Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Отбор молодежных научно-инновационных проектов. Требования, задачи, методы оценки
.pdf
21
Законодательно-правовое поле создает ком-
фортные условия работы не только для самих
инновационных компаний, но и для всех участников
системы поддержки, а также задает удобные правила
игры, позволяющие выстраивать разумный баланс
интересов между различными рыночными игроками.
Для стабильной работы системы поддержки
инноваций обязательно не только наличие всех
элементов, но и соразмерное развитие всех составных
частей. «Узкие» места в системе резко снижают ее
пропускную способность в целом. Важно также
эффективное взаимодействие между ее участниками –
налаженный трансфер информации, интеллектуальной
собственности, компетенций, экспертизы, капиталов,
кадров, лучших практик делового оборота и т.д. Поэтому
в мире неслучаен феномен возникновения
инновационных центров (наиболее известный пример –
Кремниевая долина в США), где естественным образом
концентрируются все участники инновационного
процесса и где они могут находиться в территориальной
близости друг от друга для наилучшего взаимодействия.
В России система поддержки инноваций только
формируется, в том числе в последние три-четыре года,
при активнейшем участии государственных институтов
развития. Озабоченность государства понятна: без
системной работы в этом направлении Россия обречена на
то, что появление инновационных компаний с
прорывными технологиями и впредь будет оставаться
22
скорее единичными историями успеха, чем массовым
явлением. Между тем эволюционный рыночный процесс
возникновения системы поддержки инноваций протекает
довольно медленно. В российской инновационной
системе имеется множество слабых мест. Рассмотрим
основные из них.
Разобщенность ключевых сообществ, имеющих
отношение к инновационному процессу (эксперты,
разработчики, предприниматели с опытом реализации
инновационно-технологических проектов, венчурные
инвесторы, представители крупных корпораций как
потенциальных потребителей высоких технологий и т.д.).
Из-за отсутствия перекрестных связей у участников
инновационной системы постоянно возникает ощущение
дефицита – идей, проектов, бизнес-компетенций,
экспертизы, инфраструктуры или инвестиций – даже в
случаях, когда в действительности такого дефицита не
существует. Отрадно, тем не менее, что в отдельных
отраслях российской экономики самоорганизация
инновационного сообщества все-таки произошла.
Например, в ИТ-секторе и биофармацевтике. На
наднациональном уровне заметна недостаточная
интеграция российской системы поддержки
инновационных проектов в мировую, что затрудняет
превращение отечественных проектов в глобальные
бизнесы.
Недостаток инфраструктуры, поддерживающей
малые инновационные предприятия, который
23
наблюдается, несмотря на то, что почти все
инфраструктурные элементы, какие только придуманы в
мире, за последние пятнадцать лет появились и в России:
бизнес-инкубаторы, технопарки, учебно-деловые и
технико-внедренческие центры и проч. По данным
Национального содружества бизнес-инкубаторов
(www.nsbi.org), созданного в 1997 году, в России сейчас
действует более ста бизнес-инкубаторов и свыше
60 технопарков. Однако объекты недвижимости и
льготные ставки аренды сами по себе не способны
обеспечить успешное развитие инновационных компанийрезидентов. Недостаточная эффективность бизнесинкубаторов и технопарков – результат того, что им в
большинстве случаев не удается превратиться в удобную
площадку, на которой могли бы развивать свою
активность все ключевые сообщества, являющиеся частью
системы поддержки инноваций. Помимо этого,
существует явный дефицит универсальных и отраслевых
сервисных компаний, оказывающих специализированные
услуги для инновационных предприятий.
Отсутствие достаточного числа инновационных
проектов, привлекательных для инвесторов, особенно на
ранней стадии. В значительной степени это обусловлено
нехваткой у разработчиков бизнес-компетенций,
позволяющих доводить проекты до состояния
инвестиционной привлекательности.
Затруднено введение в гражданский оборот
интеллектуальной собственности, которая имеется в
24
распоряжении учреждений науки и образования и создана
на бюджетные средства. Долгое время в России
учреждения науки и образования на практике были
лишены правовой возможности выступать участниками и
учредителями хозяйственных обществ и внедрять в
производство результаты своей интеллектуальной
деятельности совместно с частным капиталом. Тем не
менее, трансфер интеллектуальной собственности (ИС) из
государственной науки в коммерческий сектор все равно
происходил, но в скрытой форме: сотрудники научно-
исследовательских организаций, занимающиеся
разработками с высоким потенциалом коммерциализации,
переходили в малые инновационные предприятия вместе
с наработанным «багажом»; сами научные организации,
так или иначе, передавали ИС под видом выполнения
заказов на научно-исследовательские разработки (НИР)
для коммерческих организаций. Ситуация изменилась с
принятием федерального закона «О внесении изменений в
отдельные законодательные акты РФ по вопросам
создания бюджетными научными и образовательными
учреждениями хозяйственных обществ в целях
практического применения (внедрения) результатов
интеллектуальной деятельности» (217-ФЗ) в июле 2009
года. Закон закрепил право научных и образовательных
учреждений создавать хозяйственные общества, внося в
их уставные капиталы права на использование ИС и
привлекая в качестве соучредителей сторонние
организации. Согласно реестру Центра исследований и
25
статистики науки на январь 2011 года в России было
зарегистрировано 745 подобных обществ. Однако 217-ФЗ
устанавливает ряд ограничений, которые препятствуют
активному участию инвестиционного капитала в создании
подобных компаний. В частности, НИИ и вузы имеют
право вносить в уставный капитал малых инновационных
предприятий лишь неисключительные права
использования ИС. А значит, у соинвестора, входящего в
проект, нет гарантий, что организация – владелец ИС, не
станет аналогичным образом учреждать конкурирующие
предприятия, использующие ту же ИС. «Для венчурного
капитала приоритетом является интеллектуальная
собственность, а не лицензия на нее», – замечает Эдуард
Фияксель, президент Ассоциации бизнес-ангелов
«Стартовые инвестиции».
Кроме того, закон устанавливает минимальный
размер «неснижаемой» доли научного или
образовательного учреждения в уставном капитале
создаваемого предприятия – более 25% для акционерных
обществ и более трети для Обществ с ограниченной
ответственностью. Между тем общепринятая практика
венчурного инвестирования состоит в том, что деньги
привлекаются в компанию на разных этапах в несколько
раундов и появление каждого нового инвестора требует
увеличения уставного капитала, в результате чего доля
первоначальных акционеров размывается. Таким образом,
подъем малых инновационных компаний, учрежденных с
26
участием НИИ и вузов, по инвестиционной лестнице
будет существенно затруднен.
Отсутствие выраженной заинтересованности в
рынке инновационных технологий и продукции со стороны
крупного российского бизнеса как основного заказчика.
Даже имеющийся спрос на инновации со стороны
реального сектора часто плохо артикулируется. По
данным Минэкономразвития, инвестиции в НИОКР в
России находятся на уровне 1,1% ВВП, при этом доля
затрат на НИОКР в российских естественных монополиях
составляет менее процента.
Сырьевым корпорациям не требуется очень много
науки, полагает Наталья Иванова, первый заместитель
директора Института международной экономики и
международных отношений РАН. По ее оценкам,
Газпром, например, тратит в год на НИОКР 100-200 млн.
долларов. «Когда в 2005-2006 годах Газпром стал
четвертой по капитализации компанией мира, – говорит
Иванова, – его соседями по списку были компании, у
которых расходы на НИОКР составляли от одного до
шести миллиардов долларов». Крупному бизнесу
привычнее если и заниматься инновациями, то
генерировать их внутри, а извне брать только что-то
надежное и апробированное.
Законодательный «дискомфорт» в деятельности
фондов прямых и венчурных инвестиций и
инновационных стартапов. Аналоги организационно-
правовых форм, широко используемых зарубежной
27
венчурной индустрией, в России отсутствуют, а
существующие формы не гибки и не учитывают
специфики венчура; не обеспечен достаточный уровень
защиты интересов инвесторов; особенности валютного и
таможенного контроля затрудняют внешне-
экономическую деятельность инновационных компаний.
Все это приводит к тому, что в условиях глобальной
конкуренции юрисдикций многие высокотехнологические
бизнесы и носители инновационных идей так или иначе
«вымываются» из России и перемещаются в юрисдикции
с условиями, более оптимальными для развития. В
глобальном смысле отсутствие полноценно
функционирующей системы поддержки инновационных
проектов ставит Россию в наименее выигрышное
положение – в самом начале мировой цепочки
инновационного передела, что низводит нашу страну до
статуса поставщика инновационного «сырья» – идей и
мозгов, на основе которых страны с более развитой
экономикой выстраивают эффективные бизнесы и
передовую науку.
28
Рисунок 4. Расходы на НИОКР в процентах от ВВП
29
Анализ предпринимаемых в нашей стране мер
показывает, что к настоящему времени созданы лишь
отдельные фрагменты целостной системы
воспроизводства кадрового потенциала в науке и
образовании, при этом некоторые ранее эффективно
действовавшие элементы этой системы ликвидированы.
Кроме того, охват молодых ученых существующими
грантами оставляет желать лучшего: не более 20-25%
аспирантов и молодых сотрудников научной сферы
имеют опыт оформления и подачи заявок на грант.
Государственная политика в этой области
недостаточно последовательна и эффективна, а
предпринимаемые меры носят несистемный,
разрозненный характер и не оказывают решающего
влияния на позитивное изменение ситуации.
Несмотря на динамичные изменения зако-
нодательства в сфере образования, большое количество
вносимых поправок в законы об образовании делают их
сложными для правоприменения, что требует пересмотра
традиционных подходов к решению проблемы
совершенствования образовательного законодательства.
Принципиальным является отсутствие единой
программы, поддерживающей исследования начиная со
студенчества и заканчивая несколькими годами после
защиты кандидатской диссертации и позволяющей четко
сформулировать требования к развитию карьеры
молодого ученого. Объективные показатели эффек-
30
тивности этой политики отсутствуют, либо носят чисто
формальный характер, не отражая существа дела.
Отсутствуют механизмы координации дея-
тельности в данной области различных ведомств,
особенно между федеральными и региональными
властями, а также взаимодействия государственных
органов и общественных организаций. Самодеятельные
объединения молодых ученых и специалистов в
образовательных учреждениях, научно-исследовательских
институтах системы РАН и отраслевых академий,
действующие на этом поле, не связаны между собой ни
организационно, ни информационно. Нет обратной связи
и при выработке государственной политики в данной
области.
Не проводится специальная молодежная политика
государства в сфере науки и образования, решающая
проблемы молодых ученых и преподавателей.
Отсутствует анализ эффективности государственных мер
поддержки молодых ученых и преподавателей по
регионам, отраслям наук и организациям, в том числе
анализ эффективности грантовой поддержки.
Практически отсутствует концентрация государственных
ресурсов на наиболее плодотворно работающих вузах,
НИИ и группах ученых.
Необходимо отметить, что и активная
инновационная деятельность коллективов молодых
ученых, студентов, аспирантов может стать тем
необходимым толчком, которого недостает
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]