Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Политика российского правительства в миссионерской деятельности в Поволжье и Приуралье. Век XVIII. Монография
.pdf
(метафизической философии ислама). Аль-Курсави считал, что не
только муллы, но и каждый член общины должен чувствовать себя
способным к иджтихаду (толкованию догматов веры)
237
.
Получили развитие исторические, философские знания и
другие науки. В конце XVIII в. Х. Муслими и Т. Ялчигул написали
сочинение по истории Волжской Булгарии. В работах Ялчыгула
рассматривались вопросы литературы, народной медицины,
мусульманского права. Свой вклад в изучение средневековой
литературы внес Г. Утыз Имяни. Он исследовал, в частности,
знаменитую поэму булгарского поэта XIII в. Кул Гали «Кыйсса-и
Йусуф» («Сказание о Йусуфе»). Его перу принадлежало также немало
трактатов по философии, мусульманскому богословию
238
.
Некоторые исследователи считают, что исходя из
необходимости повышения безопасности и мобильности общин в
среде татарского духовенства с середины XVIII в. появляются идеи
религиозного реформаторства
239
. Татарская общественная мысль, ее
светское направление, питавшее идеологию освободительного
движения, постепенно переносит акценты на мирные, культурнопросветительские пути и методы национального возрождения,
открывающиеся в результате изменения стратегии самодержавия в
отношении российских мусульман
240
.
По мнению Д.М. Исхакова, это привело к тому что «В
середине XVIII в. среди татар усилились идеологические поиски.
Одним из проявлений этих поисков стало движение муллы Мурата.
Возникнув около 1771 г., это учение было направлено на
«обновление» ислама. Учение муллы Мурата, возникшее накануне
крестьянской войны 1773-1775 гг., по мнению Д.М. Исхакова являлось
разновидностью милленаризма
241
и было «возрожденческим», хотя
237
Юзеев А.Н. Некоторые вопросы ислама в трудах А. Курсави и
Ш. Марджани // Исламо – христианское пограничье: итоги и перспективы
изучения. - Казань, 1994. - С. 153-160.
238
Притворов А.П. Tartarica. –Казань – Москва – Санкт-Петербург,
2005. – С. 454.
239
Юзеев А.Н. Татарская философская мысль конца XVIII – XIX вв.
– Казань, 2001. - С. 3.
240
Очерки истории татарской общественной мысли. – Казань, 2000.
– С. 85.
241
Милленаризм – от лат. Millennium учение о последнем
тысячелетнем рае перед концом света.
91
оно исходило из того, что для татар необходимо создать новую
религию из всего лучшего, что есть во всех мировых религиях, на
самом деле речь шла об «обновлении» именно ислама»
242
.
Религиозная психология сельского населения (татарское
население в XVIII в. было в основном сельским) и городских низов,
как правило, принимает форму «народного» ислама, соединяющего в
себе исламские постулаты с некоторыми народными обычаями и
этническими особенностями. А слой феодальной аристократии и
интеллектуалов, которые, как правило, являются носителями
систематизированного, теоретически организованного религиозного
знания, так называемого книжного ислама, у татар в этот период был
незначительным.
Несмотря на то, что общество развивалось в рамках
традиционных структур, функционирующих на религиозной основе, в
массовом сознании, безусловно, произошли определенные изменения.
Единство мусульманского мира в этот период у татар понималось не
только в религиозном смысле, но и в социально-политическом, так что
эта идея сыграла значительную роль в формировании политического
сознания народа, являясь знаменем многих политических движений,
объединительной силой. Об этом наглядно свидетельствуют народные
выступления под руководством Батырши и муллы Мурата в 50-60-е гг.
XVIII в. Ислам практически выполнял функции идеологии до той
поры, пока не сложились условия для современных форм
национально-освободительного движения и национальной
самоидентификации народа. Освободительные идеи участников
восстания хотя и были облечены в религиозные формы, были по
существу лишены религиозной ограниченности. Например, мулла
Мурат считал, что лучшим средством объединения народов для
освободительной борьбы является создание новой религии из всего
лучшего, собранного со всех мировых религий
243
.
В татарском обществе в XVIII веке наметился поворот к
началу модернизации, но общественное сознание развивалось в
тесной связи с традиционными исламскими представлениями и
идеями. С другой стороны, структурные изменения в обществе,
242
Исхаков Д.М. Об идентичности волго-уральских татар в XVIII
вв. // Ислам в татарском мире. – Казань, 1997. – С.26.
243
Исхаков Д.М. Об идентичности волго-уральских татар в XVIII
вв. // Ислам в татарском мире. – Казань, 1997. - С. 37-38.
92
связанные с проникновением в Россию буржуазных отношений,
обусловили общее направление социально-экономического развития
по капиталистическому пути, что в свою очередь предполагало
существенные изменения в массовом сознании. Общественная и
философская мысль конца XVIII - начала XIX вв. отражала именно эту
двойственность общественного сознания как результат
взаимодействия двух направлений – осознания необходимости
радикальных идейных изменений и мощного консервативного
фактора – силы традиций, ислама. В этих условиях новые взгляды,
концепции и нормы могли быть осмыслены только сквозь призму
ислама в привычных для народа образах и понятиях, поэтому
единственно приемлемой формой новой идеологии у татар в этот
период могли быть религиозные реформаторские идеи в рамках
традиционной религиозной идеологии.
Г.Курсави, Г.Утыз-Имяни, Ш.Марджани, К.Насыри стали
основоположниками реформаторского движения не только у татар, но
и на всем мусульманском Востоке. О татарских религиозных
реформах известный ученый А.Беннигсен писал, что «они были
одними из первых мусульманских мыслителей, много раньше арабов,
турок, иранцев или индусов объявившими о праве каждого верующего
искать в Коране и Хадисах ответа на все вопросы политического,
социального и религиозного порядка. Их влияние на развитие
реформаторского движения, не только в России, но и во всем
мусульманском мире, было совершенно исключительным по
важности. Именно благодаря их деятельности, плохо известной на
Западе и игнорируемой самими мусульманскими историками, ислам
перестал быть препятствием к прогрессу, и был очищен путь к
реформам в других областях: языка, просвещения и политической
организации»
244
.
Главное достижение этих мыслителей – это переосмысление
религиозно-мировоззренческой и этико-ценностной проблематики в
контексте приближения ее к «мирским» запросам. Именно они
заговорили о том, что время созерцательного ислама,
освобождающего себя от общественных забот, прошло. Не
мифологический ислам, пронизывающий традиционное сознание, в
рамках которого народные массы не вписываются в реалии
современных тенденций духовной и политической культуры, а ислам
244
Беннигсен А. Мусульмане в СССР. - Париж, 1983. - С. 17.
93
как активный фактор человеческой истории, как «принцип движения»
к более справедливому и человеческому обществу, должен был
определить перспективы мусульман Поволжья
245
.
Первореформаторы стремились привести традиционные
мировоззренческие системы в соответствие с требованиями эпохи.
Они пытались совместить стереотипы общественного сознания со
светским подходом к решению экзистенциальных вопросов, заменить
«внешнюю» религиозность «внутренней». Речь идет об ориентации
верующего на рациональное познание мира и активное отношение к
жизни, стремление сделать новое доступным массовому сознанию,
санкционируя новации посредством традиций. Поставив человека в
центр богословия, реформаторы сохраняли религию как основу
духовности, как важный элемент культурной, идеологической,
политической жизни общества.
Возрожденческие тенденции в общественной мысли были
обусловлены стремлением вернуть татарское общество к той
«истинной вере», от которой оно отошло. Сторонники одной из
тенденций акцентировали внимание на правовых аспектах решения
возникающих вопросов. Утыз-Имяни был уверен, что ислам является
единственным истинным источником возрождения татарского
общества при условии его правильного восприятия и очищения от
вековых наслоений и новшеств, достойных порицания
246
. Однако
татарское общество нуждалось не только в религиозно-нравственном
возрождении, но и социально-экономическом обновлении. Ему
необходимы были более смелые и гибкие идеи, способные возродить
мусульманское общество и предложить пути его всестороннего
обновления.
Но новаторские идеи татарских мыслителей в области
богословия не могли сами по себе оказать заметного воздействия на
массовое сознание. Новаторские идеи, сформулированные Г. Курсави
и другими мыслителями еще в конце XVIII – начале XIX вв.,
практически до конца XIX в. оставались в сфере интересов
преимущественно небольшой части богословов и интеллектуалов.
Чтобы они стали составной частью массового сознания, в обществе
наряду с объективными условиями требовались соответствующие
245
Абу-н-Наср Курсави. Наставление людей на путь истины. –
Казань, 2005. – С. 8.
246
Там же. - С.7.
94
идеологические институты их распространения. Но общество вплоть
, не были готовы выполнить эту функцию.
до 80-х гг. XIX в. для пропаганды этих идей не имело средств
массовой информации, а медресе, в которых «научная мысль…
застыла в своей клерикальной и схоластической
исключительности»
247
Одним из факторов изменения миссионерской политики в
регионе в направлении перехода к веротерпимости стало
сопротивление иноверцев, прежде всего мусульман, мерам
государства и церкви по их массовому крещению. Именно татары–
мусульмане проявили самоотверженность в неравной борьбе с
миссионерами православной церкви и в итоге завоевали право на
свободу вероисповедания и на продолжение исламских традиций. 19
февраля 1769 года, миссионер Еремей Иванов доносил епископу
Нижегородскому Феофану: «Сколько я не употреблял
наивозможнейшего старания склонять ко крещению имеющихся у
меня в ведении магометан, никаких результатов не получалось. Сей
род жестокосердечных нечестивцев так крепок и упорен в своем
магометанском законе, что не только отказываются принять крещение
и стать членом православного общества, но с крайним презрением
отрекаются от слушания проповеди слова Божия»
248
. Эта
характеристика четко показывает отношение мусульман к
деятельности православных миссионеров, т.е. к государственной
политике правительства по отношению к исламу.
Массовое крещение, осуществленное православными
миссионерами при активной поддержке правительства, было лишь
внешней акцией и не могло оказать существенного воздействия на
изменение религиозного сознания новокрещеных народов. Согласно
правительственным указам, крестившимся полагалась награда
деньгами и одеждой. Они получали льготы при исполнении
государственных налогов и освобождались от наказаний за
незначительные преступления. Не задумываясь о последствиях
крещения, некоторые из «иноверцев» преследовали только
экономические выгоды, чтобы за счет пособий и льгот улучшить свое
материальное благополучие. Многие вообще шли на это таинство по
принуждению. В сочинениях по церковной истории массовое
247
Валидов Д. Очерк истории образованности и литературы татар. –
М., 1923. – С. 26.
248
НАРТ. Ф.1. – Оп.2. – Д. 128. – Л.111.
95
крещение иноверческого населения в XVIII в. обычно преподносилось
как крупный успех миссионерского дела в Казанском крае
249
. Однако
анализ различных архивных и литературных источников позволяет
характеризовать политику христианизации нерусских народов,
особенно в период деятельности Новокрещенской конторы, как
крупную авантюру правительства и церкви. В конечном итоге
допущенные властями просчеты и поспешность привели к
дестабилизации этноконфессиональной ситуации в Поволжье и
Приуралье.
Другого исхода этой политики и не могло быть, так как ее
идеологи совершенно не учли реальных условий сложного в
этническом и конфессиональном плане региона и своими
непродуманными действиями создали различные очаги конфликтов:
между православными и мусульманами, между новокрещеными
православным духовенством, между новокрещеными и язычниками и
т.д. Вскоре результаты насильственной христианизации стали одной
из главных причин роста антицерковного, антиправительственного и
антифеодального протеста народов Поволжья, который постепенно
обрел форму открытых выступлений новокрещенных народов и
принял наиболее радикальные формы в годы крестьянской войны под
предводительством Е.И. Пугачева.
Церковный историк А.Ф. Можаровский по этому поводу
высказал следующее мнение: «Неудовлетворенное ведение
миссионерского дела бывшею новокрещенскою конторой,
заботившеюся главным образом только при посредстве внешних мер о
возможно большем окрещении инородцев, а не о введении их в дух
христианства, завершившееся в последней четверти XVIII века со
стороны новокрещеных Пугачевщиною и в Пугачевщине, в XIX веке
стало выражаться полнейшим отречением новокрещеных от
христианства»
250
.
Для понимания содержания государственноконфессиональных отношений важно учесть, что в Российской
империи мусульмане не несли повинностей в пользу землевладельцев
правящей нации, а подчинялись непосредственно государству как
собственнику городов и государственных крестьян.
249
Тальберг Н. История русской церкви // Holy Trinity Monastery,
Jordanville. N.Y., 1959. – С. 638.
250
Можаровский А.Ф. Указ. соч. - С. 107.
96
Ситуация в среде татар предельно своеобразна. В Поволжье
так называемые «новокрящены» - татары, обращенные в православие
из мусульманства при Екатерине II, с конца XVIII в. по начало XX в.
поголовно вернулись в ислам. Даже сегодня среди 2 миллионов татар
Татарстана сохранилось свыше 100 тысяч так называемых
«старокрещен» или просто «крящен» - потомков тех, кто принял
христианство еще в середине XVI в. и сохранил эту
конфессиональную ориентацию. Проживают крящены компактно, в
отдельных селах, но дисперсно по территории нынешнего
Татарстана
251
.
Объяснять провал политики христианизации среди татар лишь
тем, что ислам был представлен хорошо организованной кастой
духовенства, как это делает Н.А. Фирсов, или свойством самой
мусульманской религии, как пытается доказать С.Ф. Ташкин, было бы
не совсем правильно. Представители мусульманской религии играли
не менее реакционную роль, что и православные попы. Татарский
крестьянин должен был отдавать мулле десятую долю от всего, что у
него было: от урожая, от скота и прочего. Кроме того, большинство
мулл насаждало фанатизм и суфизм, средневековую схоластику.
Многие муллы призывали крестьян выступать против всего русского,
старались воспитывать чувство вражды и ненависти к немусульманам.
Ни православные миссионеры, ни мусульманские муллы и
ахуны, однако, не смогли порвать дружественных связей между
крестьянами разных национальностей. Русских, татарских и крестьян
других народностей края сближало их одинаковое бесправное
положение. Совместная жизнь толкала их к сближению. И. Фалк
писал: «Русские и новокрещеные, также многие неверные живут по
большей части в особенных деревнях, но во многих живут русские и
новокрещены, и эти последние с неверными перемешаны, что видно
также в уездных городах… Согласие этих различных жителей
достойно удивления. Они не ссорятся ни за границы, ни за
притеснения, ни за какие-либо дела…»
252
.
В архивных материалах XVIII в. по Татарии мы не обнаружили
таких фактов, которые указывали бы на враждебные отношения
251
Викторин В.М. Исламо-христианское взаимодействие внутри
этносов России (этнокультурный и политический аспекты) // Религия,
национальное согласие и возрождение России. – М., 1993. - С. 47.
252
История Татарии в документах и материалах, - М., 1937. - С. 191.
97
между татарскими и русскими крестьянами. Такое могло случиться
только там, где виновниками и организаторами тяжб, ссор и драк
выступали верховные власти. Дружественные связи между народами
ярко проявились в ходе крестьянской войны 1773-1775 гг.
Таким образом, к концу XVIII в. спадает интенсивность
масштаба миссионерской деятельности. Это было обусловлено
социально-политической ситуацией в Российской империи и
культурными «увлечениями» элиты. Усиливалось влияние западной
культуры с нараставшими тенденциями свободомыслия,
нивелирования культурного присутствия церкви в общественной
жизни и политике. Учреждение Духовного собрания явилось высшей
точкой в эволюции миссионерской политики Российского государства
в XVIII в., равно как и религиозной политики уникальной евразийской
империи. Сформировалась система управления мусульманской
конфессией, мусульманское духовенство влилось в государственную
систему управления России.
Правительство попыталось через муфтият привлечь на свою
сторону высшее мусульманское духовенство. Оно преследовало
традиционную цель – обрести рычаги влияния на представителей
мусульманской религии. Исламская вера стала официально
признанной, а священнослужители утверждались губернскими
властями и находились под контролем местной администрации. Это
был компромисс с духовной и светской верхушкой мусульманской
уммы, в основе которого лежали предоставление определенной
свободы в духовно-религиозной сфере, привилегий в обмен на
государственную лояльность. Конечно, проявления полного уважения
к исламу со стороны российского правительства добиться не удалось,
но главная задача была выполнена: ислам стал терпимой религией.
Кардинальные изменения в политике по отношению к мусульманской
религии были вызваны рядом причин. Назовем некоторые из них.
Во-первых, мусульмане Поволжья приняли активное участие в
восстании Батырши и Пугачева. Правительство было заинтересовано в
том, чтобы снять социально– политическое напряжение,
стабилизировать обстановку в крае.
Во-вторых, к этому времени правительство почти полностью
успело христианизовать языческое население Поволжья: мордву,
удмуртов, чувашей, марийцев. Однако наиболее развитые в
культурном и социальном отношении татары и башкиры продолжали
98
в большинстве своем исповедывать ислам. Двухсотлетняя
христианизация татар существенных результатов не дала.
В-третьих, в состав Российской империи вошла территория
бывшего Крымского ханства с мусульманским населением.
В-четвертых, во второй половине XVIII века на Северном
Кавказе усилилось движение за создание имамата, то есть
мусульманского государства.
Таким образом, конец XVIII века стал в исламо-христианских
отношениях переломным. Политика массового крещения татармусульман. Переход Екатерины II к политике религиозной терпимости
стал необходимостью, продиктованной государственными
интересами. Толерантное отношение к исламу светской власти
диктовалось не только здравым смыслом, но и тем, что в состав
России вошли большие территории с мусульманским населением
(Средняя Азия, Кавказ, Крым), а также тем, что Россия установила
отношения с исламскими государствами - Турцией, Персией, Марокко
и др.
Политика Екатерины II по отношению к исламу оказалась
дальновиднее, а результаты действеннее, чем у ее предшественников.
Придерживаясь принципа «разделяй и властвуй», Екатерина II
целенаправленно выделяла и привлекала на свою сторону те слои
татарского общества, посредством которых можно было
воздействовать на все мусульманское сообщество Поволжья, а также
более успешно решать задачи внутренней и внешней политики.
Таким образом, социальные потрясения XVIII века, в которых
татары в силу многих объективных причин принимали активное
участие, вынудили царское правительство внести определенные
тактические коррективы в национальную политику. Предполагалось,
что Оренбургское духовное собрание будет контролировать
деятельность мусульманского духовенства в имперческих интересах.
Возможно, в условиях традиционного мусульманского общества
предполагаемый союз государства с духовенством стал бы
эффективной формой воздействия на массовое сознание. Но время
было упущено: XVIII век уже создал определенные условия для
размывания традиционной (средневековой) целостности религиозного
мировоззрения и усиления светских элементов в общественной мысли.
Попытки правительства использовать новые, более
изощренные методы в национальной политике не прошли бесследно.
Разрешение Екатерины II строить мечети привело к неожиданным для
99
правительства результатам. Интенсивное строительство мечетей и
открытие при них религиозных школ (мектебе, медресе) в конце XVIII
в. – начале XIX в. татары использовали для создания независимой от
официальной идеологии системы народного образования.
Следует обратить внимание на российское законодательство
относительно татар-мусульман. Законы первой половины XVIII века
отличались от законоположений второй его половины. Законы начала
века имели целью ознакомить мусульман с истинами Евангелия и
должны были способствовать распространению христианства между
татарами. Законы второй половины века преимущественно служили
благоустройству мусульманского сообщества.
В целом Оренбургское магометанское духовное собрание не
могло играть положительной роли в обновлении общества. Высшее
духовенство, имевшее немалые доходы и верно служившее
самодержавию, противилось реформам в обществе и религии. Не
только отступление от традиций, но и всякие попытки реформировать
ислам преследовалось и Духовным собранием, и правительством.
Таким образом, религиозная политика правительства
Екатерины II имела целый ряд особенностей, в том числе в
региональном ее аспекте.
Во-первых, мусульманам было разрешено строить мечети и
школы. В связи с либерализацией политики и ослаблением надзора со
стороны местных властей часть новокрещеных стала открыто
исполнять мусульманские и языческие обряды. Участились случаи
перехода новокрещеных в прежнюю религию. Соответственно,
характер миссионерства выражался не столько в том, чтобы
распространить свое влияние на неохваченное крещением население
Поволжья и Приуралья, сколько удержать новокрещеных от
отпадения их из православия.
Во-вторых, в зависимости от конкретных исторических
условий выбирался наиболее приемлемый вариант христианизации,
способы и средства ее осуществления. Государство поощряло
принятие православия, наделяя крестившихся различными льготами.
Была выработана целая система мер экономического характера,
призванных заставить упорствующих сделать подобный шаг.
В-третьих, ослабление религиозного гнета в царствование
Екатерины II не означало отказа самодержавия от проводимого ранее
курса. Цель – приближение России к статусу монорелигиозного
государства – осталась прежней. Более гибкими и завуалированными
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]