Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Модусы человеческого бытия. Коллективная монография
.pdf
Г л а в а 7. Техника как модус человеческого бытия
111
ного (мужского) типа культуры, реализует инструментальную, тяготеющую к формализации рациональность (Т. Адорно, М. Хоркхаймер). Из человеческого сознания устраняются эмоциональные,
рефлексивные, игровые компоненты, что сопровождается культурным и нравственным регрессом. Поэтому постепенно в технократическом направлении идеи освобождения человека от власти
природы и утверждения власти самого человека в природной и
социальной действительности теряют свой гуманистический потенциал и трансформируются в идеи власти техники и техники
власти, где человек сам становится инструментом своего же собственного проекта.
Такая деструктивная тенденция становится объектом анализа и
серьезной критики в гуманистическом осмыслении техники в работах Т. Адорно, М. Хоркхаймера, Б. Вышеславцева, Н.
Бердяева,
Ж. Эллюля, Л. Мэмфорда и др. Защитники гуманитарных начал в
техническом мире, как правило, дают негативную оценку научнотехническому прогрессу, подчеркивая его разрушительные последствия. Так, русский философ и социолог Борис Петрович Вышеславцев, например, анализируя технократическую утопию и ее
последствия для человечества в своей работе «Кризис индустри-
альной
культуры» (1953), показывает, что индустриализация,
управляемая технократами, оказалась не освобождением, а закрепощением человечества: «В наш век, в век индустриализации...
управление вещами стало самым мощным средством управления
людьми; и это случилось как раз в “социализме”, построенном по
Сен-Симону, Марксу и Ленину. Достаточно подумать о той власти
над людьми, которую дают такие
вещи, как авиация, танки, тракторы, сталь, нефть, уран, атомная бомба и пр. Все дело в том, что
грандиозный индустриальный технобюрократический аппарат
требует абсолютной власти над людьми, включенными в этот аппарат» [14]. Господство технократии Вышеславцев, как и многие его
философские современники, связывает с «омассовлением» общества, утратой автономности личности, появлением
новых форм
«индустриального рабства». По мысли Вышеславцева, технический
112
МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
прогресс влечет за собой серьезные этические и моральные трансформации, грандиозная техника сопровождается технократической идеологией, а последняя означает грандиозный моральный
регресс. Философ объясняет это тем, что «технический принцип
“цель требует применения всех необходимых средств” – переносится в сферу морали, права, политики и утверждает здесь, что
“цель оправдывает средства”» [14]. Власть
техники, согласно Выше-
славцеву, привела к созданию нового человека: «огромный прогресс соединился с огромным регрессом, и получился “неандертальский человек”, вооруженный атомной бомбой» [Там же].
Французский философ и социолог Жак Эллюль также известен
своими критическими исследованиями господства техники в современном мире [102, с. 265–294]. Ж. Эллюль полагает, что основной
причиной
этого господства является потребность человека во власти. Технический способ бытия в мире призван заменить природную реальность технической, естественную жизнь – спроектированной. Техника дает человеку иллюзию желанной возможности
управлять реальностью, т. е. чувствовать свою власть. Чем сложнее
технологии, которыми мы можем воспользоваться, тем более независимыми мы себя чувствуем. Однако
мы сами не замечаем, как
оказываемся под властью абсурдной устремленности к техническим инновациям. В своих последних работах Эллюль называет эту
ситуацию «технологическим блефом», поскольку человек утрачивает свою собственную природу и уничтожает сам себя. Поэтому
Жак Эллюль ратует за этику «отказа от власти».
Мысль о том, что технический прогресс
подавляет и притупляет
существенные элементы человеческой жизни, является распространенной в гуманитарной традиции. Весьма показательна в этом аспекте и эволюция взглядов на технику известного русского мыслителя Николая Александровича Бердяева. В 1915 году Н.А. Бердяев в
статье «Дух и машина» делает свою первую попытку сформулировать проблему соотношения человека и
техники. В ней философ
рассматривает технику как освобождающее «дух человека» начало.
В начале 1920-х годов в книге «Смысл истории» он вновь возвраща-
Г л а в а 7. Техника как модус человеческого бытия
113
ется к этой теме, пишет о поворотном значении техники в судьбе
человека. Техника, утверждает он, покоряет не только природу, но
и человека. Наконец, в 1933 году Бердяев пишет статью «Человек и
машина», где рассматривает кризис человека и человечества, вызванный бурным развитием техники. Философ справедливо считает, что человечество стоит перед основным
парадоксом: без техники
невозможна культура, с нею связано самое возникновение культуры, но окончательная победа техники в культуре, вступление в
техническую эпоху влечет культуру к гибели. Поскольку для полноценного существования культуры необходимы два элемента –
технический и природно-органический, то окончательная победа
элемента технического над элементом природно-органическим
означает перерождение
культуры во что-то иное, на культуру уже
не похожее. Техническая эпоха требует от человека фабрикации
продуктов, и при том в наибольшем количестве при наименьшей
затрате сил. Человек делается орудием производства продуктов.
Вещь ставится выше человека, творение восстает против своего
творца, более не повинуется ему. Это видно во всех процессах ра
-
ционализации в техническую эпоху, когда человек заменяется машиной, техника заменяет органически-иррациональное организованно-рациональным. Машина и техника, отмечает Бердяев,
наносят страшные поражения душевной жизни человека, и прежде
всего жизни эмоциональной, человеческим чувствам. Машинная,
техническая цивилизация опасна прежде всего для души: «Сердце с
трудом выносит прикосновение холодного металла, оно
не может
жить в металлической среде. Для нашей эпохи характерны процессы разрушения сердца как ядра души. Все разложилось на элемент
интеллектуальный и на чувственные ощущения» [9, с. 156]. Техника
в ее сегодняшнем виде наносит страшные удары гуманизму, гуманистическому миросозерцанию, гуманистическому идеалу человека и культуры. Поэтому технику надлежит подчинить духу и
ду-
ховным ценностям жизни.
К подобным выводам, о необходимости установления границ
бездумной экспансии техники в культуре приходит и уже упоми-
114
МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
навшийся автор концепции «мифа машины» Л. Мэмфорд. Он показывает, что техника ХХ века авторитарна, «опирается на научную
интеллигенцию и квантифицированное производство». Она ориентирована, прежде всего, на власть, т. е. «на экономическую экспансию, материальное насыщение и военное превосходство» [49].
Это, конечно, приводит к поразительному увеличению количества
материальных благ, но, с
другой стороны, ограничивает возможности и стремления отдельных людей, т. е. ведет к дегуманизации.
Разоблачая «миф о машине», согласно которому власть мегамашины неустранима и благотворна, Мэмфорд, как и Бердяев, настаивает на необходимости фундаментальной переориентации духовных
установок общества. Какими же должны быть новые духовные ориентиры?
Прежде всего, предлагается
отказаться от установки на завоевание и покорение природы (Г. Маркузе), от власти (Ж. Эллюль), от
инструментальной, формализующей все и вся рациональности
(Т. Адорно, М. Хоркхаймер). Вместо властного научно-технического
дискурса необходимо сформировать новый тип «коммуникативной
рациональности» (Ю. Хабермас), признающей автономию всех
субъектов взаимодействия в коммуникативном пространстве культуры. Признание
и уважение Другого, значимость позиции не
только специалиста, но и профана, толерантность и моральная ответственность за транслируемые принципы и идеи осознаются как
необходимые условия сохранения гуманитарного характера культуры, недопущения тотальной власти «мегамашины». Хочется подчеркнуть, что под Другим все чаще понимается не только современник, но прошлые и будущие
поколения, живое в принципе,
планета Земля в целом. Реализация этих условий в современной
культуре находит свое отражение в биоэтике, в техноэтике, в экологической этике, в информационной этике, в различных междисциплинарных экспертизах и общественных обсуждениях научных и
технических проектов. А «этика отказа от власти», по идее автора
данной концепции, «
зиждется на идее о том, что люди соглашают-
ся между собой не делать всего того, что они вообще способны делать.
Г л а в а 7. Техника как модус человеческого бытия
115
…не существует уже божественных законов, которые можно было
бы противопоставлять технике как бы извне. Поэтому необходимо
исследовать технику изнутри и признать невозможность жить с
ней, если мы не станем придерживаться этики отказа от власти.
В этом фундаментальный выбор... Мы должны систематически и
добровольно, без усилий над собой искать пути к
отказу от власти
(техники), что, разумеется, вовсе не означает признания нашего
бессилия, рока, пассивности и т. д.» [102, с. 265–294].
Так, принимая во внимание позитивные и негативные оценки
научно-технического прогресса, складывается третья позиция, полагающая, что процесс развития техники, научных технологий и науки
можно и нужно контролировать. Проблема состоит в том,
чтобы правильно выбрать средства контроля и регуляции. Это и образует
дискуссионное поле техноэтики и этики науки. Основным предметом дискуссий оказываются вопросы о допустимых границах новых
технологий, о возможных этически значимых последствиях тех или
иных открытий и технологических новаций, о критериях экспертной оценки и способах контроля за внедрением и
использованием
достижений НТП. Следует понимать, что однозначных решений в
обсуждении этих вопросов достичь невозможно. Надеяться на то,
что правовая регламентация избавит от этических проблем и моральных дилемм, также не приходится, поскольку, как справедливо
заметил русский мыслитель Владимир Соловьев, нормы, задаваемые правовой системой, реализуют лишь минимум нравственности. Ярким
примером тому являются проблемы, связанные с разви-
тием современных биотехнологий.
В чем же смысл обсуждения этических проблем, связанных с развитием техники и научных технологий, и какого рода решения могут быть
результатом такого обсуждения?
Во-первых, формулировка и обсуждение этических проблем
позволяет понять неоднозначность принимаемого выбора и обнаружить, какие
интересы и ценности прямых и косвенных участников дискурса затрагиваются в деятельности. Во-вторых, это заставляет задумываться о приемлемости собственной позиции, об ее
116
МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
ценностных основаниях и более ответственно относиться к принимаемым решениям. В подобном диалоге интересов и взглядов человек воспроизводит собственно человеческий характер деятельности, где индивидуальные интересы и ценности осмысленно (а не по
привычке или приказу) сопрягаются с коллективными. В-третьих,
обнаружение проблематичного характера уже существующих или
предлагаемых новых норм деятельности
и оценок, с одной стороны, способствует либерализации и расширению границ культуры,
с другой – выявляет общезначимые моральные и нравственные
ориентиры, сохраняя возможность коллективного существования
[78, с. 148]. Результатами обсуждения этических проблем могут
быть следующие: 1) создание нравственных ориентиров и моральных принципов, которыми предлагается руководствоваться в определенных ситуациях (например, инженерные и научные
этические
кодексы), 2) содержательное уточнение ключевых ценностей культуры (например, свобода, справедливость, милосердие и т. д.),
3) конкретные оценки и решения, принимаемые по поводу различных случаев (например, биоэтические казусы). В такого рода
результатах есть некоторая степень объективности, которая и позволяет, собственно, регулировать сложные человеческие взаимодействия в современном поликультурном технологизированном
мире. Однако следует понимать, что эти результаты открыты для
обсуждения и различного рода изменений.
Глава 8
ЦЕННОСТНЫЕ АСПЕКТЫ
ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО СУЩЕСТВОВАНИЯ
В конце ХХ – начале ХХI века человечество переживает переломный период. Происходит реорганизация всего уклада жизни
современного общества, смена мировоззренческих ориентаций, переосмысление прежних ценностных систем. Подобные кардинальные трансформации, несомненно, формируют новые направления
и стратегии развития современной цивилизации.
Новое время диктует не только новые контуры развития, но и
новые
озная, идеологическая или ценностная) станет ведущей в наступающей исторической эпохе? Не исчезнет ли ориентация общественного сознания на гуманистические ценности и идеалы?
в центре философского дискурса
ра. – М., 2000; Тоффлер Э. Шок будущего / пер. с англ. – М.: АСТ, 2002;
Апресян Р.Г. Понятие общественной морали // Вопросы философии. –
2006. – № 5; Арутюнян М.П. Мировоззрение: онтологические и методоло-
гические подходы: автореф. дисс. … д-ра филос. наук, 09.00.11, Хабаровск,
2006; Хомутова Н.Н. Ценность личности
дисс. … д-ра. филос. наук. – Волгоград, 2009; Отюцкий Г.П. Глобализация:
ценности культуры и духовная безопасность//Система ценностей современного общества. – 2011. – № 18. – С. 251–255; Степин В.И. Глобализация,
динамика культур: поиск новых ценностей // Век глобализации. – 2011. –
№ 2. – С. 8–17; Балабай С.В. Прагматизм современного образования и поиск
новой системы
век в лабиринте ценностей // Идеи и идеалы. – 2014. – № 3 (21). – Т. 2.
понятия и воззрения. Какая форма мировоззрения (религи-
Сегодня, как никогда прежде, данная проблематика находится
*
. Многие мыслители современно-
*
Кастельс М. Информационная эпоха. Экономика, общество, культу-
в массовом обществе: автореф.
ценностей // Власть. – 2013. – Вып. 4; Данилкова М.П. Чело-
118
МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
сти утверждают, что в настоящий момент в сфере гуманитарных
наук (в частности, в философии) центр тяжести перемещается с
проблемы познания на проблему ценностей и внимание ученых к
аксиологической проблематике становится все более пристальным.
Это связано прежде всего с тем, что в начале нового тысячелетия
происходит ситуация тотальной «переоценки ценностей», вызван-
обострившимся до предела кризисом культуры в некоторых
ная
странах Западной Европы, в России, предельной активизацией
экономических, политических и культурных контактов Запада и
Востока, появлением новых религиозно-философских течений,
практическими проблемами систем масс-медиа и образования, которые в наибольшей степени отвечают за формирование ценностного мировоззрения нынешнего поколения.
В современном техногенном
пространстве, для которого характерны постоянные ускорения изменения окружающей среды, приводящие к модификации социальных связей, основной ценностью
является новизна и инновации. Изменения в мировоззренческих
ориентациях осуществляются на основе принятия научно-технического прогресса как одной из фундаментальных ценностей, и
как результат этого – тенденции всеобщей унификации, стандартизации.
В период общественных
трансформаций особую значимость
приобретают вопросы, имеющие отношение к ценностным аспектам существования человека. Данное обстоятельство объясняется
тем, что ценности представляют своеобразную призму, посредством которой можно выявить характер и суть происходящих перемен в социальных системах. Кроме того, все многообразие социальных проблем так или иначе затрагивает современного человека,
заставляя
изменять индивидуальную систему ценностей, которой
сегодня свойственно не только разнообразие, но и противоречивость.
Новый этап развития общества, как отмечалось ранее, сопровождается стремительным реформированием социальной среды, да
и само существование человека проистекает в условиях невиданного ускорения и преобразования. Что происходит с идеологиями,
убеждениями, принципами, ценностями в нынешний переломный
период
развития? Какое место в сложившихся обстоятельствах от-
водится общезначимым ценностям и ценностному сознанию?
Г л а в а 8. Ценностные аспекты человеческого существования
119
Попытаемся сформулировать ответы на поставленные вопросы
и в начале рассуждений обратимся к понятию «ценность». Спектр
дефиниций понятия «ценность» в истории философской мысли
достаточно разнороден, что лишний раз подчеркивает сложность и
многоаспектность данного феномена. Вместе с тем анализ отдельных наиболее известных аксиологических теорий позволяет условно выделить в трактовке данного понятия
следующие основные
оппозиции. Во-первых, понимание ценностей как фактов реальности, как объектов или как атрибутов объектов (тогда ценность
определяется через понятие «значимость»). Во-вторых, отнесение
ценностей к неким феноменам, абстрактным сущностям, принадлежащим идеальному бытию. В-третьих, рассмотрение ценностей
как ориентиров субъективной деятельности в сфере социальных
отношений, как жизненных
смыслов, формулирующих ценностное
отношение человека к другому человеку, к миру в целом.
Не вдаваясь в полемику с различными взглядами и суждениями
о природе и сущности ценностей, остановимся на утверждении о
том, что ценности – это феномены, выражающие как сферу потребностей человека и определяющие цели и смыслы его существования, так и
как «возможные руководители нашего поведения» [26,
c. 94]. Ценности вооружают человека осознанием своих глубинных
оснований бытия, своей души, своей субъективности. В этом качестве проблема ценностей – это проблема того, как мыслит и как
действует человек с позиций любой формы экономического, политического и социально-культурного бытия.
Исходя из сказанного, в данном контексте будем
исходить из
онтологического основания ценностей как важнейших составляющих внутреннего мира личности, формирующих ее мировоззрение, через призму которого раскрывается отношение человека к
миру, к другим людям и к самому себе.
Определившись в некотором смысле с понятием «ценность»,
вернемся к проблеме существования человека в современном проблемном мире, включающем бесконечном
переплетение ценностных целей, смыслов и значений. Такое переплетение ценностей
можно обозначить как ценностный лабиринт, который, с одной
120
МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
стороны, несомненно, предлагает бесконечное множество вариантов конструирования человеческого бытия, а с другой – представляет огромную опасность «заблудиться в нем», «утратить самого
себя». Как же найти выход и не оказаться в ценностном тупике?
Прежде чем наметить стратегии выхода из сложившейся непростой ситуации, необходимо оглянуться в прошлое, в предшествовавшие
исторические эпохи, в которых ценностное положение
человека, как представляется, было более стабильным, хотя и не
столь и однозначным. Так, например, в средневековом христианстве высшей ценностью для человека являлось служение Богу, что и
позволяло отождествлять ценности объективные и субъективные.
Человек не мог выйти за рамки требований, предъявляемых обществом, его социальный
статус жестко фиксирован, а социальная мобильность практически отсутствовала. В эпоху Возрождения аксиологическая ориентация человека резко меняется, он становится
творцом своего индивидуального бытия, своего ценностного мира и
обладает некой способностью выходить за рамки ряда ограничений.
Наконец, в век Просвещения человек приобрел большую само-
стоятельность в выборе ценностных предпочтений, он
мог противопоставлять себя обществу, определять свое место в системе общественных отношений и выполнять собственную роль, которая
больше не была предопределена заранее. Подобные тенденции
индивидуализма продолжали доминировать и в последующие исторические эпохи. Вместе с тем попытки создать гармоничное общество, в котором человек находился бы на вершине ценностной
иерархии
, и обеспечить условия «для имплементации принципов
свободы и справедливости» в социальные сферы, как известно, потерпели поражение.
А что же происходит с положением человека сегодня, и является
ли он центром аксиологического притяжения? Какие тенденции
можно отметить в ценностной архитектонике социума в нынешнее
«судьбоносное» время и каковы последствия данного процесса как
для отдельного человека, так и для общества в целом?
Для начала следует подчеркнуть, что настораживающие тенденции в развитии нынешнего этапа общественных отношений
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]