Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политология. Учебник для студентов высших учебных заведений
.pdf
13.6. Проблема обеспечения властной вертикали
251
В данном контексте вполне объяснимы шаги, предпринятые в
последние годы высшим руководством государства по пересмотру системы избрания депутатов Государственной Думы и глав субъектов
Российской Федерации. Речь идет прежде всего об отмене механизма
избрания губернаторов путем всенародных выборов и избрания их
региональными парламентами по представлению главы государства.
В качестве еще одной меры, призванной укрепить вертикаль власти,
отменено избрание части депутатов Государственной Думы по мажоритарной системе и введена чисто пропорциональная избирательная
система. Оба проекта успешно прошли через Государственную Думу
и Совет Федерации и после подписания Президентом Российской
Федерации стали законами.
Нельзя отрицать, что формально замена прямых выборов глав
субъектов федерации на их фактическое назначение Кремлем можно
трактовать как отступление от демократических норм и институтов,
возникших в середине 1990-х годов. Здесь действительно принцип
разделения властей несколько ослаблен. Но в действительности речь
отнюдь не идет о нарушении демократических принципов. Общеизвестно, что в целом ряде демократических стран, например в Германии, Индии и других государствах, главы субъектов федерации либо
назначаются главой государства или федерального правительства,
либо избираются иным способом, но не путем всеобщих прямых выборов.
Одним из результатов нововведений В. В. Путина стал перевод
организации работы Совета Федерации на постоянную основу. Значительно сократились возможности региональных руководителей
оказывать политическое влияние на федеральную власть, что привело к ограничению автономии регионов как политических субъектов.
С политической точки зрения это означает ликвидацию возможности формирования на базе Совета Федерации институциональной
базы оппозиции центральной власти.
В существующих ныне реальностях эти шаги, возможно, просто
неизбежная необходимость, направленная на защиту российской государственности и демократии. Главная цель реформы восстановить властную вертикаль, повысить ответственность региональных
руководителей перед федеральным центром и эффективность системы государственного управления всех уровней, создать благоприятные условия для формирования полноценной партийной системы.
Указанные реформы призваны перевести процесс реформирования государственного устройства и федеративных отношений на новый уровень. Они направлены на строительство сильного государства
252
Глава 13. Политическая система России
и эффективное управление социальными и экономическими процессами. С политической точки зрения Кремль делает акцент на концентрацию государственной власти в руках федерального центра, усиление своего влияния на регионы и ослабление политического влияния
региональных руководителей и элит на политическую стратегию государства.
Контрольные вопросы
1. Какое значение для российской государственности имеет принятие
Конституции 1993 года?
2. Назовите важнейшие конституционные принципы государственного
устройства Российской Федерации.
3. К какому из существующих в мире типов относится политический ре-
жим России? Каковы его сущностные характеристики?
4. На каких принципах основываются отношения президента с Феде-
ральным Собранием и федеральным правительством?
5. Каковы статус и полномочия судебной власти?
6. Почему Россию называют асимметричной федерацией?
7. Объясните, почему Россия является конституционной федерацией?
8. На каких принципах осуществляется в России разграничение предме-
тов ведения между федеральным центром и субъектами федерации?
9. Каковы сущность и значение политических реформ последних лет в
России?
Глава 14
Демократия в незападном мире
С середины 1970-х годов, с развертыванием революционных движений
в странах Южной Европы Греции, Испании и Португалии против господствующих там диктаторских режимов, возникла своего рода волна демократического движения, прокатившаяся как будто через всю планету,
включая и Черную Африку. В 1980-х годах наметилась тенденция к отступлению авторитарных и диктаторских режимов в различных регионах земного шара. Период конца 1980-х начала 1990-х годов, совпавший с окончанием холодной войны и биполярного миропорядка, ознаменовался дальнейшей экспансией демократической политической системы, демократических институтов, ценностей, установок и норм. Впечатляющие изменения
произошли в странах Латинской Америки. Поистине гигантским прорывом
в этом направлении стал крах советского блока и реализация антитоталитарных революций в Восточной Европе и на пространстве бывшего Советского Союза.
14.1. Феномен экспансии демократии
Обращение бывших коммунистических стран к Западу убедило
многих в том, что на смену тоталитарным и авторитарным режимам
повсюду приходит демократия расширение и консолидация демократии стали господствующей и долговременной тенденцией мирового
развития. Для обозначения вновь появившихся режимов даже был
изобретен специальный термин: «новые демократии».
На африканском континенте буквально за несколько лет после
1989 г. господствовавшие там авторитарные, или однопартийные,
режимы вступили в полосу глубокого кризиса, и казалось, что демократия добилась внушительных успехов. В течение 19911992 гг.
во многих африканских странах Бенине, Камеруне, Конго, КотдИвуаре, Джибути, Мадагаскаре, Мавритании, Намибии, Нигере,
Замбии, Кении, Сенегале и др. были проведены выборы на многопартийной основе, хотя, надо признать, что в ряде стран, например на Мадагаскаре, Анголе и Кении, законность и честность выборов были поставлены под сомнение, а в некоторых странах господствовавшие ранее партии сумели сохранить власть и политический
254
контроль. На Филиппинах, Тайване, в Южной Корее, Пакистане и
Бангладеш на смену авторитарным режимам пришли демократически избранные органы власти. Аналогичные сдвиги произошли в
арабских странах Йемене и Иордании, а также в Албании, Монголии и Непале.
В свете подобных фактов к началу 1990-х годов на Западе, и прежде всего в США, заметную популярность получила выдвинутая американским политологом Ф. Фукуямой так называемая концепция
«конца истории». Сторонники этой концепции пытались обосновать
мысль о том, что модель западной либеральной демократии одержала
полную и окончательную победу во всемирном масштабе, что в свою
очередь положило «конец истории».
Так ли это? Поиск ответа на этот вопрос поднимает массу кардинальных проблем современного мирового развития, каждая из которых требует самостоятельного исследования. В их числе затронем
лишь одну: сводятся ли процессы, происходящие в экономических,
социальных, политических и иных структурах различных регионов и
стран современного мира, к вестернизации или механическому перенесению сюда западных институтов, ценностей и идеалов? Являются
ли эти процессы показателем полной и окончательной победы Запада
и западной цивилизации над остальной ойкуменой и соответственно
свидетельством «конца истории»? Или же мы имеем дело с более глубинными и сложными вещами, а не просто с победой одного «изма»
над другими? В центре дискуссий и споров по данной проблематике
стоит вопрос об экспансии демократии и перспективах ее утверждения во всемирном масштабе. Именно на этой теме концентрируется
внимание в предлагаемых ниже рассуждениях.
Глава 14. Демократия в незападном мире
14.2. Соотношение рыночной экономики
и политической демократии
В этом аспекте вновь и вновь возникает вопрос о совместимости
западных и восточных культур и традиций, об их способности идти
навстречу друг другу, дополнять друг друга. При любом угле зрения
в фокусе внимания оказывается вопрос о совместимости принципов
либерализма, демократии и рыночных отношений с основополагающими ценностями, нормами и установками восточных народов и
культур. Особую актуальность этой проблеме в наших глазах придает
то, что одним из существенных факторов, препятствующих демократическому переустройству политической системы страны, является
отсутствие инфраструктуры рыночной экономики.
14.2. Соотношение рыночной экономики и политической демократии
255
Поэтому неудивительно, что, рассматривая рыночную экономику
как необходимое условие утверждения и институционализации демократии, у нас не без определенных оснований зачастую проводят
прямую аналогию между ними. И действительно, демократическое
государство является гарантом существования и эффективного функционирования рыночных отношений и свободной конкуренции, самого капитализма как социально-экономической системы. Демократия создает наилучшие условия для реализации экономической
свободы индивидуального члена общества. Заключая рынок в рамки
закона и порядка, делая его объектом правового регулирования, демократия призвана обеспечить легитимность свободно-рыночных отношений. В этом смысле свобода есть функция нормально работающих институтов собственности и законности.
При всех возможных здесь оговорках очевидно, что эффективно
функционирующая демократия так или иначе связана с более или менее высоким уровнем экономического развития. Он определяет такие
важные параметры жизненных стандартов, как уровень урбанизации,
потребление энергии, процент ВНП, идущий на здравоохранение,
образование и науку, отсутствие резких социальных контрастов. Все
это, как показывает опыт XX в., зависит от степени развития рыночных отношений.
При этом необходимо учесть, что взятые сами по себе свободные
рыночные отношения при определенных условиях могут создать препятствия для эффективной реализации принципов плюралистической демократии, к подрыву или, по крайней мере, ослаблению демократических норм и правил игры. Об этом не следовало бы забывать
нашим политикам и представителям гуманитарных и социальных
наук, особенно тем, которые полагают, что установление рыночных
отношений автоматически приведет к утверждению демократических
принципов в политической сфере.
Весь мировой опыт XX столетия убедительно свидетельствует, что
нередко капитализм, возможно и деформированный, вполне совмещался с подлинно тираническими формами правления. Не секрет,
что при нацистском режиме в Германии, фашистском в Италии,
франкистском в Испании диктаторские политические машины
были созданы на капиталистической в своей основе инфраструктуре,
хотя она и была подчинена всемогущему государству.
Наиболее показательный пример такой амальгамы дает пиночетовский режим в Чили. Как известно, в сентябре 1973 г. генерал А. Пиночет
пришел к власти на штыках мятежной армии, недовольной социальными преобразованиями социалиста С. Альенде, которые в определенной
256
Глава 14. Демократия в незападном мире
степени шли вразрез с интересами деловых кругов страны. Пиночет и
возглавляемая им военная хунта в полном объеме (насколько это
было возможно в чилийских условиях) восстановили привилегии
имущих слоев населения.
Более того, они привлекли в качестве архитектора экономики
страны одного из решительных сторонников рыночных отношений
и жестких форм монетаризма М. Фридмана. Пиночетовский режим наиболее наглядный пример, свидетельствующий о том, что
капитализм и рыночные отношения необходимые, но недостаточные условия для утверждения политической демократии. А мало ли
было и сейчас еще существует режимов, в которых авторитаризм в политике органически сочетается с рыночной экономикой?
Признание неудачи плановой экономики и предпочтение рынку и
демократии не должны привести к забвению, что значение этих категорий варьируется от страны к стране. Неудача реформ М. С. Горбачева и одновременный успех экономических преобразований в ряде
азиатских стран, особенно в Китае, воочию свидетельствуют о необоснованности тезиса, согласно которому утверждение рыночной
экономики предполагает в качестве своего предварительного условия
утверждение демократии. На первый взгляд парадокс состоит в том,
что в последние годы наиболее успешным переход к рыночной экономике был при авторитарных режимах. Можно со всей ответственностью утверждать, что рыночная экономика в принципе совместима
со всеми политическими режимами.
Иначе говоря, безоговорочно отождествляя понятия «рынок» и «демократия», забывают о том, что рынок и демократия не всегда и не обязательно идут рука об руку. Либерализм, в том числе и экономический, с
его апологией свободной конкуренции, самым тесным образом связан с
демократией. Но все же демократия не сводится к либерализму. Если
либерализм, взятый сам по себе, базируется на идеях приоритета и самоценности отдельно взятой личности, ее основополагающих правах и свободах, то демократия предполагает суверенитет или верховенство народа, политическое равенство всех граждан, приоритет воли большинства.
С определенной долей упрощения можно сказать, что либерализм
отдает предпочтение свободе перед равенством, а демократия равенству перед свободой. В последние десятилетия XIXXX вв. произошло органическое слияние этих двух начал: либерализм, равно как
и другие течения общественно-политической мысли, интегрировал
в себя идеи, принципы и ценности демократии.
Более того, в современных условиях либерализм в значительной
мере пронизан социальным началом, и его ни в коем случае нельзя
14.3. Д емократия как народовластие
отождествлять ни с классическим либерализмом, ни с сегодняшним
экономическим либерализмом чикагской школы. Тем более нельзя
отождествлять с этими последними демократию. Так что же понимается под демократией?
257
14.3. Демократия как народовластие
Необходимо иметь в виду следующий весьма важный, но не всегда
учитываемый момент. Как известно, термин «демократия» в дословном переводе с древнегреческого языка означает «народовластие»,
или «власть народа». В этом смысле важнейшим признаком демократии является признание народа каждой конкретной страны носителем верховной власти. Причем разные народы могут по-разному
трактовать содержание и формы этого народовластия. Имеются существенные разночтения в понимании демократии в античном мире
и на современном Западе. Почему же мы должны исключить разное
ее понимание в разных культурах и у разных народов в наши дни?
Чтобы положительно ответить на этот вопрос, достаточно взглянуть на политическую карту Западной Европы и Северной Америки.
Здесь базовые демократические ценности и принципы получили
практическое воплощение в разнообразных политических режимах,
соответствующих национально-культурным, историческим и иным
традициям стран и народов региона. Почему же нельзя допустить, что
народовластие у народов и стран других регионов, в том числе в России, может иметь иное содержание, иные параметры и конфигурацию, чем, скажем, у американцев, французов, англичан и др.?
Демократия продемонстрировала способность приспосабливаться
к различным национально-культурным условиям. Но при этом необходимо подчеркнуть, что привитие и институционализация демократических форм политической самоорганизации общества на
той или иной национальной почве отнюдь не может сводиться к механическому переходу готовых форм, принципов и институтов западной демократии.
Существуют нормы, ценности и институты, которые в силу своей
исторической и политико-культурной специфики не могут быть воспроизведены в чистом виде вне их первоначального контекста. В массиве национального сознания каждого народа имеются базисные,
врожденные элементы, определяющие сам дух, менталитет, характер
данного народа. Они не могут не накладывать родовую печать на его
политическую систему. Перспективы модернизации и демократизации в значительной степени зависят от состояния сознания народа,
258
Глава 14. Демократия в незападном мире
степени его готовности принять и реализовать основные принципы и
нормы рынка и политической демократии. Иначе говоря, необходимо, чтобы каждый народ созрел для соответствующих форм и механизмов политической самоорганизации. А это вещи, достигаемые в
результате длительного исторического опыта.
Напомним в этой связи, что формирование и институционализация рыночной экономики и особенно политической демократии на
Западе заняли несколько веков. Основными поворотными пунктами
этого длительного процесса стали Английская буржуазная революция середины XVII в., так называемая славная революция 1688 г.,
Война за независимость в США 17751783 гг., Великая французская
революция конца XVIII в. и серия буржуазных революций середины
XIX в. Если в США республиканский строй с либерально-демократическими институтами сформировался в конце XVIII в., то во Франции он окончательно сформировался только в конце XIX в.
Что касается Италии и Германии, то здесь демократия окончательно утвердилась только после Второй мировой войны, а в трех
южноевропейских странах Греции, Португалии и Испании с середины 1970-х годов. В Восточной Европе дорогу демократизации
открыли антитоталитарные революции конца 1980-х годов и развал
Советского Союза в 1991 г.
Демократия может утвердиться и институционализироваться на
конкретной национальной почве лишь в том случае, если общепринятые демократические ценности и нормы станут поведенческими
установками большинства населения. Чтобы стать действительным
демократом в собственном смысле слова, человек должен родиться,
вырасти, социализироваться в соответствующей социокультурной
среде. Природа человека такова, что он не может не идентифицировать себя с определенной культурой, традицией, с чем-то таким, что
вызывает в нем гордость за собственный язык, национальную символику.
Западные образцы государственности базируются на гражданском
обществе, в основе которого лежит принцип приватности и раздельности между разнообразными, зачастую конфликтующими частными
интересами. Идея демократии в ее евроцентристском понимании
зиждется на постулате, согласно которому индивид важнее группы.
Иное дело на Востоке. Если на Западе более актуален вопрос об индивидуальных правах и свободах, то в большинстве восточных стран
приоритет отдается групповым правам и интересам. Но правомерно
ли на этом основании утверждать, что демократический путь развития противопоказан этим странам?
14.4. Совместима ли демократия с незападными культурами?
Правильный ответ на этот вопрос предполагает поиски ответов на
целый ряд других вопросов. Прежде всего важно определить, что мы
конкретно понимаем под демократией и совместима ли она с коллективистским, солидаристским, групповым и иным началами, ассоциируемыми с Востоком, а с определенными оговорками и с Россией.
259
14.4. Совместима ли демократия
с незападными культурами?
Здесь следует подчеркнуть, что в принципе некорректно рассматривать восточные культуры как исключительно коллективистские, а
западные как исключительно индивидуалистские, ассоциируя при
этом первое начало исключительно с пассивностью и застоем, а второе преимущественно со способностью к развитию. Как представляется, коллективистское и индивидуалистическое начала, взятые
сами по себе, присутствуют во всех культурах, как в восточных, так и в
западных, но выражаются и проявляются они с разной степенью интенсивности. В этом смысле можно говорить лишь о преобладании
(а не о полной монополии или об отсутствии) в том или ином регионе
или стране того или иного начала.
Но дело не только в этом. Если вникнуть в сущность ценностей,
норм и установок демократии, то обнаружится, что в них в принципе
отсутствует какое бы то ни было противопоставление коллективизма
индивидуализму, солидаризма эгоизму, государственного вмешательства рыночному началу. В этом контексте немаловажный интерес для
нас представляет опыт Японии и некоторых других стран АзиатскоТихоокеанского региона.
По сей день не затихают дискуссии относительно того, насколько укоренилась демократия в Японии, и можно ли назвать институционализировавшуюся там политическую систему демократией в
общепринятом смысле слова. Это во многом объясняется характерным для японской демократии национальным колоритом, который действительно отличает ее от западных моделей демократии.
Более того, констатируя ее историческое своеобразие, специалисты говорят о существовании «демократии японского типа», которая представляет собой некий гибрид, возможно превосходящий
оригинал, т. е. западную модель, по своей жизнестойкости и продуктивности.
Анализ сущностных характеристик национального сознания народов Японии и других стран АТР свидетельствует о том, что в самой
базовой ткани их менталитета присутствуют те элементы, которые
260
Глава 14. Демократия в незападном мире
при соответствующих условиях готовы к восприятию и воспроизводству ценностей и отношений рынка и политической демократии.
Остановимся на некоторых из них. К примеру, в японский национальный менталитет входят такие компоненты нравственного кредо
конфуцианства, как человеколюбие (жэнь), чувство долга (и), уважение к старшим (сяо), преданность (чжун), соблюдение норм общественных, внутрисемейных и групповых отношений. Хрестоматийной истиной стало признание большинством специалистов в качестве
важной особенности японской политической культуры приверженности японцев групповым, коллективистским и иерархическим нормам и ценностям.
В Японии синкретическое соединение морально-этического учения Конфуция и важнейших элементов синтоизма и буддизма составляет основу того феномена, который принято называть «японским
духом». По мнению некоторых исследователей, приверженность этим
принципам позволила превратить каждого японского работника в
«самурая XX века», действующего точно и энергично в соответствии с
поставленной целью. Именно этот принцип стал одним из факторов
экономического взлета Японии. Синтез японского духа с западным
техническим гением по формуле «японский дух западная техника»
вылился в «японское чудо», выдвинувшее Страну восходящего солнца на первые роли в мировой экономике.
Симптоматично, что, учитывая эти и множество других особенностей, ряд авторов называет японскую экономическую систему «некапиталистической рыночной экономикой Японии». Один из важнейших принципов этой системы состоит в том, что все члены фирмы
связаны между собой узами взаимных обязательств в своего рода «семью». Как пишет профессор Техасского университета Дж. Элстон,
«быть членом семьи значит руководствоваться принципом, согласно которому семья предполагает взаимную ответственность
всех за благополучие каждого».
Эта ответственность распространяется не только на рабочего, но
и на менеджера, который, как «старший брат», должен заботиться о
своих подчиненных. Более того, здесь группа важнее, чем отдельно
взятый индивид. Считая, что все члены «семьи» в неоплатном долгу
перед ней, как сыновья перед матерью, японцы стремятся укреплять
гармонию внутри группы, для чего широко практикуют систему продвижения по службе и оплату труда по старшинству.
В японской политике на общенациональном уровне сильны процедуры и механизмы согласования интересов и принятия решений,
которые весьма напоминают корпоративистские. Это способствует
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]