Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иван Ефремов в контексте духовных конфликтов ХХ века. Монография
.pdf
силы»1. Но вряд ли иудеи IV века до н.э. были так склонны к насмешкам над всем и вся. Возможно, здесь сказалось раздражение Ивана
Ефремова от современного ему эстрадного юмора: он не признавал ни
за юмором, ни за остроумием права на существование в сфере искусства2. В своих произведениях и интервью Иван Ефремов был серьезен
всегда (хотя не чуждался юмора в обыденной жизни).
Но при этом всякий раз Ефремов уравновешивает свои негативные оценки позитивными. Он отмечает, что и у евреев были поэты,
поклонявшиеся музе в образе женщины – царь Соломон, возлюбленная которого, Суламифь, была убита за то, что не скрывала своей наготы3, а один из персонажей «Таис Афинской» рассказывает о мистическом учении Каббалы, которое не является, по его мнению, ни женоненавистническим, ни отрицающим эротику4. Кроме того, евреи в
«Таис Афинской» названы «древним, мудрым» и «способным и строгим народом»5.
И в «Таис Афинской», и в «Часе Быка» с сочувствием говорится
о евреях как о жертве ненависти римлян (последних Иван Ефремов,
при всей своей любви к латинскому языку, резко осуждал за их жестокость и злобность)6.
В художественных произведениях Ивана Ефремова есть персонажи еврейской национальности: это профессор Израиль Абрамович
1
Ефремов И.А. Таис Афинская. С. 328.
2
«…исчезло искусное жонглирование словами, так называемое остроумие» (Ефре-
мов И.А. Туманность Андромеды. М.: Молодая гвардия, 1959. С. 345).
3
Ефремов И.А. Таис Афинская. С. 137. См.: Песн. 7:1. Возможно, упоминание об
убийстве Суламифи Иван Ефремов ввел под влиянием повести А. Куприна «Суламифь» (1907): в письме редактору издательства «Молодая гвардия» он сослался на нее
как на один из образцов позитивной эротики. См.: И.А. Ефремов – В.А. Ганичеву [Москва, 14 декабря 1971] / Переписка… С. 1357.
4
Ефремов И.А. Таис Афинская. С. 387. Чтобы дать возможность своим героям – со-
временникам Александра Великого – упомянуть Каббалу, И. Ефремову пришлось
значительно удревнить время ее создания. Если академические ученые относят возникновение каббалистики к XI–XIII вв., а появление первых книг Каббалы – ко II веку,
то сами каббалисты полагают, что Каббала ведет свое начало с XVIII века до н.э. (Лайтман М. Каббала в контексте истории и современности / М. Лайтман, В.М. Розин.
М.: ЛЕЛАНД, 2014. С. 26, 28, 29).
5
Ефремов И.А. Таис Афинская. С. 136, 436.
6
Там же. С. 401; Ефремов И.А. Час Быка. Свердловск, 1991. С. 156. Упоминание о
евреях в прижизненном издании «Часа Быка» изъято, видимо, по цензурным соображениям. Авторский текст восстановлен в изданиях «Часа Быка», начиная с 1988 г.
81
Файнциммер в рассказе «Эллинский секрет»1 и профессор Вольфсон в
«Лезвии бритвы»2. Первый – сугубо положительный герой, второй же
не принимает участия в действии, находясь «за кулисами» романа, но
роль его также вполне положительная: он взял в свою лабораторию
Ивана Гирина, оставшегося без работы, и разрешил ему проводить
опыты по выявлению наследственной памяти.
В контексте анализа «темной стороны» И. Ефремова интересно
рассмотреть, как складывались его отношения с братьями Стругацкими: считая себя русскими по самосознанию, они резко отрицательно
относились к антисемитизму и любому проявлению агрессивного национализма3.
В начале 1960-х гг. Ефремов сближается с братьями Стругацкими
(особенно с Аркадием, который жил в Москве) и становится одним из
первых читателей их повестей «Попытка к бегству» (1962), «Далекая
Радуга» (1963) и романа «Трудно быть богом» (1964) (с которых, как
считали сами авторы, начались «настоящие Стругацкие»4). В свою очередь, А. Стругацкий высоко оценил роман И. Ефремова «Лезвие бритвы»5. Ефремов также пытался продвинуть роман «Трудно быть богом» в
в «Новый мир» (впрочем, неудачно)6. Степень дружеского расположения Ефремова к Стругацким была такой, что в апреле 1965 г. он предложил им расположиться для совместной работы на квартире его сына,
бывшего в командировке в Камбодже7 (Стругацкие периодически
должны были съезжаться для совместной работы над текстами).
1
Ефремов И.А. Эллинский секрет / Эллинский секрет. Л.: Лениздат, 1966. С. 305–327.
Однофамилец персонажа Ивана Ефремова – известный советский кинорежиссер
Александр Файнциммер (1906–1982), в 1940-е гг. выпустивший несколько фильмов о
моряках («Танкер Дербент» (1941), «Морской батальон» (1944), «За тех, кто в море»
(1947)). Вряд ли Иван Ефремов, любивший море и имевший звание штурмана, не видел эти фильмы и не обратил внимания на фамилию режиссера.
2
Ефремов И.А. Лезвие бритвы. Йошкар-Ола, 1991. С. 149, 150.
3
Стругацкий Б.Н. Интервью длиной в годы: по материалам офлайн-интервью. М.:
АСТ, 2009. С. 433.
4
Стругацкий Б. Комментарии к пройденному. С. 89.
5
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 9 марта 1963] / Переписка… С. 481.
6
Письмо АБС [Аркадия и Бориса Стругацких] Г. Альтову [30 июня 1964] / Неизвест-
ные Стругацкие. Письма. Рабочие дневники. 1963–1966 гг. М.: АСТ; Киев: НКП, 2009.
С. 207; Письмо АБС [Аркадия и Бориса Стругацких] Г. Альтову [3 сентября 1964] /
Неизвестные Стругацкие. Письма. Рабочие дневники. 1963–1966 гг. С. 235.
7
Письмо Аркадия брату [Москва – Ленинград, 9 апреля 1965] / Неизвестные Стру-
гацкие. Письма. Рабочие дневники. 1963–1966 гг. С. 340.
82
И. Ефремов стал прототипом «заведующего отделом Линейного
Счастья» Федора Симеоновича Киврина, одного из персонажей романа А. и Б. Стругацких «Понедельник начинается в субботу» (1965)1.
Образ Киврина, без сомнения, является дружеским шаржем на И. Ефремова: Киврин заикается, как Ефремов, Киврин был в Индии и «превзошел йогу» (иронический намек на ефремовский ориентализм), а
также известен «неисправимым оптимизмом и верой в прекрасное будущее»2 (в следующей главе мы постараемся показать, что ефремовский оптимизм имеет сильные трагические ноты). Однако от англомании Ефремова, упомянутой Быстровым в шуточном стихотворении
начала 1950-х гг., у Киврина осталась лишь любовь к детективам и
научной фантастике («Д-детективчик вам п-принесу, Г-гарднера. В-вы
ведь читаете по-аглицки? Х-хорошо, шельма, пишет, з-здорово!
П-перри Мейсон у него там, з-зверюга-адвокат, з-знаете?.. А п-потом
еще что-нибудь д-дам, с-сайнс-фикшн к-какую-нибудь... Аз-зимова
там, или Б-брэдбери...»3), а «славянофильские» черты акцентированы.
Возможно, к середине 1960-х гг. изменился сам Ефремов?
Несмотря на негативное отношение к христианству, герои Ефремова в «Лезвии бритвы» осуждают снос церквей (имеется в виду
церковь Христа Спасителя в Санкт-Петербурге, возведенная в память
о моряках, погибших в войне с Японией)4. Они восхищаются «чудесными лирическими песнями», соответствующими, по мнению И. Ефремова, русскому характеру5, и осуждают гонения «на русскую старину, на русский стиль в искусстве до войны» («русский стиль в искусстве» здесь понимается достаточно широко и включает «мирискусников», З. Серебрякову и Н. Рериха)
6
. Отметим также, что Ефремов
собирался написать повесть «Дети Росы», посвященный русской истории XIII века7, но так и не написал – видимо, роман об Александре ВеВеликом для него был важнее.
1
Стругацкий Б. Интервью длиною в годы. С. 171, 172.
2
Стругацкий А.Н. Понедельник начинается в субботу. Сказка о Тройке. Фантастичес-
кие повести / А.Н. Стругацкий, Б.Н. Стругацкий. М.: Книжный сад; СПб.: Интероко,
1993. С. 82.
3
Там же. С. 83, 84.
4
Ефремов И.А. Лезвие бритвы. С. 537.
5
Там же. С. 533.
6
Там же. С. 530.
7
См., напр.: И.А. Ефремов – В.Л. Савельзону [Москва, 12 октября 1969] / Переписка…
С. 1100; И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 2 февраля 1971] / Переписка…
С. 1262.
83
Отношения Ивана Ефремова и братьев Стругацких стали ухудшаться в 1966 г. Еще в июле 1966 г. Борис напоминает Аркадию, чтобы тот не забыл поделиться с Ефремовым экземплярами сборника
«Эллинский секрет» (в котором была опубликована часть их повести
«Улитка на склоне»)1. Иван Ефремов «Улитку на склоне» не одобрил.
Ранее ему также не нравились некоторые повести Стругацких, в частности «Хищные вещи века», но он был готов защищать братьев, называя их «самыми талантливыми» и «единственной надеждой советской
фантастики»2. Но после публикации «Улитки» между Ефремовым и
Стругацкими стало нарастать отчуждение. В качестве отрицательной
черты творчества Стругацких И. Ефремов пишет об их сходстве со
Станиславом Лемом (имелись в виду мрачность, холодность и рациональная сухость) и задается вопросом: «Что это – свойство еврейского
ума?»3 Отметим, что сухость и рационализм, «узость взглядов на
природу», отсутствие «пряности и красок жизни» И. Ефремов и ранее,
обсуждая с Эвереттом Олсоном книгу Уолтера Миллера-мл. «Гимн
Лейбовицу», считал присущими «иудейской традиции» (Jewish
pattern), но отзывался о них более спокойно4.
Т. Ефремова вспоминает встречу И. Ефремова с Аркадием и
Еленой Стругацкими, на которой неожиданно высветились глубокие
разногласия между ними, касающиеся прошлого России и русской
традиции. Они читали распространявшийся в самиздате рассказ
А. Солженицына «Пасхальный крестный ход» (поскольку он был написан в апреле 1966 г., встреча вряд ли могла произойти ранее осени
1966 г.). «И вдруг через стол Лена бросила листок со словами: “Ненавижу национализм”». И. Ефремов, однако, не согласился с тем, что в
этом рассказе проявился национализм. «А где здесь национализм?» –
спросил он, пояснив, что под национализмом он понимает проповедь
1
Письмо Бориса брату [Москва–Ленинград, 20 июля 1966] / Неизвестные Стругацкие.
Письма. Рабочие дневники. 1963–1966 гг. С. 558.
2
Письмо Аркадия брату [Москва–Ленинград, 1 февраля 1965] / Неизвестные Стругац-
кие. Письма. Рабочие дневники. 1963–1966 гг. С. 294; Письмо Аркадия брату [Москва–Ленинград, 9 января 1966] / Неизвестные Стругацкие. Письма. Рабочие дневники.
1963–1966 гг. С. 445.
3
И.А. Ефремов – А.Ф. Бритикову [Москва, 4 августа 1966] / Переписка… С. 694; ср.:
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 11 августа 1966] / Переписка… С. 698.
4
И.А. Ефремов – Э.К. Олсону [1960] / Переписка… С. 404-405. Вероятно, имелось в
виду издание: Miller Jr. W. M. A Canticle for Leibowitz. Philadelphia: J.B. Lippincott,
1959. 320 p.
84
национального превосходства1. Формально он был прав, поскольку в
«Пасхальном крестном ходе» Солженицын выражал скорее традиционалистские симпатии, также Стругацким чуждые (хотя русский традиционализм, конечно, связан с национализмом)2. И эти симпатии к русскому традиционализму, вероятно, углубили разногласия между Стругацкими и Ефремовым.
После знакомства со «Сказкой о тройке» и обеими частями
«Улитки на склоне» Иван Ефремов стал оценивать Стругацких еще
негативнее, предъявляя обвинения уже политического характера:
они-де занимаются «мелкотравчатым возмутительством», которое «не
в свойствах русского народа»3, «упорно лезут в дешевые прогрессисты… не понимая того общего вреда, какой, подобно Абрамам Терцам, нанесли бунтующие без смысла и цели»4.
При личной встрече Иван Ефремов высказал Аркадию Стругацкому свое принципиальное несогласие с духом последних произведений братьев, поскольку они, по мнению Ефремова, увлеклись кафкианством5. «Шеф – педагог, романтицист, он считает, что литература
должна давать читателю утешение и поучение», – писал Аркадий
Стругацкий брату. «УнС и ВНМ вызывают у него, по его словам, чис-
1
Шикарев С. Цветок и банка с огурцами / С. Шикарев, С. Минаков // Независимая
газета. 2017. 16 марта.
2
В начале 1960-х гг. Стругацкие также относились к традиционализму А. Солженицына
с долей скептицизма, противопоставляя ему собственное понимание коммунизма: «Для
меня (и для тебя тоже) коммунизм – это братство интеллигенции, а не всяких там вонючих садовников. На солженицыновских матренах коммунизм не построишь». Письмо
Аркадия брату [Москва–Ленинград, 12 сентября 1963] / Неизвестные Стругацкие. Письма, рабочие дневники. 1963–1966 гг. М.: АСТ; Киев: НКП, 2009. С. 71.
3
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 26 декабря 1966] / Переписка… С. 745.
4
И.А. Ефремов – А.Ф. Бритикову [Москва, 12 апреля 1968] / Переписка… С. 917. Аб-
рам Терц – псевдоним писателя и литературоведа Андрея Синявского (1925–1997),
который вместе с Юлием Даниэлем был в 1966 г. осужден за публикацию своих произведений на Западе.
5
И.А. Ефремов – А.Ф. Бритикову [Москва, 19 декабря 1966] / Переписка… С. 742.
Одним из наиболее заметных критиков эстетики модернизма в 1960-е гг. был один из
авторов «Нового мира», философ-марксист и литературный критик М.А. Лифшиц
(1905–1983), относившийся и к сталинистской эстетике критически. Он высоко оценивал творчество А. Солженицына первой половины 1960-х гг., но после своих выступлений против модернизма приобрел репутацию консерватора и мракобеса. См.: Лифшиц М.А. Почему я не модернист // Литературная газета. 1966. 8 октября; Лифшиц М.А. Кризис безобразия / М.А. Лифшиц, Л.Я. Рейнгардт. М.: Искусство, 1968.
202 с. О современной оценке работ М. Лифшица см.: Гутов Д. Михаил Лифшиц дождался своего читателя // Коммерсантъ-daily. 29 сентября.
85
то физическое отвращение, хотя он тут же признается, что это такое
уж у него устройство, так же не любит он и Достоевского, Гоголя,
Фолкнера, Хэма… Словом, ушел я от него совсем обескураженный»1.
Модернизм был глубоко неприятен И. Ефремову, поскольку связывался им с духовным и физическим нездоровьем. При этом модернистская богема ассоциировалась Ефремовым с еврейскими интеллектуалами. Кафка и Пикассо были отвратительны ему как символы морального разложения и цинизма – «смесь еврейского фрейдокафкиано-пикассовского искажения жизни, смешанного еще с негритянским кривлянием и сексом на самом низком уровне»2.
Отношения братьев Стругацких и Ивана Ефремова ухудшились
еще больше после интервью последнего «Молодой гвардии», в котором он отрицательно отозвался о творческой манере Стругацких: «Некоторые фантасты, например братья Стругацкие у нас, наделяют своих
героев теми же чертами, которые вообще присущи человеку сегодняшнего дня… Но поступать так – значит поступать неправильно»3.
Стругацкие восприняли это замечание как удар в спину, поскольку как
раз тогда против них была развернута кампания, имевшая целью запрет их произведений и отлучение их от литературы4.
Именно в это время в переписке Ивана Ефремова начинают
встречаться резкие, граничащие с антисемитизмом выражения (но
только в письмах к литературоведу А. Бритикову и преподавателю из
Хабаровска Г. Портнягину). Некоторые из этих выражений, возможно,
вызваны разделением литературной общественности на враждующие
лагеря, поскольку Иван Ефремов оказался в одном из них (лагере
«Молодой гвардии»), а такие литературные критики, как Юлий Кагарлицкий и Рафаил Нудельман, – в противоположном5. В письмах И. ЕфЕфремова также появляется ранее несвойственный ему сарказм: «огромное преобладание сынов израилевых в этом институте явно выра-
1
Письмо Аркадия брату [Москва–Ленинград, 2 мая 1967] / Неизвестные Стругацкие.
Материалы к исследованию: письма, рабочие дневники. 1967–1971 гг. Волгоград,
2013. С. 689, 690. Шеф, «Чиф» – И.А. Ефремов, УнС – повесть А. и Б. Стругацких
«Улитка на склоне», ВНМ – повесть А. и Б. Стругацких «Второе нашествие марсиан».
2
И.А. Ефремов – Г.К. Портнягину [Москва, 9 августа 1968] / Переписка… С. 965.
3
Ефремов И.А. Как создавался «Час Быка» // Молодая гвардия. 1969. № 5. С. 314.
4
Письмо Аркадия брату [Москва–Ленинград, 4 сентября 1969] / Неизвестные Стру-
гацкие. Материалы к исследованию: письма, рабочие дневники. 1967–1971 гг. Волгоград, 2013. С. 402.
5
И.А. Ефремов – А.Ф. Бритикову [Москва, 20 ноября 1970] / Переписка… С. 1224.
86
жено», «по списку Союза писателей она явно принадлежит к дщерям,
плакавшим на реках вавилонских», «на это даже самый наглый еврей
не решился бы»1.
Наиболее важным для понимания отношения И. Ефремова к еврейскому вопросу и того, как могут сочетаться интернационалистские
взгляды и антисемитские выпады, является одна из глав книги Эверетта Олсона (1910–1993), палеонтолога, профессора Чикагского и Калифорнийского университетов. Оно представляет собой синопсис, выполненный автором на основе писем Ефремова, пока не введенных в
научный оборот. Олсон отмечал, что еврейский вопрос в размышлениях Ефремова занимал много места, и он был знаком с ним не понаслышке, поскольку рос и взрослел в 1915–1920 гг. на Украине. «Он
восхищался способностями «хороших евреев» и питал страх и отвращение к «плохим евреям», денежным менялам»2. Объясняя Олсону
причины дискриминации евреев в СССР, представлявшимися американскому палеонтологу иррациональными, Ефремов утверждал, что
еврейская молодежь по сравнению с русской быстрее взрослеет, умна
и безжалостна, поэтому нужны квоты при поступлении в вузы, чтобы
все места в государственном управлении и науке не были заняты евреями. В то же время нельзя ввести и свободу эмиграции, поскольку
она вызовет значительную утечку мозгов. Разрешимо же это противоречие лишь в коммунистическом обществе.3 Объяснение логически
противоречиво, но, увы, не оставляет больших сомнений в поддержке
И. Ефремовым дискриминационной политики по отношению к советским евреям. И, хотя он свои взгляды по еврейскому вопросу, видимо,
не афишировал, они были известны писателям-фантастам и литературным критикам, известна была и близость И. Ефремова к имевшим
репутацию антисемитов редакторам журналов4: отсюда открытая неприязнь к И. Ефремову и его творчеству со стороны большинства участников круглого стола журнала «Время и мы».
1
И.А. Ефремов – Г.К. Портнягину [Москва, 6 марта 1971] / Переписка… С. 1274;
И.А. Ефремов – Г.К. Портнягину [Москва, 27 апреля 1971] / Переписка… С. 1288;
И.А. Ефремов – Г.К. Портнягину [Москва, 26 ноября 1971] / Переписка… С. 1351.
2
Olson E. The other side of the medal: a paleobiologist reflects on the art and serendipity of
science. Blacksburg (Virg.): The McDonald & Woodward Publishing Co, 1990. Р. 153.
3
Ibid. Р. 153, 154.
4
Об А. Никонове см. Н. Митрохин. Указ. соч., С. 69; В. Катаева после публикации
повести «Уже написан Вертер» также обвиняли в антисемитизме.
87
Как же могли совмещаться антисемитизм и стремление к глобальному единству человечества, не разделенному на расовые и этнические группы?
Евреи могли восприниматься Ефремовым – в силу этнических
стереотипов – как народ, интеграция которого в гомогенную антиимперию будущего вызовет проблемы: возможно, из-за приписываемых
им «жадности до пищи и драгоценностей», возможно, из-за их этноцентристской замкнутости, возможно, из-за каких-то иных черт, сконструированных в соответствии с негативным стереотипом1. Впрочем,
как показывает переписка, речь здесь должна идти не о ненависти, а о
тщательно скрываемых неприязни и недоверии. Кстати, неприязненноотстраненное отношение к евреям, четко выражено в дискурсе оккультистских и теософских групп 1920-х гг. В одной из тамплиерских «легенд» утверждается, что «материальность» у евреев одерживает верх
над «духовностью», в другой – что в душах еврейского народа вместо
частиц света – частицы пепла «черного Грааля», испепеленной крови
одного из князей тьмы (арлегов, по терминологии тамплиеров). При
этом авторы легенды оговариваются, что и среди евреев появляются
люди без частиц сатанинского пепла, способные принять «учение Эона и стать Посвященным»2.
К 1950–1960-м гг. И. Ефремов был человеком со сложившимся
мировоззрением, так что, скорее всего, истоки его антисемитизма, как
и утопизма, следует искать в 1920-х гг. Вероятнее всего, реалистическим источником антисемитизма была социальная конкуренция, вызванная миграцией евреев в большие города и сравнительно быстрым
их продвижением по карьерной лестнице, что, в свою очередь, могло
быть источником неприязни по отношению к ним со стороны интеллигенции, студенчества и госслужащих. Этому могла отчасти способствовать и официальная антибуржуазная и антинэпмановская пропаганда: «центральные газеты помещали многочисленные статьи и фельетоны о хищных нэпманах, не платящих налоги, о контрабандистах,
скупщиках краденого, нечистых на руку хозяйственниках, имена и
1
Мишель Вьевьорка отмечал, что левым и ультралевым также присущи антисемит-
ские стереотипы, отождествляющие евреев с властью денег и капитализмом (Вьевьорка М. Соблазн антисемитизма. М.: Ин-т востоковедения РАН, 2006. С. 16).
2
Орден российских тамплиеров. Т. III. Легенды тамплиеров. Литература ордена. М.:
Минувшее, 2003. С. 52, 64.
88
фамилии которых не оставляли сомнения в их национальном происхождении»1.
В новейшее время в антисемитском дискурсе евреи выступали
как символ этнической обособленности, сопротивляющейся ассимиляции. Для интернационалиста Ефремова, мечтавшего о «кхмероэвенко-индийцах» и «испано-русско-японцах», нежелание поступаться
своей идентичностью и высокая групповая солидарность, мешающие
достижению глобального единства и всеобщего смешения, выглядели
непонятно, неприятно и едва ли не злонамеренно. Возможно, с этим
связана странная, на сегодняшний взгляд, фраза о том, что у Стругацких «начало вылезать нечто националистическое» (и противоречащая
всему, что мы знаем об этих писателях)2.
То, что Ефремов выбрал именно евреев в качестве символа этнической обособленности и внутригруппового фаворитизма, объясняется, скорее всего, влиянием культурной среды, допускающей использование антисемитизма как осмысленной идиомы. Но евреи в антисемитском дискурсе выступали также как символ нежелательных «внутренних чужаков», нарушающих чистоту «национального тела». Подобное настроение также проскальзывает в переписке И. Ефремова:
«трудно еще видеть, как исчезает все привычное с юности и заменяется совершенно иным, может быть, лучшим, но чужим и жестким. Особенно это относится к исчезновению того российского, что нам дорого
и мило, но искоренялось при помощи иных национальностей достаточно долго, чтобы практически оказаться на грани небытия»3.
Возможно, сочетание принципиального интернационализма и
ксенофобских стереотипов у И. Ефремова свидетельствует о наличии
глубоких и непреодоленных противоречий в мировоззрении мыслителя, которые – с сожалением – следует принять как данность. Скорее
всего, он и не стремился их как-то внутренне согласовать и достичь
целостного единства.
После заметного охлаждения отношения И. Ефремова и братьев
Стругацких выправились, хотя прежней теплоты в них уже не было.
Инициатором восстановления отношений с «Чифом» был, по-
1
Советский Союз. Евреи в Советском Союзе в 1922–41 гг. / Электронная Еврейская
Энциклопедия. URL: http: // www.eleven.co.il/article/15416#02 (дата обращения
01.11.2018).
2
И.А. Ефремов – А.Ф. Бритикову [Москва, 7 сентября 1967] / Переписка… С. 835.
3
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 23 августа 1970] / Переписка… С. 1188.
89
видимому, Борис Стругацкий: весной 1971 г. он настойчиво убеждал
Аркадия помириться с Ефремовым, заметив, что он Ефремова давно
простил1. Посопротивлявшись, Аркадий написал письмо Ефремову и
получил очень сердечный ответ2.
Через много лет после смерти Ивана Ефремова Борис Стругацкий высоко оценил его как человека и ученого: «Это был воистину
«матерый человечище» – гигант мысли, великий эрудит, блистательный рассказчик и бесстрашный боец… Конечно, писателем он был
неважным, да он и сам… считал себя в первую очередь философом,
мечтал писать трактаты и «Диалоги» в манере древних»3.
Охлаждение отношений И. Ефремова со Стругацкими в середине 1960-х гг. (как и сближение несколькими годами ранее) объясняются, на наш взгляд, не случайностью или временным недоразумением,
не личными разногласиями и не «стилевыми различиями», а глубинной идеологической дифференциацией советской интеллигенции во
второй половине 1960-х гг., может быть не всегда осознаваемой даже
непосредственными участниками этого процесса.
Утопический эгалитаризм левого толка, развиваемый И. Ефремовым, противостоял не только сталинизму, но и либерализму (а либерализм во второй половине 1960-х гг. в СССР предполагал «переход
к демократическому обществу западного типа»4). Во время первой и
второй «оттепелей», пока «прогрессистское» движение было слабо
дифференцировано и его основным противником были «наследники
Сталина», каких-либо существенных трений у Ефремова с «либералами» не возникало (хотя журнал «Новый мир» он не любил, но, скорее
всего, потому, что в нем не публиковали фантастику5). И. Ефремов и
братья Стругацкие тесно сотрудничали, обсуждали произведения друг
друга и находили полное взаимопонимание6.
1
Письмо Бориса брату [Ленинград–Москва, 23 апреля 1971] / Неизвестные Стругац-
кие. Материалы к исследованию: письма, рабочие дневники. 1967–1971 гг. С. 633.
2
Письмо Аркадия брату [Москва–Ленинград, 17 мая 1971] / Неизвестные Стругацкие.
Материалы к исследованию: письма, рабочие дневники. 1967–1971 гг. С. 638.
3
БНС [Борис Натанович Стругацкий]. Офлайн-интервью 20.08.1998 // Неизвестные
Стругацкие. Письма. Рабочие дневники. 1942–1962 гг. / сост. В.П. Бондаренко,
В.М. Курильский. М.: АСТ; Донецк: НКП, 2008. С. 556.
4
Амальрик А. Просуществует ли Советский Союз до 1984 года? / Погружение в тря-
сину. М.: Прогресс, 1991. С. 649.
5
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 24 июля 1964] / Переписка… С. 525.
О нелюбви А. Твардовского к фантастике см.: Кондратович А.И. Указ. соч. С. 379.
6
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 9 марта 1963] / Переписка… С. 481.
90
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]