Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Модусы человеческого бытия. Коллективная монография
.pdf
Глава 7
ТЕХНИКА КАК МОДУС
ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
ехника является одним из важнейших способов реализации
творческих проектов человека в мире. В современной тех-
Т
ногенной реальности осмысление этого модуса человеческого бытия оказывается очень актуальным, поскольку посредством техники
человек существенно изменяет не только окружающую действительность, но и свою собственную природу. И процесс этот приобретает самостоятельную логику развития, выходящую
пределы ожиданий человека и возможностей контроля с его стороны. Давая самому человеку и создаваемым им социальным институтам новые, порой потрясающие воображение обывателя возможности, техника и технологии становятся не просто инструментом и
средством, а целью, ценностью и даже смыслом. Американский футуролог и социальный философ Джон
нии, опубликованном под названием «Высокая технология, глубокая гуманность: Технологии и наши поиски смысла», обнаруживает
ряд трансформаций, происходящих с человеком под влиянием высоких технологий: 1) мы предпочитаем быстрые решения во всех
областях – от религии до здорового питания; 2) испытываем страх и
преклонение перед технологией; 3) мы перестали различать реаль
ность и фантазию; 4) мы воспринимаем насилие как норму жизни;
5) мы любим технологию, как дети любят игрушки; 6) наша жизнь
стала отстраненной и рассеянной. Эти изменения свидетельствуют
Нейсбит в своем исследова-
далеко за
-
102
МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
о том, что современное общество превратилось, по выражению
Нейсбита, в «зону, отравленную технологиями» [52, с. 10–11]. Такие
формулировки не могут оставить равнодушным: каково будущее
человека в мире высоких технологий?
В данной главе представлена попытка понять существо связи
человека и техники, а также возможные перспективы развития этой
связи. Решение данной задачи осуществляется в ходе
осмысления
сложившегося уже достаточно солидного опыта исследования техники и технологий как социокультурного и антропологического
феномена. В многочисленных исследованиях техники можно вычленить два различных методологических подхода. В рамках первого подхода техника рассматривается как специфический феномен культуры. Соответственно, решаются вопросы о природе этого
феномена и его особенностях, о
влиянии на другие элементы социокультурной реальности, о проблемах и перспективах развития
техники. Причем оценка техники как феномена культуры может
быть различной: положительной, отрицательной, амбивалентной.
Второй подход рассматривает технику и технологию как фундаментальное отношение человека к миру, как универсальное основание культуры. Такой подход связывает сущность техники с природой
человека и позволяет говорить о технике как модусе
человеческого бытия.
Cодержание понятий «техника» и «технология»
Техника как создание орудий и технологическая сторона некоторой деятельности (техника земледелия, техника изготовления
вещей и т. д.) возникла на заре человечества, несколько десятков
тысяч лет тому назад. Понятие «технэ», означающее всякое искусство делания
вещей, начиная от создания картин и скульптуры, заканчивая техническими изделиями, появилось в античной культуре. Современное понимание техники, учитывая длительный опыт
уточнения этого понятия, оказывается достаточно сложным. Под
техникой сегодня понимают следующее:
– совокупность технических устройств, артефактов – от отдель-
ных простейших орудий до сложнейших технических систем;
Г л а в а 7. Техника как модус человеческого бытия
103
– совокупность различных видов технической деятельности по
созданию этих устройств – от научно-технического исследования и
проектирования до их изготовления на производстве и эксплуатации, от разработки отдельных элементов технических систем до
системного исследования и проектирования;
– совокупность технических знаний – от специализированных
рецептурно-технических до теоретических научно-технических и
системотехнических знаний.
Понятие «технология
» вводит французский социолог Альфред
Эспинас в своей книге «Les origines de la technologie» («Возникновение технологии», 1897). А. Эспинас подчеркивает, что ни одно
изобретение не может родиться в пустоте; человек может усовершенствовать свой способ действия, только видоизменяя средства,
которыми он уже предварительно обладал. Не бессознательная
практика, а лишь зрелые искусства порождают технологию. Каждое
из таких
искусств предполагает специальную технологию, совокупность которых образует общую, систематическую технологию.
Первоначально понимаемое как совокупность правил и методов
создания чего-либо, понятие «технология» в контексте философского исследования техники постепенно расширяет свое значение.
В широком смысле сегодня под технологией понимают сферу целенаправленных усилий, обеспечивающих те или иные цивилизационные завоевания
. Например, информационные технологии,
образовательные технологии, военные технологии и т. д. Речь идет
о сложных типах социокультурной реальности, предполагающих
не только технические средства, но и специфическую организацию
деятельности, определенную культуру труда, накопленный научно-технический потенциал, новые формы кооперации и пр.
В своем широком толковании понятия «техника» и «техноло-
гия» часто
отождествляются. Так, французский исследователь
Ж. Эллюль понимает под техникой современный способ изготовления и использования артефактов, предполагающий не только
машинное и механизменное оснащение деятельности, но и особый
стиль мышления (тип рациональности), ориентированный на
104
МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
операционализм и инструментализм [102]. В широком смысле понятие «техника» использовали испанский философ Х. Ортега-иГассет [62] и немецкий мыслитель М. Хайдеггер [96]. В нашем исследовании специального различения этих понятий также не потребуется, поскольку широкое их толкование позволяет говорить о
сущностном единстве феноменов, обозначаемых этими понятиями.
О существе связи человека и
техники
Поскольку техника создается человеком для человеческого же
пользования, самой очевидной связью первоначально представляется потребность человека в технике. Наличие такой потребности,
как правило, не вызывает сомнений у исследователей. Правда,
природа этой потребности связывается с различными человеческими характеристиками. Так, один из основателей философии техники немецкий философ Эрнст Капп
в работе «Grundlinien einer
Philosophie der Technik» («Основные направления философии техники», 1877 г.) рассматривает орудия и оружие как различные виды
продолжения («проекции») человеческих органов. Таким образом,
возникновение первых технических средств и их форма определяются необходимостью увеличения силы и полезности собственно
человеческих органов. Проводя аналогию между человеческим телом и техническими средствами, Капп не ограничивается
простыми инструментами. Он рассматривает железные дороги как
«воплощение» кровообращения, телеграф – как внешнюю форму
и продолжение нервной системы. Экстраполируя свой подход на
рассмотрение социальной жизни, Э. Капп предлагает и государство рассматривать как внешнее расширение духовной жизни.
Позже эта идея получит свое развитие в работах А. Гелена и М.
Маклюэна
.
Э. Капп связывает возникновение и развитие техники со спецификой человеческой телесности: сила и полезность естественных
возможностей тела недостаточна, поэтому человек их усиливает.
Но тут возникает ряд вопросов. Кем и зачем определяется эта недостаточность? Для чего человеку увеличивать силу и полезность
своих органов? Почему именно у человека возникает потребность
Г л а в а 7. Техника как модус человеческого бытия
105
значительно выходить за пределы возможностей, предоставляемых
ему самой природой?
Отвечая на эти вопросы, многие исследователи связывают возникновение и развитие техники с такой человеческой потребностью, как освобождение от власти природы и утверждение собственной человеческой власти, причем как над силами природной
необходимости, так и в социальном мире. Потребность в таком
освобождении осознается и транслируется еще в мифе о Прометее
и обнаруживает себя как главная движущая сила европейской
культуры в целом. Поэтому нет ничего удивительного в изобретательском энтузиазме античной культуры и европейского Возрождения, в технократических умонастроениях Европы Нового времени и в процветании неотехнократизма в Европе, Америке и России
ХХ века. Власть знающего и владеющего техникой и технологиями
специалиста провозглашается главным условием гуманизма и прогрессивного социального развития.
Однако уже в античной культуре поняли важность человеческой способности, без которой была бы немыслима как сама идея
власти над природой, так и какая бы то ни было возможность таковой. Это
способность к сознательному постижению действительности. Тайна этой удивительной способности, позволяющей человеку
отражать реальность одновременно объективно и субъективно,
творчески, не раскрыта ни наукой, ни философией. Между тем
сущность техники как модуса человеческого бытия неразрывно
связана со способностью к рефлексии, с возможностью строить
идеальные образы реального мира и свободно этими образами
оперировать, с умением вычленять устойчивые связи и отношения
действительности и пользоваться знанием этих связей. Все эти возможности связаны с сознанием. Не случайно американский исследователь Льюис Мэмфорд в ряде своих работ, посвященных иссле-
дованию техники, доказывает идею о том, что человек – это прежде
всего не «делающее» (в смысле производства), а
«мыслящее», само
себя проектирующее существо [49, 50]. К такому же выводу, кстати,
еще в 30-е годы ХХ века приходит испанский философ Х. Ортега-иГассет в «Размышлениях о технике» [62].
106
МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
Человека отличает от всех живых существ именно специфическое мышление, способное выходить за границы наличной реальности и опыта, дух, являющийся основой самой «человечности»
человека. Опираясь на антропологические и культурологические
исследования, Мэмфорд делает очень важный для понимания связи человека и техники шаг: он пытается понять мышление в единстве с
уникальной, биологически не специализированной человеческой телесностью. Вывод получается очень интересный: обладая
широким спектром возможностей (именно из-за отсутствия биологической специализации), а значит, и огромным потенциалом, человек испытывает потребность в организации и направленности
этого потенциала, что и находит свое отражение в знаковосимволических культурных формах: игре, мифе, религиозном
культе, языке. И уже эти символически выраженные проекты себя в
мире воплощаются в технических решениях. Поэтому, как пишет
исследователь, «технологические достижения и преобразования
были менее направлены на прямое увеличение добычи пищи или
контроля над природой, чем на утилизацию его собственных громадных внутренних ресурсов, и на выражение его латентных суперорганических
потенциальных возможностей» [50]. Доказывая,
что человек есть прежде всего само себя созидающее, само себя
проектирующее животное существо, Мэмфорд подчеркивает, что
большую значимость в развитии человечества играют символы,
знаковые системы, а не технические средства, выполняющие лишь
вспомогательную роль.
Размышляя по поводу концепции техники Л. Мэмфорда, не хо-
телось бы столь категорично противопоставлять
мышление и деятельность. Следовало бы, напротив, подчеркнуть связь между ними. Конечно, представить себе человеческую преобразовательную
деятельность вне человеческого мышления действительно невозможно. Но ведь представить формирование человеческого мышления вне человеческой деятельности, если не апеллировать к сверхъестественному его происхождению, также нельзя. Продуктивным
видится решение, предложенное в рамках деятельностного
подхода
Г л а в а 7. Техника как модус человеческого бытия
107
в отечественной психологии. Л.С. Выготский и его последователи
предлагают рассматривать мышление и деятельность как взаимообусловливающие процессы, развитие которых опосредовано знаковой системой. Такой подход позволяет учесть в понимании связи
человека и техники не только роль творческого мышления и знаковых систем, но также и объективные условия деятельности и мыш
-
ления: природные и социокультурные.
Таким образом, в исследовании связи техники с природой человека обнаруживается, что с мышлением и особой телесной организацией человека (отсутствие биологической специализации) связана его потребность и способность выходить за границы наличной
реальности, создавать проекты самого себя и реальности как таковой, отыскивать средства для
реализации этих проектов и, как итог,
создавать технические средства преобразования реальности.
Направленность такого проектирования соответствует природным
и социокультурным условиям, но необязательно связана с вопросами выживания. Часто «ненужное становится необходимым» [102,
с. 265–294], а изобретение или техническое новшество предшествует
потребности (история развития техники знает немало примеров,
когда сначала появляется средство, а потом ему
ищется применение), а игра, фантазия, магический обряд оказываются содержанием технических новинок.
Не случайно многие исследователи, вслед за Л. Мэмфордом,
подчеркивают связь технологий с религиозными и мистическими
представлениями ранней античности и средневековья. Так, например, Эрик Дэвис в работе «Техногнозис: миф, магия и мистицизм в
информационную эпоху» показывает, что
технология «пробудила
и облекла плотью наши представления и желания, впервые появившиеся в алхимических мензурках герметического мистицизма»
[22, с. 61]. Иоан Коулиано в работе «Эрос и магия в эпоху Ренессанса» также отмечает: «Историки ошибались, приходя к выводу о том,
что магия исчезла с пришествием “количественной науки”. Последняя просто подменила собой
известную часть магии, расширив
ее мечты и цели средствами технологии. Электричество, быстрый
108
МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
транспорт, радио и телевидение, авиация и компьютер всего лишь
исполнили обещания, впервые сформулированные магией, став
результатом сверхъестественного творения волшебников: производить свет, мгновенно перемещаться из одной точки в другую, общаться с удаленными областями пространства, летать по воздуху и
иметь непогрешимую память» [22, с. 60]. Ни с этим ли желанием –
почувствовать себя всемогущим
волшебником, а то и Богом, вызывающим к жизни новую, выходящую за рамки обычного реальность, связана наша сегодняшняя любовь к высоким технологиям?
Но одного желания и фантазии недостаточно, чтобы проект
стал реальностью, нужно совпадение человеческих целей и объективных природных закономерностей. Угадываем мы их или добываем в планомерной
исследовательской деятельности, но техника с
необходимостью соединяет природную необходимость с человеческим проектом. И соединение это, как и создание самих проектов,
осуществляется в социальной жизнедеятельности.
Итак, природа техники трактуется сообразно пониманию природы человека. Современное представление о человеке, сформированное антропологическими и социокультурными исследованиями, приводит нас к выводу, что техника
и технологии есть
реализация специфически человеческого единства природного и
сверхприродного (связанного с бытием духа), рационального и иррационального. Уникальность человеческой телесности, с одной
стороны, сохранившая биологические механизмы жизнедеятельности, с другой – не специализированная, а потому максимально
открытая для нового опыта жизнедеятельности, является необходимым условием возможности такого единства. В поле
напряженности внутренне противоречивой человеческой природы рождается импульс к творческому упорядочиванию и преобразованию
действительности. В сфере духа создаются цели, проекты себя и
окружающей действительности, которые вполне могут интерпретироваться как потребность во власти. В сфере познавательной активности подбираются возможные средства для реализации этих
целей. В связи с этим можно
утверждать, что техника – неотъемле-
Г л а в а 7. Техника как модус человеческого бытия
109
мая характеристика человеческого бытия, которая невозможна без
страдающе-наслаждающейся, потенциально открытой для различного опыта жизнедеятельности человеческой телесности, сознательного отражения действительности, способности и даже потребности выхода за пределы наличной реальности, к «прорыву в
трансцендентное» (термин П.П. Гайденко). При этом техника меняет не только окружающую действительность, но и
самого человека как на уровне телесности, так и на уровне духа. Возникает вопрос: Каковы тенденции этих изменений?
О перспективах развития связи «человек–техника»
Этот вопрос становится насущной проблемой человечества с
начала ХХ века. Бурный научно-технический прогресс вызвал к
жизни множество непредсказуемых и часто разрушительных по
отношению
к природе, обществу и самому человеку последствий.
Многие из них получили статус глобальных проблем развития цивилизации. В современном мире, где знание не так однозначно
связано с добродетелью, как это представлялось в классической
философской традиции, а трагические последствия и опасные перспективы научно-технического творчества человечества очевидны,
пришлось искать объяснения и
давать оценку этим последствиям
«соучастия в творении». Множество ученых, инженеров и филосо-
фов включились в обсуждение этих проблем и перспектив дальнейшего технологического развития. Открылось новое дискуссионное поле: этические проблемы науки и техники [91]. По мере
усложнения технической реальности и увеличения преобразовательных возможностей человека исследования этих вопросов и их
обсуждение становятся все более актуальными.
При всем многообразии подходов и исследовательских позиций
в целом складываются три основные тенденции в оценке результатов
и перспектив технического прогресса.
В позитивных оценках, как правило, подчеркиваются возрастаю-
щие преобразовательные возможности человеческого общества, перечисляются технологические победы (например, освоение космоса
и атомной энергии, появление новых медицинских
технологий,
110
МОДУСЫ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО БЫТИЯ
формирование единого информационного пространства и т. д.).
Техника однозначно связывается с уменьшением страдания и увеличением наслаждения, с властью человека над стихийными силами природы, с повышением эффективности управления социальными процессами. Проблемы, обусловленные НТП, объясняются
скорее, недостаточно широким использованием научных знаний и
технологий или же случайными природными, антропологически-
социальными факторами. Например, проблемы загрязнения
ми и
окружающей среды производственными отходами могут быть обусловлены неполнотой технологического процесса (в силу различных социальных причин), человеческой беспечностью и недостаточной квалификацией, природными катаклизмами.
Максимально последовательно такие идеи представлены в технократических концепциях, согласно которым управление обществом должно ориентироваться на технические достижения и
осуществляться техническими специалистами в соответствии с
технически обоснованными и измеряемыми критериями. Технологизация всех сторон жизни, в том числе сложных социальных (политические технологии, социальные технологии, технологии
управления кризисом и т. п.) и духовных (психотехники, педагогические технологии, технологии формирования желаний и потребностей – реклама, маркетинг и т. п.) процессов
, должны, по представлениям сторонников технократии, обеспечивать стабильность
функционирования социальной системы, возможность всемерного
контроля, обеспечения порядка и управления. Резкий технологический скачок после Второй мировой войны еще более актуализировал идею власти носителей технической рациональности. Так, в работах Дж. Гэлбрейта, Д. Бернхэма, М. Бунге подчеркивалось, что
только «новый господствующий
класс» – управляющие и высшие
инженеры, будучи избавленными от отношений собственности,
способны наиболее эффективно осуществлять экономическое и
политическое управление в интересах всего общества.
Однако, как подчеркивают исследователи Франкфуртской
школы, «технологическая реальность», будучи реализацией запад-
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]