, что есть в мире Христос и что я в Него верю.
Пропели все стихиры. Прочесть слово Иоанна Златоуста це
ликом о. Александр не смог: «Дочитаете с дочкой, когда она вер
нется, — сказал он, — а сейчас помолимся».
134
И он начал читать ектинию. Читал не по служебнику, а свою,
импровизированную.
Читал, откинувшись всем усталым телом на спинку кресла и гля
дя полными слез глазами на ярко освещенные лампадой образа.
Вначале он молился о мире, о Церкви, о патриархе, о духовен
стве и о тех, кто хочет стать на священнический и иноческий путь.
Затем умолк и снова начал: «Спаси и помилуй всех к Тебе, Госпо
ди, взывающих и Тебя ищущих», и тут он стал читать длинный
список имен своих родных, духовных чад, знакомых. Потом по
вернулся ко мне и сказал: «Будем сейчас вспоминать и своих и
чужих, в особых условиях находящихся. Если кого забуду, подска
жите. Вот Лауре скоро родить… Он помолчал и снова поднял гла
за к образам: «Спаси, Господи, и помоги всем женщинам, готовя
щимся стать матерями, и тех, которые рождают в эту ночь, и чад
их, появившихся на свет».
И, верно, вспомнив Саню и Сашу, Танечку и Машу, продол
жал: «Благослови и пошли мир, спокойствие и тишину всем в брак
вступить собирающимся…
А мужей, оставленных женами, и жен, оставленных мужья
ми, — утешь и вразуми.
Спаси и наставь деток, без родителей оставшихся.
Сохрани стариков в старости. Не дай им пасть духом от болез
ней, печали и одиночества.
Спаси и сохрани сражающихся в бою, тонущих в морской пучи
не, подвергающихся насилию и нападению злых людей.
Огради одиноких путников, идущих по дорогам и заблудившихся
в лесной чаще.
Спаси бездомных и дай им верный приют, накорми голодных,
огради от всякой неправды и злого навета заключенных в тюрь
мах и лагерях и пошли им утешение и свободу.
Помилуй прокаженных, больных всеми болезнями, какие есть
на свете, калек, слепых, слабоумных.
Помилуй, дай светлую пасхальную радость живущим в инва
лидных домах, всем одиноким и бездомным людям.
Прими души всех, умирающих в эту ночь, дай жизнь и облегче
ние лежащим на операционных столах, вразуми врачей».
Тихо шелестела старенькая шелковая ряса при каждом движе
нии отца Александра.
Он закрыл руками лицо и замолчал. Потом спросил: «Кажется,
всех помянули?»
Я вспомнила своего соседа Юрочку, его жуткого брата и сказа
ла: «Пьяниц забыли».
«Всех, кто в Твою Святую ночь бражничает, бесчинствует — уми
ри, вразуми и помилуй,» — устало прошептал о. Александр.
135
Светила лампада перед Нерукотворным Спасом, смотрели на нас
с темного неба редкие звезды, а мы сидели старые, немощные и
молились Воскресшему Господу, победившему и старость, и болез
ни, и самое смерть». [34, с. 5759].
Настоящий праздник, Праздников Праздник — это событие,
в которое включены все люди, знают они об этом или нет. На
стоящий праздник меняет, оздоровляет мир, лечит души. Это на
стоящий «день чуда», как точно называли праздник наши братья
грузины.
136
Заключение
Работа над темой праздника в жизни человека только начинается. Те че
тыреста человек с небольшим, которые ответили на наши вопросы, это
так мало и… так много. Так много, потому что мир праздника, о котором
они рассказали, оказался наполненным радостью, любовью, счастьем,
чувством единства с людьми, гармонией с миром, эстетическим пережи
ванием красоты природы. Праздник — это «вершинные» состояния души
человека, путь к принятию своей причастности роду и племени — семье и
этносу. При анализе рассказов нас не оставляло чувство удивления «про
зрачностью» выстраиваемой картины, когда за одним слоем просвечивал
другой, когда ответы на простенькие вопросы о «настоящем празднике»
давали и ощущение образа самого человека (иногда невозможно было не
воскликнуть: «Какая прекрасная душа!»), и образа лучших черт народа, к
которому он принадлежит. Например, мы очень мало знали о кабардин
цах и балкарцах, а теперь, прочитав один за другим их рассказы о том, что
настоящий праздник — когда родился ребенок (сын, дочь, племянник),
смогли почувствовать, какое особо трепетное отношение у этих народов
к своему потомству. Отсюда мы смогли предположить, что они любят де
тей, что они добрые и гостеприимные люди, и еще узнали много таких
черт, которые вряд ли открылись бы нам в самом точно выверенном объек
тивном исследовании. Наши вопросы были обращены к субъективному
опыту этих людей, — и они откликнулись искренним рассказом.
Также мы очень мало знаем о бурятах, но рассказ о том, что настоя
щий праздник — это миг, когда встретился взглядом с усыновляемым мла
денцем, свидетельствует об особой духовной одаренности этого народа:
способности видеть и чувствовать в маленьком ребенке взрослую душу.
Подобных удивительных наблюдений о лучших качествах и этноса, и са
мого человека, просвечивающих через рассказ о настоящем празднике, мож
но привести множество. Мы считаем, что этот путь построения и психоло
гии личности, и этнопсихологии имеет право на существование, поскольку
нуждаемся в правдивом, но позитивном («вершинном») образе друг друга.
А «так мало»… понятно, о чем идет речь. Чуть больше, чем четыреста
человек на такую огромную страну, где одних народов живет в три раза
больше, чем во всей Западной и Центральной Европе!
Так что работа по теме психология и праздник находится пока лишь в
самом начале и ждет своего продолжения.
137
Литература
1. Библия. Изд. Моск. Патриархии, 19561968 гг.
2. Абрамян Левон, Шагоян Гаяне. Динамика праздника: структура, сверхструк
тура, антиструктура // IV Конгресс этнографов и антропологов России.
Нальчик, 2023 сентября, 2001 год. Тезисы докладов. М, 2001, с. 130.
3. АбульхановаСлавская К.А. Психологические и жизненные потери (к про
блемам экологии человека) // Психология личности в условиях социальных
изменений. М., 1993, с. 720..
4. Брушлинский А.В. Субъект: мышление, учение, воображение. М.,Воронеж,
1996.
5. Гранин Д. Блокадная книга. М., 1991.
6. Даль В. Толковый словарь живого великорусского языка. В 4 т. М.,1955.
7. Джидарьян А.А. Представление о счастье в российском менталитете. СПб.,
2001.
8. Достоевский Ф.М. Братья Карамазовы. В 2 кн. М., 1991.
9. Воловикова М., Няголова М., Тихомирова С. Личностные представления о
празднике: Болгария и Россия. //Homo Balkanicus. Поведенческие сцена
рии и культурные роли. Античность. Средневековье. Новое время. М., 2001,
с. 129132.
10. Воловикова М.И., Тихомирова С.В. Представления о празднике: пилотаж
ное исследование //Индивидуальный и групповой субъекты в изменяю
щемся обществе. Тезисы докладов к междунар. конференции. М., 1999,
с.3738.
11. Гончаров И.А. Обломов. М., 1963.
12. ГренковаДикевич Л.Л. Праздник в представлениях жителей Смоленщины
// Индивидуальность в современном мире. Материалы III Международ
ной научнопрактической конференции по проблемам исследования и раз
вития индивидуальности. Смоленск, 1999.
13. Григорьев С.В. «Игры сознания» и биографические исследования в этно
психологии. //Сознание личности в кризисном обществе. М., 1995, с. 5775.
14. Громыко М.М. Мир русской деревни. М., 1991.
15. Игры и праздники Валдая. М.. 1995.
16. Ильин И.А. Путь к очевидности. М., 1993.
17. Котлярчук А.С. Праздничная культура в городах России и Белоруссии XVII в.
СПб, 2001.
18. Кравцова Н. От заката до рассвета. М., 1990.
19. Левкович В.П., Мин Л.В. Особенности сохранения этнического самосозна
ния корейских переселенцев Казахстана. // Психологический Журнал, №6,
1995, с. 7281.
20. Лихачев Д.С. Русская культура. М., 2000.
21. Лосский Н.О. Характер русского народа. Кн. 1я. Кн. 2я. Франкфуртна
Майне, 1957.
22. Любимова Г.В. О роли детей в обычаях и обрядах календарного цикла (по
материалам детских новогодних «посеваний» в Сибири). //Русские Сиби
ри: культура, обычаи, обряды. Новосибирск, 1998. С.5370.
23. Макаренко А.С. Педагогическая поэма. М., 1983.
24. Морозов И.А, Слепцова И.С., Островский Е.Б., Смольников С.Н., Минюхина Е.А.
Духовная культура Северного Белозерья. Этнодиалектный словарь. М.,
1997.
25. Непомнящий В. Поэзия и судьба. М., 1987.
26. Пришвин М.М. Дневники. М., 1990.
27. Психология личности. Тексты. М., 1982.
28. Пыльнева Г. и др. (сост.). Христос воскресе! М., 2000.
29. Разогреева Л. Шолоховская весна (буклет). РостовнаДону, 1997.
30. Рубинштейн С.Л. Человек и мир. // Проблемы общей психологии. М., 1973.
138
31. Русские. М., 1997.
32. Русские Сибири: культура, обычаи, обряды. Новосибирск, 1998.
33. РЭМ., ф. 7.
34. Светова З. Праздников праздник Пасха. М., 1990.
35. СентЭкзюпери А. Ночной полет. Планета людей. Военный летчик и др.
М., 1979.
36. Словарь античности. Пер. с нем. М., 1989.
37. Старец Силуан. Жизнь и поучения. М., НовоКазачье, Минск, 1991.
38. Стукалов А. Край мой Смоленский. Смоленск, 1995.
39. Танеева (Вырубова). Воспоминания. М., 1999.
40. Толстой Л.Н. Война и мир. В 2 кн. М., 1946.
41. Фирсов Б.М., Киселева И.Г. Быт великорусских крестьянземлепашцев.
Описание материалов Этнографического бюро князя В.Н. Тенишева (на
примере Владимирской губернии). СПб, 1993.
42. Флоренская Т.А. Мир дома твоего. М., 1998.
43. Флоренская Т.А. Диалоги о здоровье и воспитании: духовноориентирован
ная психотерапия // «Духовнонравственное воспитание», № 3, 2001.
44. Флоренский П. Философия культа. // «Богословские труды», XVII, 1977.
45. Флоренский П. Детям моим. Воспоминанья прошлых дней… М., 1992.
46. Флоренский П. Имена. М., 1993.
47. Флоренский П.А. Иконостас. М., 1994.
48. Фольклор Судогодского края. М., 2001.
49. Ширяев Б. Неугасимая лампада. М., 2000.
50. Шмелев И. Лето Господне. М., 1991.
51. Шмелев И. Куликово поле. М., 1999.
52. Шмелев И. Солнце мертвых. Париж, 1926.
53. Abramian, L.A. Chaos and Cosmos in the Structure of Mass Popular Demonstra
tions //Soviet Anthropology & Archeology. 1990. Vol. 29. N 2. P. 7086.
139
Summary
The theme of this book is completely a new subject for psychology.
«Holiday» as an event, as the process of celebrating, is lying beyond
psychological science though it has been thoroughly studied by ethnologists
and researchers on history of culture. The authors consider that holiday is
very important for every person. It is «holiday spirit» that is in special interest
for psychology. Holiday spirit and holiday experience provides the base of
normal person development. The participation of a child or an adolescent
in ethnic holiday celebration is the best way for adopting ethnic identity.
On the one hand holiday traditions refer to ethnic features, and on the other
hand holiday spirit is international: the emotional language of holiday is
worldwide and every person of all humankind understands it well because
joy is transmitted from heart to heart.
The cultural context originates first of all out of Orthodox (East
Christian) holidays. And it’s quite natural because Russian culture is based
on Orthodox traditions. Nevertheless Russia is a multiethnic state where
all world religions are presented. So one could witness holidays of many
peoples on the territory of one state. How does it affect holiday spirit?
Can different peoples understand each other better through witnessing
their ethnic holidays? Now we can surely answer positively.
The book includes the results of our investigation in the course of which
we studied the representations of real holiday. This investigation covers
almost all Russia — from Smolensk to Buryatia, from Moscow to Don’s
steppe and the Caucasus (the work was financially supported by INTAS —
INTASOPEN971363).
If the prototype of a «real holiday» in Western tradition is Christmas
for Russia before the revolution of 1917 it was Easter. In our investigation
we were trying to answer the question: what is the prototype of a «real
holiday» for our contemporaries? And one more aspect, which we were
interested in, was how much the representations of holiday differ among
the peoples which traditionally belonged to different ethnic groups,
cultures and religions.
The results of our investigation (almost 500 respondents from different
regions of Russia and several tens of Russian people who live now in other
countries — Israel, the USA, Netherlands and other) brought us to the
conclusion that the prototype of a holiday for the majority of people who
live in contemporary Russia became the New year. This holiday includes
Christmas attributes — a firtree, candles, the sack full of Christmas gifts,
songs, delicious dishes and magic tale from childhood with Ded Moroz
(Daddy Frost) and Snegurochka (Snowgirl) who fulfil child’s dreams and
wishes. It’s hard to believe but during the period of socialism it was
forbidden to celebrate Christmas. Nevertheless people preserved
Christmas spirit in their hearts celebrating the New Year holiday. Besides
140
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]