Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иван Ефремов в контексте духовных конфликтов ХХ века. Монография
.pdf
Глава 2. СОЦИАЛЬНАЯ УТОПИЯ В ЭПОХУ «ОТТЕПЕЛИ»:
КОНТЕКСТ И АЛЛЮЗИИ «ТУМАННОСТИ АНДРОМЕДЫ»
Свой социальный идеал И. Ефремов выразил в романе «Туманность Андромеды» (далее – «Туманность»). Хотя переписка И. Ефремова сохранилась фрагментарно, она дает возможность установить,
что «Туманность» была задумана, скорее всего, в 1954–1955 гг., а написана в течение января–сентября 1956 г. (дописывалась она на даче
академика И. Майского, бывшего посла СССР в Великобритании, к
тому времени уже освобожденного, но еще не реабилитированного)1.
Общим местом стало утверждение, что этот роман открыл новую эпоху в советской научной фантастике. Фредерик Джеймисон называет его публикацию «инаугурационным залпом к возвращению
советской научной фантастики после смерти Сталина»2, а Дарко Сувин характеризует «Туманность» как «не только общепризнанное проявление «оттепели» в советской научной фантастике, но и высшим
достижением ее первой фазы»3. Каким образом «оттепель» отразилась
в романе Ефремова, однако, не уточняется.
Представляется, что главная сюжетная линия романа («тибетский опыт») непосредственно связана с политическими и социальными дискуссиями периода «оттепели». Один из героев «Туманности» –
африканец Мвен Мас – предпринимает попытку установления моментальной транскосмической связи, которая закончилась катастрофой.
Говоря языком советского времени, он «аварийщик». Мвен Мас добровольно удаляется в изгнание, но общество в лице Совета Звездоплавания оправдывает его, лишь запрещая занимать ответственные должности. В предшествовавшую «оттепели» эпоху вопрос о наказании за
реальный или мнимый проступок решался однозначно – «беспощадная
расправа за каждую ошибку»4. При «оттепели» же наметилась тенденция к гуманизации и либерализации системы наказаний: стала распро-
1
В октябре 1955 г. И. Ефремов пишет И. Пузанову: «Понемногу набираю разбег для
звездной повести» (И.А. Ефремов – И.И. Пузанову [Коктебель, 17 октября 1956] / Переписка… С. 265). В январе 1956 г. повесть уже получила название «Туманность Андромеды» (Переписка… С. 273), а 15 сентября в письме А.М. и И.М. Майским Ефремов сообщает, что повесть закончена (Переписка… С. 290). При этом окончательная
редакция относится к началу 1958 г. (Переписка… С. 329).
2
Jameson F. Archaeologies of the Future, Р. 21.
3
Suvin D. Positions and Presuppositions in Science Fiction. P. 100.
4
Ефремов И. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 193.
21
страняться практика условно-досрочного освобождения под поручительство общественности; новое уголовное законодательство, принятое в декабре 1958 г., предусматривало меры по перевоспитанию провинившихся без тюремного заключения; в июле 1961 г. было утверждено положение о товарищеских судах, которые могли выносить общественное порицание1. Ефремов, видимо, чутко уловил эту тенденцию, витавшую в воздухе. Впрочем, он был не одинок: начиная с середины 1950-х гг., идея доверия к случайно оступившимся людям
проникает в советский кинематограф (фильм «Дело Румянцева» по
сценарию Ю. Германа, режиссер И.Е. Хейфиц, 1955)2.
Один из персонажей «Туманности» – астроном Пур Хисс –
склонен к ссорам, ругани, обвинению товарищей. Было бы ошибкой
рассматривать его, как это делает Гэри Керн, в качестве «неустойчивого интеллигента» из литературы раннего соцреализма3. Ефремов сводит счеты с гораздо более опасным типом людей советской эпохи, доносчиками и провокаторами, делавшими карьеру или самоутверждавшимися посредством голословных обвинений4. Знакомый советский
дискурс публичного обвинения слышится в словах «Мы с группой товарищей-астрономов осуждаем Мвена Маса»5. В обществе будущего,
по мнению Ефремова, подобные манипулятивные практики обречены
на неудачу: «прошли времена, когда подобные ошибки могли быть
намеренными»6.
Сюжетная линия, связанная с пребыванием звездолета «Тантра»
на мрачной планете «железной звезды», является, возможно, тщательно зашифрованной аллегорией. Экипаж «Тантры», совершив вынужденную посадку на этой планете, обнаруживает земной звездолет «Парус», исчезнувший за несколько десятков лет до описываемых в романе событий. Экипаж «Паруса» летел к Веге, чтобы проверить легенду
о людях синих солнц, но обнаружил лишь пустынные планеты,
1
Лебина Н.Б. Повседневность эпохи космоса и кукурузы: деструкция большого стиля:
Ленинград 1950–1960-е годы. СПб.: Победа, 2015. С. 396–399.
2
Там же. С. 399–401.
3
Kern G. Ivan Yefremov & the Strugatsky brothers: models & anti-models of Russian
science fiction. URL: http:// home.earthlink.net/~gwkern/Strugatsky.htm (дата обращения
01.11.2018).
4
Фицпатрик Ш. Срывайте маски! Идентичность и самозванство в России ХХ века. М.:
РОССПЭН, 2011. С. 270–273.
5
Ефремов И. Туманность Андромеды. М.: Молодая гвардия, 1959. С. 293.
6
Там же. С. 74.
22
выжженные интенсивным излучением. На обратном пути «Парус» потерпел аварию и уклонился в сторону от курса. Экипаж совершил вынужденную посадку и вскоре погиб, уничтоженный монстрами планеты мрака1.
Корабельный дневник «Паруса» констатировал, что «люди начали непонятным образом исчезать. Посланные на розыски тоже не
возвращались»2. Современникам Ефремова не надо было подробно
объяснять, что означает бесследное исчезновение людей. Конечно,
троп корабля-призрака без экипажа является бродячим сюжетом приключенческой литературы («Мария Целеста»), но использование этого
приема в «Туманности» лишь для обострения интриги представляется
избыточным.
Что касается характеристик гипотетической «железной звезды»,
то для современной астрофизики (как и для астрофизики 1950-х гг.)
трудно представить существование невидимого, вернее, видимого
лишь в инфракрасном диапазоне сколько-нибудь крупного небесного
тела (кроме «черной дыры»)3, между тем у Ефремова «железная звез-
1
Легенды московских тамплиеров 1920-х гг. повествовали в том числе о мистических
путешествиях к планетам других звездных систем: к оранжевым солнцам, к голубому
солнцу и т.п. (Орден российских тамплиеров. Т. III. Документы 1922–1930 гг. М.: Минувшее, 2003. С. 29, 114, 116, 243, 303).
2
Ефремов И. Туманность Андромеды. М.: Молодая гвардия, 1959. С. 89.
3
Зельдович Я.Б. Теория тяготения и эволюция звезд / Я.Б. Зельдович, И.Д. Новиков. М.:
Наука, 1971. С. 443. Термин «черная дыра» в «Туманности Андромеды» И. Ефремов использовать не мог, поскольку этот термин был изобретен в 1963–1964 гг. и стал популярным благодаря его использованию Дж. Уилером в 1967–1968 гг. (Black Hole. URL:
http://www.worldwidewords.org/topicalwords/tw-bla1.htm (дата обращения 01.11.2018)).
Однако теоретическая возможность существования физического феномена, описываемого выражением «черная дыра», была выведена К. Шварцшильдом при решении
уравнений Эйнштейна еще в 1915 г. И. Ефремов знал об этой гипотезе и использовал
ее: «Знаменитый космический исследователь Альбирео II, чье имя передавалось земными звуками, как Влихх оз Ддиз, погиб в районе созвездия Лиры, встретившись с
самой грозной опасностью космоса – звездой Оокр. Земные ученые относили эти звезды к классу Э, названному так в честь величайшего физика древности Эйнштейна,
предугадавшего существование таких звезд… Исполинская сила тяготения такой звезды останавливала лучеиспускание, не позволяя свету покидать звезду и уноситься в
пространство. Бесконечно долго существовали в пространстве эти невообразимо громадные тайные массы, скрыто поглощая в своем инертном океане все, до чего доставали неотвратимые щупальца их тяготения» (Ефремов И. Туманность Андромеды. М.:
Молодая гвардия, 1959. С. 205). Следует отметить, что И. Ефремов совершенно четко
отличает «черные дыры», названные им звездами класса Э, от «железной звезды» (отнесенной им к классу Т).
23
да» невидима. В современной астрофизике для инфракрасных звезд
используется понятие «коричневый карлик», но «железная звезда» в
«Туманности» – отнюдь не карлик. И. Ефремов, как правило, стремился к скрупулезной точности в описании природных и социальных явлений: возражая против поправок корректора к «Лезвию бритвы», он
настаивает: «…когда я пишу фамилии художников или научные термины, то пишу их совершенно точно»1 (подчеркивание И. Ефремова –
С.С.). В том же письме он возражает против поправок корректора, касающихся содержательной стороны романа (речь идет о структуре
стада слонов): «…Откуда она взяла, что стадо сторожит самец? Обычно – старая и опытная самка является вожаком, а временными стражами на периферии – молодые самки. Самцы – авангард и арьергард –
боевая сила»2. Он требует «следовать за моим текстом, а не давать разгуляться корректорской руке»3.
Почему же И. Ефремов, описывая приключения экипажа «Тантры» на планете «железной звезды», отступил от своих принципов и
сделал это, вероятно, специально? Скорее всего, мрачный образ «железной звезды» призван передать некий дополнительный – и зашифрованный – смысл. Слова «железная звезда» могли быть началом нехитрой ассоциативной цепочки: «железная звезда» – «железо» – «сталь» –
«Сталин». Если эта гипотеза верна, то преодоление командой «Тантры» ловушки губительного притяжения «железной звезды» может
прочитываться как метафора преодоления сталинизма.
Однако отдельные мелкие детали складываются в трагическую
аллегорию, не сводимую к намекам на репрессии и на Сталина. Экипаж «Тантры» – это современники Ефремова (по крайней мере, ее командиру Эргу Ноору приданы черты, явно напоминающие самого Ефремова), а экипаж «Паруса» – их предшественники, стремившиеся к
утопии, оказавшейся несбыточной, сбившиеся с пути и уничтоженные.
Но Ефремов не намерен отказываться от поиска путей в будущее, напротив: ставшая явной после XX съезда ложность одного пути к утопии означает, что следует избрать иной путь.
Вероятно, сходное настроение выразил А. Вознесенский в поэме
«Мастера», написанной в конце 1950-х гг.: зодчие сооружают для неназванного царя, напоминающего Ивана Грозного, великолепный храм,
1
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 2 мая 1963] / Переписка… С. 486.
2
Там же.
3
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 19 мая 1963] / Переписка… С. 487.
24
после чего их казнят. Но заканчивается поэма яростным монологом автора, заявляющего о том, что он намерен продолжать дело казненных
зодчих1. Аллегорический смысл поэмы (в контексте конца 1950-х гг.)
вполне прозрачен: Иван Грозный – Сталин, зодчие – репрессированные
строители социализма и т.д. Тем самым «шестидесятники» заявляли о
своих претензиях на символическую связь с поколением 1920-х гг.
Г.С. Батыгин, характеризуя духовную ситуацию «оттепели», писал о
«взрыве коммунистической экзальтации»2. Он также обращает внимание
на преемственность риторики времен «оттепели» риторике 1920-х гг.:
«Искренней одухотворенностью и яркостью публицистической риторики
интеллектуальная атака 1960-х годов напоминала ликвидированную из
исторической памяти атаку троцкистской оппозиции. Как и в 1920-е годы, акцентировалось соответствие институциональных порядков принципам революционной морали – честности, бескорыстию, идейности»3.
Но выбор иного пути к утопии предполагает изменение (ревизию)
идеальной общественной модели. И. Ефремов писал роман в первые годы после смерти Сталина, когда представления о модели социализма,
альтернативной сталинизму, еще не было. Но при этом «Туманность»
(самим названием отражающая неопределенность и неясность ситуации)
как раз и была попыткой сформулировать подобную альтернативу,
«коммунизм с человеческим лицом». При описании социальной организации общества, изображенного в «Туманности», И. Ефремов прибегает
к нейрофизиологическим аналогиям, при этом отмечая, что иерархия
отсутствует, «главенства нет». Подчеркивается антиавторитарный характер такого общественного устройства: поскольку один из молодых
людей «везде ищет главенство», Веда Конг с улыбкой отвечает, что это
«опасный путь», и «великие начальники» прошлого «были самыми связанными и зависимыми людьми»4. Позже, в «Часе Быка», И. Ефремов
прямо использовал для характеристики земного общества будущего понятие «анархизм»; «анархистами» называет землян их главный антагонист – владыка Торманса Чойо Чагас, столкнувшись с тем, что при обсуждении вопросов земляне не признают иерархии5.
1
Первое издание поэмы: Вознесенский А. Парабола. Владимир: Владимирское кн.
изд-во, 1960. С. 59–71.
2
Батыгин Г.С. «Социальные ученые» в условиях кризиса: структурные изменения в
дисциплинарной организации и тематическом репертуаре социальных наук / Социальные науки в постсоветской России. М.: Академический проект, 2005. С. 81.
3
Там же, С. 55.
4
Ефремов И.А. Туманность Андромеды. М.: Молодая гвардия, 1959. С. 230.
5
Ефремов И.А. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 86, 262.
25
Поэтому было бы ошибкой видеть в «Туманности» прославление советской модели коммунизма, как это делают даже такие весьма
искушенные исследователи, как Ф. Джеймисон1. Этот роман стал возможен как раз благодаря надежде И. Ефремова на расставание с химерами сталинизма. То, что некоторые элементы советского дискурса
были им использованы для изложения собственных идей, еще не означало, что он разделял весь этот дискурс целиком. Более того, И. Ефремов проявил упорство по вопросу, который тогда, в общественном
климате «оттепели», казалось, еще не должен был вызывать разногласий: «…ему прямо намекали, что если он в «Туманности Андромеды»
поставит на площади памятник Ленину, то он получит Ленинскую
премию. Прямым текстом было сказано. Он на это не согласился»2.
Дискурс периода «оттепели» как раз предполагал противопоставление
«хорошего» Ленина (как символа истинных идеалов революции)
«плохому» Сталину (который эти идеалы исказил или даже предал).
Т. Кибиров в поэме «Сквозь прощальные слезы» (1987) так иронически резюмировал кредо «оттепели»:
«Очень Сталина ты ненавидишь,
Очень Ленина любишь, дурак»3.
Дихотомии «плохой» Сталин – «хороший» Ленин отдали дань
многие «шестидесятники» (А. Вознесенский в поэме «Лонжюмо»
(1963), Е. Евтушенко в поэмах «Братская ГЭС» (1965) и «Казанский
университет» (1970) и др.). Аркадий и Борис Стругацкие в повести
«Возвращение» (1961) упоминают огромную статую Ленина, возвышающуюся над Свердловском4. Но И. Ефремов «шестидесятником» не
был и предпочел не реагировать на настоятельные советы. Впрочем,
когда было необходимо обезопасить роман «Час Быка» от возможных
1
Jameson F. Archaeologies of the Future… Р. 189, 290, 291. Ф. Джеймисон приписывает
И. Ефремову защиту якобы сталинского тезиса о прекращении классовой борьбы при
социализме, что представляется недоразумением, поскольку Сталин в 1930-е гг. выдвигал как раз противоположный тезис. Возможно, Ф. Джеймисон имел в виду «теорию бесконфликтности» конца 1940-х – начала 1950-х гг.
2
Ефремов А. Воспоминания об отце. URL: http://noogen.su/iefremov/conferencia/allan.
htm (дата обращения 01.11.2018)
3
Кибиров Т. Сантименты (восемь книг). Белгород: Риск, 1993. С. 146.
4
Стругацкий А. Возвращение (Полдень. 22-й век) / А. Стругацкий, Б. Стругацкий. М.:
Детгиз, 1963. С. 54. В более поздних изданиях повести авторы удалили абзац с упоминанием статуи Ленина.
26
нападок, И. Ефремов ссылался на Ленина (но лишь в авторском предисловии)1.
Изображая общество будущего, Ефремов обращается к некоторым из идей, распространенных в годы его молодости. Люди общества
будущего, по Ефремову, результат длительной взаимной ассимиляции
с евгеническим отбором. Даже два основных антропологических типа,
существовавших ранее (более грубый и крепкий неандерталоидный и
более хрупкий кроманьоидный), усилиями генетиков сливаются в
один2. Следует отметить, что евгенические идеи вплоть до середины
1930-х гг. могли достаточно свободно высказываться и обсуждаться в
СССР. В 1920-е гг. издавался «Русский Евгенический Журнал» (1922–
1930), действовало Русское Евгеническое Общество, основанное видным отечественным генетиком С.К. Кольцовым. В работе этого общества принимали участие наряду с учеными-генетиками Н.А. Семашко
и А.В. Луначарский.
Следует подчеркнуть, что большинство отечественных евгенистов
выступали против стерилизации наследственно дефективных лиц, не
говоря уже об их уничтожении. В Институте генетики в 1933–1937 гг.
работал видный американский генетик и сторонник евгеники Г. Меллер, избранный членом-корреспондентом АН СССР. Рост влияния
сторонников Т. Лысенко побудил Г. Меллера обратиться с письмом к
И. Сталину, отстаивая «большевистский и диалектический» подход к
евгенике, который должен был состоять, по мнению Меллера, в распространении генетического материала наиболее одаренных в интеллектуальном, эмоциональном и физическом отношении лиц (в том
числе путем искусственного осеменения). Письмо не предотвратило
(а, возможно, и ускорило) разгром советской генетики3. Ефремов был,
безусловно, хорошо знаком с евгеническими идеями и разделял их,
особо подчеркивал благотворность слияния рас и народов в евгеническом смысле: «Широта выбора генетических сочетаний обеспечивала
бесконечность жизни без вырождения, то есть беспредельное восхож-
1
Ефремов И.А. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 3, 4.
2
Там же, С. 173.
3
Письмо Германа Меллера И. В. Сталину // Вопросы истории естествознания и техни-
ки. 1997. № 1. С. 68–76. См. также: Бабков В.В. Биологические и социальные иерархии. Контексты письма Г.Г. Меллера И.В. Сталину // Вопросы истории естествознания
и техники. 1997. № 1. С. 76–94.
27
дение человечества»1. В «Лезвии бритвы» Ефремов заявлял, что лучшие типы женской красоты чаще встречаются там, где происходило
смешение различных «кровей» – скандинавской, монгольской, русской, иранской2.
В написанной ранее, чем «Час Быка» (и представляющей более
раннюю эпоху будущего), «Туманности Андромеды» многие представители единого человечества помнят о своих этнических и расовых
«корнях» и могут определить таковые у других: Дар Ветер – русский,
Миико Эйгоро – японка3, Эвда Наль происходит от перуанцев или чилийцев, а Веда Конг, увидев Чару Нанди, сразу подумала, что в ней
есть «индийская кровь»4. О склонности Ефремова категоризировать
людей по расовой принадлежности свидетельствует и эстетическая
концепция, излагаемая одним из героев «Туманности» – художником
Картом Саном, решившим написать серию картин, реконструирующих
облик женщин «разных расовых типов»: «Дочь Гондваны» (чернокожая девушка) и «Дочь Тетиса» (Средиземного моря)5. Третья картина
не названа никак, но лишь описана: «золотоволосая или светло-русая
северная женщина… похожая на древних женщин русского, скандинавского или английского народов»6. Вероятно, называть этот тип более определенно «нордическим» Ефремов не стал во избежание нежелательных ассоциаций.
Но дальнейшая перспектива развития человечества состоит, по
мнению И. Ефремова, в устранении расовых различий и слиянии рас:
«Всевозможные оттенки волос, глаз, цвета кожи и особенности телосложения сочетались в потомках кхмеро-эвенко-индийцев, испанорусско-японцев, англо-полинезо-зулусо-норвежцев, баско-итало-арабо-индонезийцев и т.д.»7. Скорее всего, подобная мечта – еще один
отзвук 1920-х г.: не случайно М. Шолохов приписал одному из своих
героев, радикалу и стороннику мировой революции, мечты о том вре-
1
Ефремов И.А. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 173.
2
Ефремов И.А. Лезвие бритвы. С. 531.
3
Ефремов И.А. Туманность Андромеды. М.: Молодая гвардия, 1959. С. 41, 131.
4
Там же. С. 139, 141. В журнальном варианте романа один из героев говорит о Чаре
Нанди, что она «не то цыганка, не то индуска по происхождению» (Ефремов И.А. Туманность Андромеды // Техника – молодежи. 1957. № 11. С. 25).
5
Ефремов И.А. Туманность Андромеды. М.: Молодая гвардия, 1959. С. 140, 141, 143, 144.
6
Там же. С. 179.
7
Ефремов И.А. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 173.
28
мени, когда «все посмешаются, и… все будут личиками приятно смуглявые и все одинаковые»1.
Это объединение может быть названо антиимперией – сообществом без государств и государственных границ, без социальных, этнических и расовых различий. Подобный образ будущего Иван Ефремов сознательно противопоставлял империям и королевствам в «космических операх» Э. Гамильтона2. Более того, империи, построенные
на иерархии и угнетении, подлежат уничтожению (вспомним сожжение дворца персидских царей в романе «Таис Афинская»). Антиимперия стремится к расширению: вобрав в себя все население Земли, процесс перманентной ассимиляции продолжается – человечество стремится слиться «в единую семью» с человечеством Торманса и обитателями других планет3.
Как можно определить собственные взгляды И. Ефремова и кто
из социальных мыслителей был ему близок?
Кроме ссылок на Маркса и Ленина (которые могут отражать, а
могут и не отражать его истинных симпатий), Ефремов оставил весьма
скудные свидетельства об этом, так что исследователю его взглядов
приходится идти путем бережного выявления и сопоставления немногих имеющихся данных, на первый взгляд противоречащих друг другу, и их интерпретации в контексте эпохи.
Ефремов достаточно ясно говорит о своих симпатиях к
Ш. Фурье: «Из классических утопистов мне наиболее приятен Фурье
(он наиболее трезв в суждениях)»4. Кстати, Фурье упоминал и В. Шаламов в своих воспоминаниях о 1920-х гг.5 В «Четвертой Вологде»,
говоря о своем конфликте с отцом, Шаламов утверждает: «И если ты
сейчас хвалишься своим семейным счастьем, то я буду агитировать за
1
Шолохов М. Поднятая целина. 2-е изд. М.: Федерация, 1932. С. 126. Макару Нагуль-
нову, которому принадлежат эти слова, Шолохов приписал стремление не только к
безудержному террору, на что обычно обращается внимание в первую очередь, но и к
гендерному равенству (там же, с. 125, 127). Этот обобщенный образ левого радикала
сочетает черты, присущие, возможно, различным типам революционеров и утопистов
1920-х гг. В одном из диалогов Давыдова с Нагульновым последний жалуется на то,
что его называют «анархист» и «троцкист» (там же, с. 124). В послевоенных изданиях
«Поднятой целины» определение «троцкист» было удалено (Шолохов М. Поднятая
целина. Кн. 1. / М. Шолохов. Собр. соч. в 8 т. Т. 5. М.: Правда, 1975. С. 114).
2
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 13 января 1958] / Переписка… С. 329.
3
Ефремов И.А. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 134, 199.
4
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 1 января 1961] / Переписка… С. 409.
5
Шаламов В. Москва 20-х – 30-х годов. С. 432, 434.
29
фалангу Фурье, где детей воспитывает государство и ребенок не попадет в руки такого самодура, как ты»1. Впрочем, сам же Ефремов отмечает, что классические утописты, включая Фурье, могли повлиять на
«Туманность» лишь отдаленно, и ближе всего к «Туманности» роман
Г. Уэллса «Люди как боги»2.
Интерес к таким проблемам, как философский мистицизм, парапсихология, влияние ЛСД на человеческое сознание, демографический
взрыв, евгеника и неомальтузианство, сближают Ивана Ефремова и Олдоса Хаксли (1894–1963), английского новеллиста и философа. Ефремов
положительно отзывался о романе О. Хаксли «Остров» (1962), в котором
описано общество, основанное на синтезе идей и практик буддизма, тантризма и западноевропейского естествознания и сделавшее акцент на
развитии психологии и биологии, а не техники, отметив совпадение некоторых идей Хаксли и собственных, высказанных в «Лезвии бритвы»
(романы писались синхронно, так что в данном случае влияние Хаксли
на Ефремова исключено)3. На примере О. Хаксли можно увидеть, что
И. Ефремов, размышляя над проблемами, занимавшими западных мыслителей, мог приходить к сходным выводам независимо от них.
Важной стороной мировоззрения И. Ефремова, сочетавшейся с
утопизмом левого толка и эволюционистскими идеями, были эзотеризм и оккультизм.
Под эзотеризмом, или, точнее, «западным эзотеризмом», сегодня
в гуманитарных науках принято понимать совокупность течений, которые исторически связаны между собой и обладают следующими
существенными чертами:
– вера в существование незримых и не обусловленных причинно-следственными связями «соответствий» между всеми видимыми и
невидимыми измерениями космоса;
1
Шаламов В. Четвертая Вологда / В. Шаламов. Собр. соч. в 6 т. Т. 4. М.: Книжный
Клуб «Книговек», 2013. С. 142.
2
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 1 января 1961] / Переписка… С. 409.
3
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 6 марта 1967] / Переписка… С. 767.
См. также: Б. Андрэ – И.А. Ефремову [Париж, 30 мая 1967] / Переписка… С. 802.
В романе «Час Быка» Ефремов, не желая называть фамилию Хаксли, вероятно, по
цензурным соображениям, предложил читателям небольшую шараду: «древний философ Алдис, которого прежде отождествляли с изобретателем морского сигнального
фонаря» (Ефремов И. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 107). Морской сигнальный фонарь (сигнальная лампа), с функционированием которого Ефремов был
знаком, поскольку сдавал экзамены на штурмана-судоводителя, был изобретен Артуром Олдисом (1878–1953). Фамилия изобретателя (Aldis) созвучна имени Олдоса
Хаксли (Aldous). См. также: Хаксли О. Остров. М.: АСТ: Астрель, 2010. 348 с.
30
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]