Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политика российского правительства в миссионерской деятельности в Поволжье и Приуралье. Век XVIII. Монография
.pdf
духовного собрания должны были избираться из числа казанских
мулл. На деле же муфтий назначался царем, а члены собрания –
оренбургским генерал – губернатором. Такое формирование
Духовного управления мусульман на основе принципа назначения
царским правительством вызывало недовольство верующих.
Правительство было вынуждено продекларировать принцип
выборности. Этот принцип был закреплен в законе 1793 года, но
фактически не исполнялся.
Екатерина II через генерал-губернатора Оренбурга О.А.
Игельстрома поддерживала связь с Мухамеджаном Хусаиновым,
прислушиваясь к его предложениям при выработке общей политики
по отношению к исламу. Исследователь Е.А. Вишленкова в этой связи
пишет, что «духовные лица из казанских татар должны были
пресекать влияние персидского и турецкого духовенства на
кочевников. Российские муллы должны были убедить мусульманкочевников в том, что Россия не является исключительно
христианской страной. Это империя, где интересы всех исповеданий
соблюдены»
212
. Этой задачей и занимался Мухамеджан Хусаинов.
Правительство проявляло большую заинтересованность в
лояльности муфтия и не скупилось на всякие личные награды, а также
льготы членам их семей. Мухамеджан Хусаинов помимо
значительных денежных премий получил в исключительном порядке
право покупки башкирских земель и заселения их крепостными
крестьянами. Не случайно поэтому местное население видело в
высшем мусульманском духовенстве прежде всего царских
чиновников.
Назначение на должность первого муфтия Мухамеджана
Хусаинова стало жестом, свидетельствовавшим, что самодержавие с
самого начала стремилось сделать Оренбургское духовное собрание
«ручным». Бывший до этого «главным ахуном» среди мусульман,
Хусаинов активно содействовал привлечению на сторону России
«начальников и салтанов киргизских»
указом от 21 ноября 1786 г. он был освобожден «от всякой личной
подати»
214
. Обязанный царскому правительству своим положением,
213
. За свои заслуги именным
212
Вишленкова Е.А. Духовная школа в России первой четверти XIX
века. – Казань, 1998. – С. 127.
213
П С З - 1. - Т. 22. № 16400. - С. 604.
214
Там же. - Т. 23. № 16897. - С. 164.
81
деньгами и привилегиями муфтий, без сомнения, служил ему верой и
правдой, оставаясь в должности до своей смерти в 1824г.
Идя на ряд уступок татарскому дворянству и татарскому
купечеству, разрешив строить мечети и открывать при них мектебе,
правительство приступает к подготовке более квалифицированных
миссионерских кадров, овладевших не только теорией и практикой
этого дела, но и усвоивших быт, нравы и язык туземного населения. С
этой целью в 1798 г. в Казани открывается Духовная академия.
Таким образом, эволюция политики правительства Екатерины
II по отношению к нерусскому населению края в виде уступок
татарским купцам и духовенству и ослабления христианизации
крепостных крестьян в конце XVIII века обусловливалась стремление
наградить татарских купцов и мулл, с одной стороны, и боязнью
новых выступлений населения Поволжья и Приуралья - с другой.
Необходимо принять во внимание и активизацию внешней политики
правительства, направленную на захват и интеграцию новых
территорий в Казахстане и Средней Азии.
Татарские муллы и купцы, показав себя верными защитниками
крепостничества в подавлении крестьянской войны 1773-1775 гг.,
оказались нужными имперским структурам людьми. Они
способствовали активизации экономического и политического
влияния России на казахов, киргизов, узбеков и т.д., так как знали быт,
язык народов благодаря общности религии.
Несмотря на манифест от 17 марта 1775г. и грамоту от 1783 г.,
правительство относилось ко всему, связанному с исламом, крайне
настороженно; многие вопросы оставались юридически не
разработанными. Местные муллы и муэдзины по закону являлись
служилой категорией населения, т.е. все их права и обязанности были
только должностными, а не наследственными. Они официально не
причислялись к духовному сословию и оставались в том сословии, к
которому относились до избрания на должность. Центральные власти
сознательно тормозили становление духовно – корпоративной элиты
мусульманских народов, способной, по их мнению, генерировать
политико-сепаратистские идеи
215
.
Конечно, образование Оренбургского магометанского
духовного собрания не привело к ликвидации православной
215
Ислам на территории бывшей Российской империи: Энцикл.
словарь. – М. / Отв.ред. Прозоров С.М. - Вып. 2. - С. 68.
82
миссионерской деятельности среди мусульман. В конце 1788 г. –
начале 1789 г. произошли волнения башкир, вызванные действиями
миссионеров в Троицком и Челябинском округах. Опасаясь новых
выступлений, 7 февраля 1789 г. секретным указом власти прекратили
миссионерскую деятельность православной церкви, а ее проповедники
были отправлены для предотвращения слухов о том, что «якобы,
живущих в Челябинском и Троицком округах башкир хотят насильно
крестить, отчего они пришли в беспокойство, посылку в иноверческие
селения проповедников остановить впредь до указа»
216
. Однако в
Казанской, Нижегородской, Астраханской, Рязанской, Тобольской,
Иркутской, Вятской, Томбовской епархиях проповедники были
сохранены. Деятельность проповедников была отменена только в мае
1800 года
217
.
Учреждение Оренбургского собрания было значительным
шагом вперед в деле защиты прав мусульман Поволжья и России в
целом. Оно ознаменовало конец более чем двухсотлетней эпохи в
истории мусульман России, когда светские и духовные власти могли
разрушать мечети, не запрещать их строить и репрессивными мерами
добиваться массовой христианизации людей. Вместе с тем принципы
организации и функции собрания существенно искажали
традиционные принципы устройства мусульманских общин. Муфтий
не избирался мусульманами, а назначался иноконфессиональным
носителем высшей светской власти, но в то же время имел право
издавать фетвы (письменно изложенные решения по вопросам веры и
внутренней жизни общин). Кадии избирались в течение 70 с лишним
лет, но они представляли только казанских мусульман и имели лишь
совещательный голос при муфтии. Искажением мусульманских
порядков являлся введенный императрицей принцип утверждения
ахунов и имамов, традиционно избираемых общинами без какого –
либо дальнейшего утверждения
218
.
Характеризуя значение фигуры муфтия, Ислаев Ф.Г. отмечает:
«Несмотря на ограниченность полномочий муфтията само его
создание свидетельствовало о том, что в России началось создание
216
НАРТ. Ф. 4. Оп. 22. Д. 3. – Л. 1-1 об.; Полное собрание….- Сер.
I. – Т. 20. – С. 1167.
217
П С З – 1. – Т. 20. - С. 580-581.
218
Фаизов С.Ф. Ислам в Поволжье. VIII-XX вв.: очерк истории. –
М., 1999. - С. 27.
83
официально признанного исламского центра. Дальнейшая
конкретизация деятельности муфтията отныне зависела не столько от
центральной власти, которая уже проявила добрую волю, сколько от
действий первого муфтия, работоспособности его аппарата и
взаимодействия с местной губернской властью и мусульманскими
священнослужителями»
219
.
Тем не менее, именно в конце XVIII в. реформы дали толчок
структуризации и бюрократизации мусульманского духовенства. С
этого времени «указной мулла» стал званием и профессией и началось
юридическое оформление мусульманского духовенства как
привилегированной прослойки, вплетенной в государственные
структуры
220
.
Оренбургское духовное собрание являлось центральным
управлением мусульман наподобие Синода русской православной
церкви. В 1878 году это собрание было преобразовано в Духовное
управление по заведованию лицами мусульманской веры
221
.
Таким образом, с образованием Оренбургского собрания было
положено начало правовому отождествлению христианского
духовенства и мусульманских имамов, никогда не являвшихся
духовными лицами и не способных образовать иерархию, ведь члены
мусульманских общин и имамы различаются только степенью знания
священного Корана и Сунны; соответственно, источником авторитета
имамов, ахунов и муфтиев являются их знания и преданность вере.
Р.А. Шайхиев справедливо замечает, что в конце XVIII в. «был
предпринят первый опыт создания иерархии мусульманских
служителей культа в России (наподобие христианской иерархии) и
превращения мударисов, мулл и других служителей культа в
государственных чиновников без казенного содержания. Муфтий и
члены Духовного собрания получали жалованье, как государственные
чиновники»
конфронтации к терпимости. – Казань, 2001. - С. 206.
словарь. – М. / Отв.ред. Прозоров С.М. – Вып. 2. - С. 68.
Россия, - М., 2004. - С. 224.
татарского общества в XVII – XIX вв. // Духовенство и политическая
жизнь на Ближнем и Среднем Востоке. - М., 1985. – С. 188.
222
.
219
Ислаев Ф.Г. Ислам и православие в Поволжье XVIII столетия: от
220
Ислам на территории бывшей Российской империи: Энцикл.
221
Мизун Ю.В., Мизун Ю.Г. Тайны земли русской // Ислам и
222
Шайхиев Р.А. Роль мусульманского духовенства в жизни
84
В.Г. Садур отмечает, что создание муфтията стало
«поворотным пунктом во внутренней политике России по отношению
к мусульманству, так как с этого времени насильственные методы
обращения в православие и меры экономического принуждения
больше не практиковались»
223
.
Рассматривая проблему взаимоотношений царской власти и
мусульманского духовенства с конца XVIII в., Д.Ж. Валеев отмечает,
что если до 1789 г. лидеры мусульманского движения (Батырша и
другие) защищали интересы мусульман от экспансии Русского
государства, то после муфтии отстаивали имперские интересы
православного самодержавного государства, что противоречило
канонам ислама. Создавая Духовное управление мусульман в Уфе,
царизм преследовал стратегическую цель – установить
идеологическое господство не только над мусульманским населением
Поволжья и Урала – татарами и башкирами, но и Казахстана, а также
Средней Азии. Поэтому во главе этого Духовного управления
ставились люди не столько преданные исламу, сколько проверенные в
борьбе с мусульманами и угодные имперской политике
224
.
Очевидно, что сумма условий, на которых государство
согласилось, учреждая общероссийское мусульманское учреждение,
должна была в первую очередь отвечать интересам управления
мусульманами как политически значимым сословием Российской
империи. Вместе с тем, несмотря на значительное расхождение
интересов управляющих и управляемых, Духовное собрание, по
оценке Фаизова, было способно осуществлять позитивную миссию
как информированный и компетентный ходатай в интересах
мусульманских общин, позитивно влияло на межконфессиональную
политику царского правительства
225
.
С конца XVIII в. мусульманские служители культа получили
ряд правительственных льгот. Указом от 17 декабря 1796 г.
Таврическое духовенство навсегда освобождалось от всяких податей и
налогов. «В прочих же губерниях, - писалось в указе, - магометанское
духовенство состоит в подушном окладе и подвержено повинностям
223
Садур В.Г. Мусульмане в СССР: история и современность // На
пути к свободе совести. – М., 1989. – С. 424.
224
Валеев Д.Ж. Указ. соч. - С. 43-46.
225
Фаизов С.Ф. Ислам в Поволжье. VIII-XX вв.: очерк истории. –
М., 1999. - С. 28.
85
оного, а только приходы, по добровольным общественным
приговорам, освобождают свои духовные чины от таких повинностей,
принимая оных на себя»
226
. В последующем высшие иерархи и их
дети, прослужившие двадцать лет, были уравнены в правах с
дворянским сословием. Всеми этими льготами высшее мусульманское
духовенство стало пользоваться тогда, когда правительство
убедилось, что оно стало надежной его опорой.
Православная церковь расценивала создание муфтията
вынужденным шагом по пути устранения межрелигиозных
конфликтов. Н.И. Ильминский в своем письме Победоносцеву писал:
«Русское муфтийство с магометанским собранием выдумала
Екатерина II по соображениям политическим и в свое время без
сомнения основательным и полезным, по образцу православных
архиереев с консисториями»
227
.
В годы правления председателя Духовного собрания М.
Хусаинова начинает формироваться новое мусульманское
духовенство и торговая буржуазия. Поэтому в конце 1781 г. была
основана Казанская ратуша – хозяйственно-административный орган
татарского купечества. Это был орган татарского слободского
самоуправления, который решал сословные вопросы, выдавал
паспорта, выступал в качестве суда, собирал налоги и составлял
списки рекрутов. Ратуша способствовала объединению татарского
торгового капитала и экономическому росту татар
228
. В целом
становление торговой татарской буржуазии содействовало развитию
религиозно-правовой структуры мусульман Поволжья и Приуралья.
Впервые в татарском обществе Г. Курсави (1776-1812) выступает с
идеей иджтихада
229
.
226
П С З – 1. - Т. 1. № 564. – С. 253.
227
Письма Ильминского к Победоносцеву. – Казань, 1898. - С. 65-
66.
228
Гилязов И.А. Татарские слободы города Казани во второй
половине XVI – середины XIX вв. // Татарские слободы Казани: очерки
истории. – Казань, 2002. – С. 68.
229
Кемпер М. Между Бухарой и Средней Волгой: столкновение
Абд Ан-Насра Ал-Курсави с улемами традиционалистами // Мир ислама,
1999. № 1 / 2. – С. 166-167.
Иджтихад (араб.- старание, усердие)- принцип самостоятельного
суждения по религиозным и правовым вопросам.
86
На рубеже XVIII – XIX вв. появляется необходимость
пересмотра религиозной догматики, ее модернизации. Согласно З.И.
Левину: «Суть религиозного реформаторства XIX – начала XX в. –
переосмысление традиционных представлений под лозунгом возврата
к первоосновам религиозной доктрины или религиозно-философского
учения с позиций рационализма через очищение от многовековых
наслоений и искажений, через их «заземление» (социализацию,
ориентацию на человека) и укрепление основ вероучения в
современных условиях»
230
. Тем не менее, можно предположить, что
Магометанское Духовное Собрание старалось ограничить
деятельность религиозных мыслителей.
Нельзя отрицать роль Духовного собрания в воспитании
верующих в духе общечеловеческих принципов ислама, согласно
которым осуждались зависть, жадность, клевета, запрещалось
употребление спиртных напитков, одобрялось милосердие, терпение,
трудолюбие и бережное отношение к природе.
М. Хусаинов предложил создать мусульманское училище при
Императорском Казанском Университете и в Оренбурге под
наблюдением генерал-губернаторов. По проекту, в этом высшем
учебном заведении для мусульман наряду с религиозными науками
предусматривалось преподавать светские дисциплины: арифметику,
географию и др. Предполагалось ввести изучение персидского,
арабского, турецкого и татарского языков. Муфтий считал, что знание
русского языка для духовенства обязательно. В этом проекте он
предлагал создание Восточной типографии, которая печатала бы
религиозную литературу, в связи, с чем был готов передать
предполагаемому медресе собственную библиотеку. По проекту М.
Хусаинова, лучшие выпускники медресе могли поступить в Казанский
университет. При этом муфтий настаивал на том, чтобы студенты –
мусульмане были уравнены в правах с православными
231
.
Полноценное религиозное образование российские
мусульмане до середины XIX в. могли получить только в
Мавераннахре, где никогда не прерывались культурные традиции и
230
Левин З.И. Общественная мысль на Востоке. Постколониальный
период. – М., 1999. – С. 45.
231
Вишленкова Е.А. Петр Кондарев: «Магометанам необходимо,
по-моему, особенно Высшее училище…» (Проекты реформы
мусульманской школы первой четверти XIX в.) // Эхо Веков № 3-4, 1998.
– С. 30-31.
87
куда татары имели возможность съездить. Получаемое ими в Средней
Азии образование было чисто религиозным и долгое время оно
удовлетворяло нужды мусульманского общества России. До конца
XVIII в. мусульмане не занимались ремеслом, это им было запрещено.
Поэтому не было необходимости в передаче навыков ремесла.
Система государственного высшего образования была уничтожена с
падением Казанского ханства. Существовали начальные училища –
медресе и мектебе, местные имамы обучали мальчиков, а их жены
учили девочек. Только небольшая часть татар могла позволить своим
детям продолжить обучение в Средней Азии. С середины XVIII в.
татарские медресе и мектебе легализируются, хотя уровень знаний
остается прежним.
Таким образом, муфтий еще в XVIII в. стремился к реформе
мусульманского образования, но это противоречило
конфессиональной политике, проводимой Российским
правительством, которая была направлена на решение других задач.
Надо отметить, что вторая половина XVIII столетия – время
заметных перемен в области религиозного просветительства и
народного образования в мусульманской, прежде всего, татарской
среде. В типографии Российской Академии наук был напечатан
арабский текст Корана (1787 г.), в Казани открылись Апанаевское,
Ахундовское и Амирхановское медресе (1771 – 1780 гг.), в Казани,
Астрахани и Тобольске были учреждены татарские школы (1799 г.),
мектебе при мечетях действовали уже повсеместно. По сведениям
Д.М. Исхакова, к началу 1860-х гг. сеть конфессиональных школ,
мектебов и медресе в Волго-Уральском регионе насчитывала 1482
заведений
232
. То, что при каждой мечети действовала начальная
школа (мектебе) или повышенная (медресе) говорит о том, что мечети
были центром не только религиозной, но и практически всей духовной
жизни мусульман и сыграли большую роль в распространении
образования.
Резкое увеличение числа рукописных письменных источников
и их авторов, диверсификация их жанров наблюдаются в конце XVIII
в., когда формируются зачатки татарской теоретической мысли,
происходит возрождение школы и образования.
232
Исхаков Д.М. Феномен татарского джадидизма: введение к
социокультурному осмыслению. – Казань, 1997. - С. 26.
88
С 1804 г. берет свое начало история Казанского университета,
давшего России и татарскому народу многих известных ученых и
деятелей культуры. Мусульмане получили разрешение на издание
религиозной литературы (1800 г.), и в Казани начала действовать
национальная типография (1801 г.). С 1801 по 1829 год она издала
свыше 290 тысяч книг религиозного и светского содержания,
насчитывавших 93 названия, среди них – 43175 экземпляров
Корана
233
.
Наиболее популярными произведениями того времени
являлись «Иман шарты» (Азбука с приложением условий веры – 52
700 экз.), Коран и его суры, Гафтияк (седьмая часть Корана,
содержащая наставления – 21 300 экз.). Среди выпускавшихся
изданий значительное место занимали учебные книги, применявшиеся
в медресе. Это «Истуани», «Субат аль-гаджизин», «Фавз ун-наджат»,
«Сайф уль-мулюк», «Пиргули». Издавались также классические
произведения тюркской литературы – «Кыйса-и-Йосиф» Кул Гали,
«Кыйса-и-Кисекбаш», «Рисале-и-Гализе» Таджетдина Ялчыгола,
«Бедавам китабы» и др. Если в первой четверти века преобладали
религиозная, религиозно-дидактическая литература и книги для
начального образования, то во второй четверти издается и литература
по праву, философии, поэзия
234
.
Предпринимаются меры по созданию письменности для
бесписьменных финно-угорских народов и чувашей. Стало
налаживаться книгопечатание на восточных языках арабским
шрифтом. На основе русской орфографии издаются первые
грамматики, появились переводы «Начатков христианского учения»,
Евангелий. Стали открываться сельские приходские училища.
В 1802 г. из Петербурга в Казань переводится восточная
типография, дается разрешение на издание и распространение
мусульманских книг в районах с мусульманским населением. В итоге
Казань становится главным очагом распространения мусульманской
литературы на территориях Казахстана, Средней Азии, Кавказа. Все
это свидетельствовало об изменении статуса ислама.
По оценке Д.М. Исхакова, «в первой половине XIX века у
татар начинает складываться национальная информационная сеть,
233
Каримуллин А.Г. У истоков татарской книги. – 2-е изд. – Казань,
1992. – С. 122-123.
234
Там же. – С. 122-144.
89
которую в силу ее специфики» уместнее будет называть
«мусульманской». Эта сеть состояла из книгоиздательского дела и
религиозной конфессиональной системы образования
235
. С мнением
Исхакова, особенно в силу самой постановки вопроса о национальной
сети, можно было бы согласиться, если бы не существование со
второй половины XVIII века информационной сети Оренбургского
магометанского собрания, активно функционировавшей в форме
переписки религиозного центра со всеми мусульманскими
(преимущественно татарскими) регионами. Переписка была
публичной: фетвы и известительные письма зачитывались на
собраниях мусульман, письма с мест обсуждались на заседаниях
Собрания; религиозный центр собирал информацию с мест и
распространял ее вместе с информацией управленческого свойства.
Как сбор, так и распространение известий носило системный,
постоянный и динамичный характер, то есть религиозный центр
обладал всеми функциональными качествами татарского
национального информационного центра. Активное живое общение
приезжавших из самых разных регионов в Оренбург и Уфу имамов,
муэдзинов, преподавателей мектебов и медресе, ходатаев от общин
составляло важную часть информационного поля, созданного
Собранием, обогащало и стимулировало деятельность «бумажной»
информационной сети
236
.
В это же время происходят качественные сдвиги в развитии
исламской и татарской общественной мысли. В области философии,
богословия, социально-этических представлений все больше
ощущается необходимость обновления, освобождения от схоластики.
Поэт и мыслитель Г. Утыз-Имяни (1754-1834) посвятил проблеме
модернизации общественного сознания свое основное сочинение под
характерным названием «Мухиммат аз – замани» («Признаки
времени»). Его последователь Абу-Наср аль-Курсави (1776-1812),
«гений исламской философии»- по определению видного
просветителя Джамалютдина Валидова, первым в Поволжье выступил
с критикой схоластики, подпитываемой традицией калама
235
Исхаков Д.М. Указ. соч. - С. 7.
236
О характере переписки Собрания, отразившемся в его архиве,
см. письмо муфтия Ризауддина Фахретдина в защиту архива Собрания от
11 января 1925 г.: Р. Фахретдин. Открытое письмо Исполнительному
комитету Уфимской губернии, молодым людям из татар и всем
руководящим товарищам // Идел. 1991. № 8-9. - С. 96-97.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]