Добавил:

ivanov666 Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.

Вуз:

Башкирский Государственный Аграрный Университет

Предмет:

[НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Файл:

Основные элементы современной доктрины гражданского права России. Учебное пособие

.pdf

Скачиваний:

Добавлен:

07.09.2026

Размер:

1 Мб

Скачать

☆

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 118 9 10 11 > Следующая >>>

3. Подходы к определению системы источников гражданского права

вано в том числе и на трактовке данной проблемы со стороны высших судебных инстанций. Пленум Верховного Суда РФ, а ранее и Пленум Высшего Арбитражного Суда РФ подчеркивали, что нормы гражданского права, содержащиеся в актах субъектов Российской Федерации, изданные до введения в действие Конституции РФ, могут применяться судами при разрешении споров, если они не противоречат Конституции РФ и ГК РФ1.

Представляется, что иное решение вопроса неизбежно приведет к принципиальным противоречиям: ст. 8 Конституции РФ гарантирует единство экономического пространства, свободное перемещение товаров и услуг и финансовых средств, и обеспечение реализации этих основных экономических постулатов едва ли станет возможным при гражданском правотворчестве субъектов Российской Федерации. Так, например, Н.Н. Павлова, проводя сравнительно-правовое исследование, отмечает все более отчетливо проявляющуюся тенденцию к унификации гражданского законодательства Российской Федерации со странами постсоветского пространства. Это означает, по мнению автора, определенное противоречие: внутри страны допускается наличие различного регулирования однородных отношений, а за ее пределами нарастает стремление к единству гражданско-правового регулирования.

Справедливости ради следует отметить, что некоторые противоречия в рассматриваемой сфере заложены и в тексте Конституции РФ – например, отнесение законодательства о приватизации к совместному ведению субъектов и Российской Федерации, что становится основанием возникновения подобных научных дискуссий.

Соотношение гражданского законодательства и норм международного права определено в ст. 7 ГК РФ, что в полной мере соответствует закрепленному в российской правовой теории идее о том, что «право определять место общепризнанных принципов и норм международного права в иерархии правовых регуляторов принадлежит самому государству»2. В соответствии с названной нормой общепризнанные принципы и нормы международного права и международные до-

См.: Постановление Пленумов ВС РФ, ВАС РФ от 1 июля 1996 г. № 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» // Бюллетень Верховного Суда РФ. 1996. № 5. Ст. 1997 (ред. от 24 марта 2016 г.).

Кузнецова О.А. Юридическая сила общепризнанных принципов и норм международного права в российской правовой системе // Юридическая наука и правоохранительная практика. 2009. № 3. С. 8.

Основные элементы современной доктрины гражданского права России

говоры Российской Федерации являются составной частью правовой системы Российской Федерации. Это правило непосредственно вытекает из положения, закрепленного в ст. 15 Конституции РФ, причем в Конституции также установлено, что если международным договором Российской Федерации установлены иные правила, чем предусмотренные законом, то применяются правила международного договора.

Значение международных договоров в системе источников гражданского права подчеркивается и в Федеральном законе «О международных договорах Российской Федерации»1 в связи с тем, что именно международные договоры образуют правовую систему межгосударственных отношений. Приведенное положение позволило сформулировать в современной науке гражданского права позицию, в соответствии с которой «общепризнанные принципы и нормы международного права в системе источников российского гражданского права должны обладать если не большей юридической силой по сравнению с международными договорами РФ, то, по крайней мере, такой же, а также находиться в иерархии источников гражданского права между Конституцией РФ и федеральными законами»2.

Однако в последнее время данная позиция стала подвергаться сомнениям. Так, председатель Следственного комитета РФ А.И. Бастрыкин в начале 2015 г. выдвинул идею о необходимости установления приоритета национального права над международным3, и данное предложение находит все больше сторонников в современной доктрине. Одной из причин, так или иначе связанных с изменением приоритета названных актов, стали изменения, произошедшие в последнее время в геополитической обстановке. Следует напомнить, что еще в 2010 г. В.Д. Зорькин отмечал, что «основная коллизия современной международной правовой системы заключается в том, что, с одной стороны, ее содержательное наполнение и механизмы реализации явно недостаточны для ответов на современные вызовы и обеспечения глобального миропорядка, а с другой стороны, система суверенитетов национальных государств и лоббистское противодействие крупных

См.: Федеральный закон от 15 июля 1995 г. № 101-ФЗ «О международных договорах Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1995. № 29. Ст. 2757 (ред. от 8 декабря 2020 г. № 101-ФЗ).

Кузнецова О.А. Место общепризнанных принципов и норм международного права в системе источников российского гражданского права // Вестник Тюменского государственного университета. 2009. № 2. С. 39.

https://rg.ru/2015/04/28/bastrykin.html (дата обращения: 01.03.2022).

3. Подходы к определению системы источников гражданского права

негосударственных и межгосударственных неформальных субъектов затрудняют модификацию и модернизацию международного права, призванную дать адекватные ответы на все более острые глобальные вызовы»1, и в настоящее время приведенное высказывание стало еще более актуальным.

Спор относительно приоритета норм международного права и национального законодательства формально был разрешен достаточно быстро, в конце 2015 г., после внесения соответствующего изменения в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации»2, однако внимательный анализ текста данного Закона свидетельствует об ошибочности мнения, общепринятого в отечественных и зарубежных СМИ, что произошло изменение приоритета международного права над национальным. Иное решение рассматриваемого вопроса имеет дискуссионный характер, поскольку соответствующие изменения в текст Конституции РФ не вносились.

Новым является положение о том, что Конституционному Суду РФ предоставлено право рассматривать запросы, связанные с неопределенностью в вопросе соответствия Конституции РФ различных нормативных актов, в силу принятия решения межгосударственного органа по защите прав и свобод человека. Таким образом, на наш взгляд, в отдельных случаях Конституционный Суд РФ реализует приоритет собственного толкования Конституции РФ и положений того или иного международного договора, толкование которого было осуществлено межгосударственным органом по защите прав и свобод человека. Приоритет определяется на основе конституционного строя РФ и установленных Конституцией РФ основ правового регулирования прав и свобод человека и гражданина.

Итоговое решение, которое в подобных случаях должен принять Конституционный Суд РФ (в соответствии со ст. 104.4 ФКЗ «О Конституционном Суде РФ»), определяется следующими вариантами (ред. от 9 ноября 2020 г № 5-ФКЗ):

– признание возможности исполнения в целом или в части в соответствии с Конституцией РФ решения межгосударственного органа;

– признание невозможности соответствующего исполнения.

Зорькин В.Д. Вызовы глобализации и правовая концепция мироустройства // Журнал конституционного правосудия. 2010. № 5 [Электронный ресурс]; доступ из СПС «КонсультантПлюс».

Федеральный конституционный закон от 14 декабря 2015 г. № 7-ФКЗ «О внесении изменений в Федеральный конституционный закон «О Конституционном Суде Российской Федерации»» // Собрание законодательства РФ. 2015. № 51 (ч. I). Ст. 7229.

Основные элементы современной доктрины гражданского права России

Фактически речь идет о толковании тех или иных положений международных договоров, принятых различными судебными органами, и косвенно то или иное толкование зависит и от типа правопонимания, и от той доктрины или правовой догмы, которая лежит в основе принятого судебного акта. В определенной степени сделанный вывод может быть подтвержден словами Г.А. Гаджиева, который, рассуждая о качестве закона как понятии, которое практически не используется ни в российском законодательстве, ни в доктрине, указывает, что «только в решениях Конституционного Суда России можно встретить положения, которые в своей совокупности интегративно могут составить представление о содержании этого понятия как суммы требований к качеству закона. Они формулируются Конституционным Судом на основе истолкования традиционных конституционных принципов или общих принципов права. По сути, это право, выделяемое из принципов, – принципы права и право из принципов»1, и с этим мнением следует полностью согласиться.

В теории права было подготовлено несколько работ, авторы которых исследовали понятие, сущность и особенности правовой доктрины Конституционного Суда РФ. В частности, высказывалось мнение о том, что доктрина Конституционного Суда РФ не приобретает свойств формального источника права, непосредственно на нее невозможно сослаться в правоприменительных актах2, поэтому ее можно рассматривать как источник права в содержательном значении.

На наш взгляд, представляется в корне неверным сводить к доктрине правоприменительную деятельность Конституционного Суда РФ. Считается, что в состав элементов, образующих правовую доктрину Конституционного Суда РФ, входят Конституция РФ (как основной объект его интерпретационной деятельности), судебные акты Консти туционного Суда РФ (в которые данная доктрина объективирована). В свою очередь, материалы деятельности Конституционной комиссии (совещания) по подготовке Конституции РФ, а равно и особые мнения судей к решениям Конституционного Суда РФ в число элементов, образующих правовую доктрину Конституционного Суда РФ, не входят3. С этим утверждением сложно полностью согласиться. Гораздо более

Гаджиев Г.А. Принцип правовой определенности и роль судов в его обеспечении. Качество законов с российской точки зрения // Сравнительное конституционное обозрение. 2012. № 4. С. 16–17.

См.: Любитенко Д.Ю. Правовая доктрина Конституционного Суда Российской

Федерации: Дис. ... канд. юрид. наук. Волгоград, 2011. С. 144.

См. там же.

3. Подходы к определению системы источников гражданского права

верным представляется подход Т.М. Пряхиной, которая полагает, что источники конституционной доктрины – это формы выражения представлений о конституционности, оказывающие прямое или косвенное воздействие на нормативное содержание данного принципа1.

Полагаем, что постановления Конституционно Суда РФ не могут считаться доктриной, как не может входить в состав доктрины в качестве ее составного элемента Конституция или иной правовой акт. В то же время, как отмечал Д.Ю. Любитенко, в правовых позициях Конституционного Суда РФ присутствуют в значительной мере «научно-обоснованные знания и положения, а также нравственные, религиозные и идеологические элементы»2. Данный вывод справедлив и в отношении особых мнений, которые автор по какой-то причине исключил из понятия доктрины Конституционного Суда РФ. Мнения и особые мнения судей Конституционного Суда РФ в качестве особого источника доктрины рассматривает и Т.М. Пряхина, подчеркивающая стабилизирующую роль особых мнений, поскольку в них отражаются возможные возражения против выраженной Судом правовой позиции, но эти доводы нельзя будет отнести к официаль ной точке зрения3.

Конституционный Суд занимает особое место в правовой системе Российской Федерации. Это орган конституционного контроля, осуществляющий конституционное судопроизводство4. Конституционным Судом РФ принимаются постановления, которые являются окончательными и обжалованию не подлежат. Они вступают в силу немедленно после провозглашения и действуют непосредственно и не требуют подтверждения другими органами и должностными лицами.

Но Конституционный Суд не занимается правотворчеством, он не создает новых норм, так как законодательная деятельность не входит в его компетенцию. Несмотря на это, в современной науке все более настойчиво развиваются идеи о том, что конституционные принципы являются источником правового регулирования гражданских правоотношений. По мнению авторов, придерживающихся на-

См.: Пряхина Т.М. Конституционная доктрина современной России: Дис. ... д-ра

юрид. наук. Саратов, 2004. С. 121.

Любитенко Д.Ю. Указ. соч. С. 132.

Пряхина Т.М. Указ. соч. С. 117.

См.: Федеральный конституционный закон от 21 июля 1994 № 1-ФКЗ «О Конституционном Суде Российской Федерации» // Собрание законодательства РФ. 1994. № 13. Ст. 1447.

Основные элементы современной доктрины гражданского права России

званной позиции, конституционные принципы имеют объективную природу сверхимперативной ценности, их нормативное содержание составляют огромное количество идей, положений, а выявление осуществляется в процессе правоприменения. Они обладают предельной юридической насыщенностью своего содержания, что предполагает возможность многообразных интерпретаций с учетом изменения общественно-политической жизни, т.е. они предопределяют направление развития в числе прочих гражданских принципов в долгосрочной перспективе1.

С приведенным утверждением сложно согласиться, так как Конституционный Суд РФ применяет данные принципы при толковании тех или иных спорных вопросов. Конституционные принципы не могут рассматриваться в иерархическом значении выше, чем нормы, закрепленные в Конституции, тем более что для большинства отраслевых систем они образуют совокупность основополагающих начал правового регулирования (как содержание ст. 1 ГК РФ). В некотором смысле именно попытки признания за решениями Конституционного Суда РФ, его правовыми позициями статуса особого источника права породили проблему, на которую обращал особое внимание Е.А. Суханов, отмечая, что Конституционный Суд РФ стал использоваться для решения конкретных гражданско-правовых споров2.

В данном контексте особое значение приобретает мнение В.Д. Зорькина, который полагает, что решения Конституционно Суда РФ нель зя рассматривать даже в качестве обязывающего прецедента как ис точника права, содержащего правовую норму, которой суды должны руководствоваться в своих решениях. Автор подчеркивает, что все судьи должны в своей деятельности подчиняться только Конституции и закону, «поэтому и применительно к решениям Конституционного Суда я бы предпочел говорить не о прецеденте в строго юридическом смысле слова (как об обязывающем прецеденте, являющемся источником права), а о прецедентном значении решений Конституционного Суда»3. Приведенное мнение, с которым следует полностью согласить-

Османов О.А. Принципы и судебные прецеденты как источники российского граж-

данского права и их конституционная основа: Дис. … канд. юрид. наук. Ростов н/Д,

2005. С. 12.

См.: Суханов Е.А. Воодушевляет систематическое принятие Конституционным Судом постановлений, направленных на защиту различных имущественных прав граждан // Журнал конституционного правосудия. 2011. № 6. С. 18.

Зорькин В.Д. Конституционный Суд и развитие гражданского права [Электронный ресурс] // Российский судья. 2012. № 3 // СПС «КонсультантПлюс».

3. Подходы к определению системы источников гражданского права

ся, не позволяет все же исчерпывающе точно определить значение правовых позиций Конституционного Суда РФ. Остается, в частности, неясным, в каком случае отмеченное прецедентное значение можно не принимать во внимание и когда от него можно отступить. Между тем данные вопросы имеют весьма важное значение для судьи, рассматривающего конкретный спор. Судья может, конечно, руководствоваться собственным видением в трактовке норм Конституции и федеральных законов, однако очевидно, что в большинстве случаев в судебной деятельности по рассмотрению и разрешению гражданских дел требуется формулировка более четкого алгоритма действия.

Именно по этой причине в науке и практике появляется все больше сторонников идеи, что правовая позиция Конституционного Суда в процессе регулирования гражданских правоотношений должна рассматриваться как источник гражданского права, являющийся обязательным судебным прецедентом1. В свою очередь, судебная практика Верховного Суда РФ по гражданским делам, на наш взгляд, является убеждающим прецедентом, роль которого в таком качестве особенно велика в случаях ущербности законодательства (пробелы, коллизии и пр.).

То существенное значение, которое в настоящее время отводится многими учеными решениям Конституционного Суда РФ, определяется необходимостью толкования положений Конституции РФ с учетом изменений социально-экономического, политического порядка, изменением правосознания правоприменителей и необходимостью решения сложнейших вопросов развития правовой системы страны, в том числе вопроса определения баланса публичных и частных интересов в том или ином правоотношении. Как справедливо отмечает Г.А. Гаджиев, «если судьи намеренно будут закрывать глаза на то, как аукнется и к чему приведет то или иное их решение, то, как минимум, постановления будут поверхностны»2. Автор убедительно показывает, что «принимая решение о признании нормативного акта неконституционным, т.е. создавая пробельность в правовом регулировании, Конституционный Суд должен учитывать, не создает ли признание акта неконституционным большие проблемы, нежели его действие»3.

Османов О.А. Указ. соч. С. 17.

Гаджиев А., Малышева А. Законодатель сказал «надо», а КС ответил «нет» // Биз-

нес-адвокат. 1997. № 20.

Гаджиев Г. Непосредственное применение судами конституционных норм // Рос-

сийская юстиция. 1995. № 12 // СПС «КонсультантПлюс».

Основные элементы современной доктрины гражданского права России

Особое значение конституционного правосудия в современном мире, которое выходит за рамки исследования вопроса о системе источников права, подчеркивается и в трудах В.Д. Зорькина, по мнению которого «современное конституционное правосудие стало универсальным правовым механизмом, который сдерживает всплеск всех видов радикализма, исходя, с одной стороны, из принципа соблюдения национального суверенитета, понимания национальных особенностей, а с другой – из выполнения тех международных обязательств, которые стали составной частью правовой системы национальных государств, понимания общности цивилизации. Такой подход свойствен всему современному конституционному правосудию в мире»1.

Данный вывод, глубоко раскрывающий суть рассматриваемого вопроса, отчасти позволяет определить источники тех изменений, которые произошли с признанием приоритета норм международного права над нормами национального законодательства.

Отсутствие в современной науке общепризнанного теоретического учения о видах доктрины не позволяет провести четкое разграничение научных доктрин и доктринальных положений судебной практики как правовых позиций высших судебных инстанций. Представляется, что право на выработку правовых позиций, обладающих ранее отмеченными свойствами, позволяющими считать их источниками права (в определенном смысле лишь при введении типологизации источников на различные уровни выражения формы права), может быть признано исключительно за высшими судебными органами России.

В данном контексте безусловный интерес представляет постановление Конституционного Суда РФ от 17 октября 2017 г. № 24-П «По делу о проверке конституционности пункта 5 части четвертой статьи 392 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в связи с жалобами граждан Д.А. Абрамова, В.А. Ветлугаева и других»2, где Конституционный Суд РФ, которым было дано важное разъяснение относительно субъекта формирования правовых позиций, значимых для всей судебной практики и рассматриваемых в определенных ситуациях в качестве новых обстоятельств, служащих основанием для пересмотра ранее принятых судебных постановлений. Из специфики формирования правовых позиций и полномочий Пленума Верховного

Зорькин В.Д. Права человека в контексте глобальной юриспруденции // Журнал

конституционного правосудия. 2009. № 2.

Собрание законодательства РФ. 2017. № 44. Ст. 6569.

3. Подходы к определению системы источников гражданского права

Суда РФ и Президиума Верховного Суда РФ по рассмотрению вопросов определения (изменения) практики применения правовых норм, в ходе которого обеспечиваются непротиворечивые подходы в толковании действующего законодательства, а также окончательного характера постановлений Президиума Верховного Суда РФ по конкретным делам и невозможности их пересмотра какой-либо иной судебной инстанцией был сделан вывод о возможности формирования единообразной правоприменительной практики только указанными структурными подразделениями Верховного Суда РФ и недопустимости признания соответствующих полномочий за судебными коллегиями Верховного Суда РФ, определения которых в силу самого порядка формирования составов судей, рассматривающих дела, отнесенные к компетенции соответствующей коллегии, не могут рассматриваться как отражающие позицию Верховного Суда РФ в целом и не обладают свойствами, присущими постановлениям Президиума Верховного Суда РФ по конкретным делам.

В современных условиях все более тесной становится связь между правовой доктриной и судебным прецедентом. В некоторых случаях судебный прецедент становится источником (основанием) возникновения новой доктрины, и такое возникновение наиболее характерно для правовых систем стран общего права.

Представляется целесообразным рассматривать формируемые судебные позиции как доктринальные формы правореализационной политики высших судебных инстанций, так как анализ содержания полномочий высших судебных инстанций подтверждает тождество с основными элементами основания догмы континентального права.

Как справедливо отмечал В.Ф. Яковлев, Конституция РФ «является, прежде всего, основным источником публичного права», но в то же время «все содержание Конституции формирует дуалистическую правовую систему и фундаментальные положения как частного, так и публичного права»1. Далеко не все основополагающие идеи, закрепленные в Конституции РФ в начале 90-х гг. прошлого века, содержательно остались прежними по своему значению. Многие положения эволюционируют по мере развития общества, правосознания, совершенствования законодательства. В таком качестве именно конституционная доктрина компенсирует лаконичность конституцион-

Яковлев В.Ф. Правовое государство: вопросы формирования. М.: Статут, 2012.

С. 214.

Основные элементы современной доктрины гражданского права России

ных положений, обеспечивает их теоретическую полноту и правовую определенность, раскрывает их нормативное содержание1.

Сущность происходящих изменений весьма выразительно сформулировал Г.А. Гаджиев, указав, что «в России нет ни прецедентов, ни «прецедентной революции»»2, но происходящие в правовой действительности изменения, связанные с появлением в середине 90-х гг. прошлого века правовых позиций Конституционного Суда, а далее и правовых позиций Президиума Высшего Арбитражного Суда, радикально меняют сложившиеся доктринальные представления. На наш взгляд, данные правовые презумпции не просто поменяли доктринальные представления3. Учитывая структуру высших судебных инстанций, кадровую политику формирования органов высших судов, такие решения в содержательном значении становились правовой доктриной.

На наш взгляд, обсуждаемая проблема останется нерешенной до тех пор, пока на законодательном уровне не будет определено значение правовой позиции Конституционного Суда РФ, которая для поддержания регулятивного процесса общественных отношений заполняет образовавшийся правовой вакуум и которая функционирует до принятия законодательным органом соответствующей нормы. Если следовать такой логике, то во временной интервал от принятия решения КС РФ до принятия нового правового акта должна действовать правовая позиция КС РФ. Тогда мы должны однозначно признать за ней право-

Пряхина Т.М. Указ. соч. С. 118.

Гаджиев Г.А. Методологические проблемы «прецедентной революции» в России // Журнал конституционного правосудия. 2013. № 4. С. 5. Такую же позицию занимает и В.Д. Зорькин, отмечавший, что «КС не склонен трактовать свое решение как стремление расширить прецедентную составляющую отечественной правовой системы (а именно такой смысл придается многими специалистами данной правовой позиции в ходе продолжающихся дискуссий по этой проблеме)» (Зорькин В.Д. Конституционный Суд и развитие гражданского права [Электронный ресурс] // Российский судья. 2012. № 3 // СПС «КонсультантПлюс»).

Многие авторы солидарны с позицией, согласно которой «именно правовые позиции КС РФ, сформулированные в мотивировочной и резолютивной частях его решений, представляют собой эффективные способы научного обоснования практики применения конституционно-правовых норм и выступают основным фактором развития конституционно-правовой науки» (Дидикин А.Б. Роль правовых позиций Конституционного суда РФ в развитии науки конституционного права и конституционно-правовой доктрины // Современное право. 2008. № 11. С. 67). Это мнение лишь подчеркивает общественное признание высокой научной составляющей в деятельности судей Конституционного Суда РФ, однако оно не вносит какой-либо ясности в определение правовой природы решений данного органа.

<<< < Предыдущая 1 2 3 4 5 6 78 / 118 9 10 11 > Следующая >>>

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]