Политика российского правительства в миссионерской деятельности в Поволжье и Приуралье. Век XVIII. Монография

За ширмой «заботы» о безопасности граждан скрывалось беспокойство о целостности Российской империи и сохранении самодержавия. Екатерина II понимала, что спокойствие многоэтнического государства в немалой степени зависит от межконфессиональной стабильности. Добиться последней можно было лишь предоставив представителям различных конфессий возможность свободного отправления культов. Продекларировав эту свободу, императрица принципиально не нарушила монополию православной церкви.

Систематическое давление на мусульман в доекатериненский период, да и во время правления Екатерины II привело к массовому сопротивлению нерусских народностей Поволжья и Приуралья. Национально-религиозные мотивы сомкнулись с социально­экономическими. Это стимулировало рецидив антигосударственных настроений. Озлобленные религиозными гонениями, произволом царских чиновников, крестьяне, как крещеные, так и некрещеные, примкнули к отрядам Е. Пугачева, приняв активное участие в уничтожении правительственных учреждений, чиновников, в захватах и погромах помещичьих имений.

Одной из главных причин успеха Пугачева стало обращение не к какой-то одной социальной группе, а к широкому спектру категорий недовольных, обнаружив в их жалобах, обидах и стремлениях много общего. Основной чертой его призывов явилось обещание восстановить ту простую, справедливую и персонализированную службу, которая, начиная с Петра I, постепенно заменялась безликими, чуждыми бюрократическими процедурами. Пугачев вовсе не отказывался от самодержавной власти: его импровизированные «государственные учреждения» возглавлялись Военной коллегией, тогда как сам он жаловал самым верным сторонникам имения и даже крепости. Ключевой момент притягательности Пугачева – отрицание секуляризма в церкви и государстве и кампания ненависти против знати с ее западным образом жизни.

Самая разрушительная в истории России крестьянская война сконцентрировала в себе и отразила не только социальное, но и религиозное недовольство многих сословий российского общества; участие в ней мусульман и новокрещен выразилось в более широкой форме, чем в войне под руководством С.Т.Разина. «Просвещенная» монархия Екатерины II почувствовала необходимость свести к минимуму религиозную мотивацию социальных протестных движений.

После подавления Крестьянской войны 1773 – 1775 гг. царизм обещает мусульманам свободу вероисповедания, прекращение преследования ислама. С этого времени начинается строительство мечетей, медресе, издание арабских текстов Корана. Екатерина II, приехав в Казань, лично дает разрешение на постройку первой каменной мечети, так как все мечети до этого были здесь разрушены по приказу правительства. Население Поволжья и Приуралья начинает воспринимать императрицу как заступницу мусульманства.

После подавления восстания крестьян в 1776 г. купечество получает право торговли по всей России, в 1782 г. создан орган самоуправления – Казанская татарская Ратуша, в 1784 г. мурзы уравниваются в правах с русским дворянством, в 1788 г. учреждено Духовное собрание мусульман в Уфе. Таким образом, в конце XVIII века сложились условия для признания ислама «терпимым вероисповеданием», а не гонимой религией.

Главным фактором, лежавшим в основе нововведений Екатерины II в сфере межконфессиональных и межнациональных отношений, было ее стремление создать «законную монархию», то есть такую монархию, в которой воля монарха сочеталась бы с волей подданных через систему авторитетных законов и учреждений. Идея такой монархии находилась в русле общеевропейской идеологии просветительства и явилась преломленным воплощением в жизнь доктрины «просвещенного абсолютизма».

Однако татары продолжали жаловаться на свое тяжелое положение. Как в прежних прошениях в Сенат, так и в поданных в 1795 г., они указывали «на тягостное изнурение и бедность от употребления к тем работам, которые соединены с потерянием и повреждением людей и лошадей, при подъеме на сани и при спуске деревьев, и с чувствительными их убытками от найма дорогими ценами, на место убитых, других из посторонних, от долговременного незачета заработанных ими денег, от переезда или перехода в Казань из отдаленных губерний, и что от высылки на работу почти всех молодых и здоровых людей остаются в селениях только малые и старые.» Следовала просьба освободить от всех казенных податей и рекрутских наборов, обязываясь за это, уже без всякой платы, рубить корабельные леса и доставлять их на казенных барках далее обыкновенных пристаней, а именно до г. Рыбнаго (Рыбинска)

Государственная школа тоже оказалась чуждым элементом в местной этнокультурной среде, вызывая у населения ассоциации с рекрутской повинностью. Осознание самоценности других культур, религий и языков не сочеталось с господством средневековой крепостнической идеологии с соответствующими педагогическими практиками.

Один из очевидцев описывал свои впечатления так: «Если на беду детей к ним попадает усердный учитель, он хватает палку и преподает урок, нанося кровавые шрамы на «бестолковых» головах маленьких инородцев или обрывая уши, не внимающие властной речи господствующей народности, приносящей этим дикарям высшую культуру»

В 1783 г. был издан манифест по случаю присоединения к России Крыма. В манифесте разрешалось строить не только мечети, но и открывать при них школы. Отменялось насильственное крещение

Рост крепостей на юго-востоке России и ослабление политики насильственной христианизации в XVIII в. свидетельствовало о том, что целью российского правительства в то время было завоевание Средней Азии

Примером двойного стандарта в политике является указ Сената от 2 августа 1770 г. «О переведении новокрещеных мурз и татар в другие селения, для разлучения их от последователей магометанского закона»

Во второй половине XVIII в. вышел ряд законодательных актов о назначении на должность, определении должностных окладов и предоставлении привилегий различным представителям мусульманского духовенства

Назначив муфтием и членами муфтиата верноподданных лиц из высшего мусульманского духовенства, правительство, опираясь на мусульманское духовенство и татарских мурз, тоже получивших уступки в виде уравнения в правах с русским дворянством, использовало эту религиозную организацию мусульманского духовенства для укрепления контроля над мусульманами и усиления позиций в своей восточной политике.

Значительную роль в осуществлении планов правительства сыграл именной указ от 28 января 1783 г. «О дозволении поданным магометанского закона избирать самим у себя ахунов»

Деятельность Духовного собрания и управлений была подчинена государственным приоритетам. Они должны были контролировать священно - служителей и проводить в жизнь постановления правительственных структур. Как правило, большинство муфтиев верой и правдой служили власти. В качестве главной задачи собранию вменялась кадровая политика «дабы к исправлению духовных должностей магометанского закона усмотрены были люди в верности надежные и доброго поведения»

Перед Оренбургским духовным собранием были поставлены задачи контроля над строительством и ремонтом мечетей; деятельностью мусульманского духовенства; преподаванием в мектебе и медресе; разрешения споров о разделе наследства на основе законов шариата; регулирования семейно – брачные отношения среди мусульманского духовенства и ведения метрических книг.

С учреждением Оренбургского магометанского духовного собрания функции и права «указных мулл» были расширены,

Необходимо подчеркнуть, что уступки правительства касались, как правило, имущих классов татарского населения. Что же касается татарского крестьянства, то оно по-прежнему испытывало гнет мурз и чиновников. Учрежденное Духовное собрание представляло собой одну из ветвей российского бюрократического аппарата, со всеми свойственными ему атрибутами. Так, указом от 20 апреля 1789 г. ему было ассигновано 900 рублей на содержание секретаря, канцелярских и прочих служителей

На основе Манифеста 1783 г. кандидатура оренбургского муфтия утверждалась царем. Первым на этой должности был утвержден уроженец Сеитовой слободы Мухамеджан Хусаинов. Муфтий имел трех помощников. Из письма Н. Ильминского к обер­прокурору Святейшего Синода К.П. Победоносцеву можно составить представление о кандидатурах, которые подбирались на должность муфтия: «Для нас, т.е. миссионеров, вот что подходяще было бы: чтобы в русском разговоре муфтий путался и краснел, писал бы по­русски с порядочным количеством ошибок, трусил бы не только губернатора, но и всякого столоначальника»