Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Иван Ефремов в контексте духовных конфликтов ХХ века. Монография
.pdf
Но к середине 1960-х гг. «прогрессистское» движение стало
дифференцироваться, либерализм стал самостоятельным течением
(и также внутренне дифференцировался на умеренных и радикалов)1.
Ефремов дистанцируется от либералов: он негативно высказывается
об А. Синявском и Ю. Даниэле2, отношения его с братьями Стругацкими, как отмечалось выше, значительно ухудшились, причем обоюдно. Но это не было признаком усиливающегося лоялизма Ефремова.
Мечтая не о частичных реформах, а о полном преобразовании общества, он был в этом отношении радикальнее и лоялистов, и либералов.
Ситуация, в которой оказался И. Ефремов, в какой-то мере сходна с
ситуацией В. Шаламова: тот также саркастически отзывался о «прогрессивном человечестве» (подразумевая под ним либеральные и диссидентские круги)3, симпатизируя не Сахарову и Солженицыну, а
Г. Маркузе и Че Геваре4 (хотя И. Ефремов, как отмечалось, симпатизировал именно А. Солженицыну5).
В 1974 г. известная американская писательница и литературный
критик Сьюзан Зонтаг опубликовала эссе «Магический фашизм» – реакцию на фотоальбомы кинорежиссера и фотохудожника Лени Рифеншталь. Хотя эти фотоальбомы были посвящены жизни нубийских
племен Центрального Судана, Зонтаг увидела в них проявление той же
«фашистской эстетики», которая пронизывала фильмы Рифеншталь
1930-х гг. «Хотя нуба черные, а не арийцы, их портрет, созданный Лени Рифеншталь, возрождает некоторые большие темы нацистской
идеологии: противопоставление чистого и нечистого, неиспорченного
и развращенного, физического и духовного, радостного и критически
настроенного»6. Прославляя общество, высоко ценящее физическое
совершенство, храбрость, победу сильных над слабыми, Рифеншталь
1
Либерализм в СССР также не был единым течением: Ф. Бэгхурн выделял среди ли-
бералов конца 1960-х гг. настроенную более конформистски «секторальную оппозицию» (специализированные профессиональные или функциональные группы, например, ученые-физики) и более радикальную «подрывную оппозицию» (диссиденты).
См. Barghoorn F. Factional, Sectoral and Subversive Opposition in Soviet Politics / Re-
gimes and Oppositions. Ed. R. Dahl. New Haven & London, 1973. P. 39–41, 53–82.
2
И.А. Ефремов – А.Ф. Бритикову [Москва, 12 апреля 1968] / Переписка… С. 917.
3
Шаламов В. Записные книжки 1954–1979 гг. / В. Шаламов. Собр. соч. в 6 т. Т. 5. М.:
Книжный Клуб «Книговек», 2013. С. 331, 336, 363, 364.
4
Там же. С. 314, 315, 334.
5
Еремина О. Иван Ефремов. С. 585.
6
Sontag S. Fascinating Fascism / S. Sontag. Under the Sign of Saturn. N.Y.: Vintage Books,
1981. P. 88.
91
все так же, по мнению С. Зонтаг, осталась верна «идеям своих нацистских фильмов»1.
Учитывая прошлое Лени Рифеншталь, нетрудно заподозрить
скрытую пропаганду нацизма в любой из ее работ. Однако поразительно сходные обвинения предъявлялись и предъявляются Ефремову.
В конце 1950-х гг. М. Агурский обвинил его в том, что сверхчеловеческое у него вытесняет человеческое: «герои Ваши не люди, а боги…
Вы культивируете сверхчеловека. Вы отталкиваете от себя все, что не
обладает исключительной силой разума, мышц и воли. Все остальное
не имеет у вас права на существование»2. Позже Р. Нудельман заявил
о близости И. Ефремова «фашизму с его культом молодости»3, а
М. Каганская охарактеризовала взгляды Ефремова как «протонацистские»4. Хотя оценки творчества Ефремова, данные И. Гомель, не столь
однозначны, она также пишет о «квазинацистских элементах в наследии мастера»5, находя в «евгенически совершенных» землянах «Часа
Быка» «что-то раздражающе близкое отвратительному нацистскому
идеалу»6.
Согласно этой логике, культивирование физического и интеллектуального совершенства неявно предполагает дискриминацию людей физически и интеллектуально несовершенных (а, возможно, даже
их истребление). В таком мире, как это сформулировал М. Агурский,
«более слабый, менее умный, менее красивый не имеет права на существование и является как бы черной костью»7.
Можно сказать о своего рода колониальной ситуации, при которой позицию колонизаторов занимают физически и интеллектуально
совершенные индивиды, а позицию субалтернов – индивиды несовершенные. О колониальной подоплеке прогрессорства, противостояния
современного интеллектуала политическому, социально и культурно
отсталому обществу у Стругацких писал М. Липовецкий: «И в «Труд-
1
Sontag S. Fascinating Fascism, P. 89.
2
Агурский М. Пепел Клааса, С. 290.
3
Спор об Иване Ефремове. Круглый стол редакции // Время и мы. 1978. № 33. Сен-
тябрь. С. 164.
4
Каганская М. Собр. соч. в 2 т. Т. 1. Шутовской хоровод. Избранное 1977–2011. Б.м.
2011. С. 201.
5
Gomel Е. Gods like Men: Soviet Science Fiction and the Utopian Self // Science Fiction
Studies. 2004. Vol. 31. № 3 (November). Р. 371.
6
Gomel Е. Narrative space and time… Р. 136, 137.
7
Агурский М. Пепел Клааса. С. 291.
92
но быть богом», и в «Обитаемом острове» усилия прогрессоров направлены на мир, конечно же, недвусмысленно соотносимый с советским обществом. Камеры пыток и концлагеря, патриотические истерики, «дегенераты»-интеллектуалы, верные системе конформисты,
испытывающие такую же боль, что и преследуемые ими «дегенераты»,
«орел наш, Дон Рэба» и его переворот руками «черных»… − все эти и
многие другие мотивы по сути дела придавали «научнофантастическим» условностям отчетливо ироническое значение, превращая внешнюю дистанцию между планетами в аллегорический прием, лишь подчеркивающий внутреннюю направленность сюжетных
метафор. В этом контексте … отчуждение прогрессора от инопланетян
становилось мощной метафорой не пространственной или временной,
а культурной дистанции, отделяющей советского интеллигента от его
социальной среды»1. В 1980-е гг., по мнению М. Липовецкого, это
привело Стругацких к кризису философии прогрессорства, оказавшейся перед дилеммой: самоизоляция или смерть2.
И. Ефремов был знаком с рукописью романа «Трудно быть богом» и, вероятно, понимал, что такое «колониальная ситуация» (хотя и
не использовал этот термин), понимал и то, что отношения землян и
тормансиан в «Часе Быка» могут быть интерпретированы как «колониальная ситуация». Это его не устраивало, поскольку разрушало его
идеал эгалитарной антиимперии изнутри, и он настойчиво повторял
мысль, что миссия людей, обладающих особыми физическими, интеллектуальными, а также экстрасенсорными способностями – помогать
обычным людям3, что принципиальной разницы между людьми Земли
ли и Торманса нет, и каждый может стать физически и интеллектуально совершенным (или попытаться им стать)4. Постоянное возвращение
ние к проблеме противопоставления владык и толпы, отрицание элитарности как права на большие привилегии (но не на большую ответственность перед обществом) свидетельствуют о внутренней обеспокоенности Ефремова этой проблемой.
1
Липовецкий М. Еще раз о комплексе прогрессора // Неприкосновенный запас. 2015.
№ 1. С. 179.
2
Там же. С. 186.
3
В «Лезвии бритвы» он сравнивает такую помощь с поступками халифа Гаруна аль-
Рашида, акцентируя ее бескорыстие и анонимность. См.: И. Ефремов. Лезвие бритвы,
С. 79. Ср.: И. Ефремов. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 410.
4
Там же. С. 130, 198, 251, 263, 264, 266, 267.
93
В «колониальный треугольник»1 (власть, репрезентирумая в
«Часе Быка» владыкой Торманса Чойо Чагасом и его сановниками,
«интеллигенция», репрезентируемая инженером Таэлем и другими
интеллектуалами-«джи», и «народ» – Гзер Бу-Ям и его друзья-«кжи»),
Ефремов вводит четвертый элемент – экспедицию землян, разрушающую сложившуюся на Тормансе иерархию. «Они, оказывается, ничем
не хуже, чем мы!» – удивленно отзываются о простых людях Торманса
интеллигенты. «В самой формулировки “их”, “они” – ваша глубочайшая ошибка. Это абсолютно те же люди», – убеждают их земляне2.
Примечательно, что И. Ефремов, подобно таким теоретикам антиколониальной борьбы, как Ф. Фанон, устами своих героев советует начинать освобождение от «внутренней колонизации» с преодоления
собственного униженного сознания3. И, подобно Ф. Фанону, «Серые
Ангелы» начинают с насилия: из тел сановников, по вине которых погибла Фай Родис, торчали «страшные неизвлекаемые ножи»4.
В презрительно-отчужденном отношении тормансианских оппозиционных интеллектуалов к народу нетрудно узнать дистанцирование от народа либералов-оппозиционеров 1960-х – 1970-х гг. Так дело
не пойдет, говорит И. Ефремов устами Фай Родис, «будущее может
принадлежать или всем, или никому»5. Нельзя представлять народ в
виде субалтернов, а интеллектуалов – как цивилизаторов-прогресоров,
пусть даже они окружены обществом, которое кажется политически,
социально и культурно отсталым, считает он. Интеллектуалам нужно
преодолеть свой снобизм по отношению к народу, а народу – ненависть по отношению к интеллигенции (для которой у него имеются
основания, ибо интеллигенты, служа олигархии, помогают ей укреплять свое господство), и оба класса должны работать совместно над
демонтажем политической и социальной системы.
Хотя Ефремов с его пафосом переделки мира на эгалитарных
принципах был левым мыслителем в европейском смысле слова, драматизм его положения заключался в том, что в конфигурации общественных сил СССР 1960-х гг. подобной опции не было. Был выбор
1
Липовецкий М. Советские и постсоветские трансформации сюжета внутренней ко-
лонизации / Там, внутри… С. 810, 811.
2
Ефремов И. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 414, 415.
3
Там же, С. 372. Ср.: Fanon F. Black Skin, White Masks. L.: Pluto Press, 2008. P. 177–181.
4
Ефремов И. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 442. Ср.: Fanon F. The wretched
of the earth. N.Y.: Grove Press, 2004. P. 1, 5, 6, 30, 44.
5
Ефремов И. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 193.
94
между «прогрессистским» «Новым миром» и «охранительским» «Октябрем», между диссидентами либерального и «почвеннического»
толка, между шестидесятниками-антисталинистами, чей нарратив историзации строился вокруг исторической травмы террора, и более
умеренными технократами, формула модернизации которых, по выражению И. Кукулина – это «техника, парапсихология и фантастика
как замена рефлексивной историзации» (последняя группа была представлена редакциями таких научно-технических журналов, как «Техника – молодежи» и отчасти «Наука и жизнь»)1. И. Ефремову приходилось выбирать из имеющихся возможностей, хотя он стремился
(и до определенного момента ему это удавалось) поддерживать контакты с различными группами, сохраняя отношения и с Аркадием
Стругацким, и с Дмитрием Стариковым, заместителем главного редактора «Октября» В. Кочетова, публиковаться и в прогрессистской
«Юности», и в близкой «русской партии» «Молодой гвардии». В то же
время ряд особенностей ефремовского дискурса мог отделять его от
либералов и сближать с их противниками: антипотребительство, подчеркивание важности духовности, нелюбовь к городам и др. Но «эзопов язык» и чрезмерная зашифрованность излагаемых в романе идей
сыграли с Ефремовым злую шутку. Наследие И. Ефремова после его
смерти интерпретировалось весьма односторонне, привлекая внимание в большей степени консерваторов и русских националистов.
Так, лидер концептуальной партии «Единение» (выросшей из
группы «Внутренний Предиктор СССР» и движения «К Богодержавию»2) К. П. Петров и его единомышленники нередко ссылались на
роман «Час Быка» как на образец анализа социальных проблем. На
первый взгляд горячее одобрение именно «Часа Быка» неоязычниками, антисемитами и сторонниками «сильной руки» выглядит парадоксом; однако эти одобрительные оценки обусловлены тем, что тоталитарное общество Торманса (едва ли не главным прототипом для кото-
1
Кукулин И. Периодика для ИТР: советские научно-популярные журналы и модели-
рование интересов позднесоветской научно-технической интеллигенции // Новое Литературное Обозрение. 2017. № 3. С. 61–85.
2
Идеология упомянутых организаций определяется как националистическая интер-
претация сталинизма (Мороз Е. Неоязычество в России / Цена ненависти. Национализм в России и противодействие расистским преступлениям: сб. ст. / сост.: А. Верховский. М.: Сова, 2005. С. 219, 220) или как синтез неоязычества и неокоммунизма
(Шнирельман В. Арийский миф в современном мире: в 2 т. Т. 2. М.: Новое литературное обозрение, 2015. С. 103–108).
95
рого был СССР) объявляется «идеалом социального мироустройства
для глобализаторов»1, более того, К. Петров в 2007 г. утверждал, что
«обстановка на Тормансе удивительным образом напоминает обстановку наших дней, особенно в России»2. Один из лидеров пророссийского движения Донбасса П. Губарев назвал И. Ефремова одним из
своих любимых писателей, поместив его при этом в один ряд с такими
консервативными мыслителями, как Н. Данилевский, Л. Тихомиров,
К. Леонтьев, И. Ильин: «Если вы хотите увидеть русскую «космическую расу» грядущего – прочтите “Час Быка”»3.
Причины подобной симпатии правых радикалов и националпатриотов к творчеству И. Ефремова состоят, по-видимому, в избирательном прочтении его произведений, когда акцент ставится на тех идеях писателя, что созвучны правому дискурсу (в частности, о необходимости защиты традиционных духовных ценностей), в то время как другие (о свободной любви и сексе) игнорируются, а роман «Час Быка» вырывается из того временного контекста, когда он был создан (1960-е гг.).
Кроме того, продолжительные контакты Ефремова с «Молодой гвардией» и «Техникой – молодежи», имеющшими репутацию журналов «русской партии», делают Ефремова в глазах правых радикалов – и их противников – также сторонником этой партии. Левые политические организации менее решительны в попытках апроприации наследия Ефремова4 – возможно, из-за репутационного флера вокруг его имени, созданного правыми.
1
«Тихая сапа» тотального контроля. URL: http://www.kpe.ru/sobytiya-i-mneniya/
ocenka-sostavlyayuschih-jizni-obschestva/ideologiya-religiya/3414-tihaja-sapa-totalnogokontrolja (дата обращения 01.11.2018).
2
Петров К.П. Страна Мучений. URL: http://old.kpe.ru/articles/1742/ (дата обращения
01.11.2018). Ср.: ЖКХ – 800, инфляция – 115, ключ на старт, курс – планета Тор-
манс! URL: http://www.kpe.ru/sobytiya-i-mneniya/ocenka-sostavlyayuschih-jizni-obschestva/
ekonomika/1332-jkh-800-infljacija-115 (дата обращения 01.11.2018); Закон о введении
ранней смерти в России. URL: http: // www.kpe.ru/sobytiya-i-mneniya/spravochnyematerialy/452 (дата обращения 01.11.2018).
3
Губарев П. Факел Новороссии. СПб.: Питер, 2016. С. 69.
4
Тем не менее отметим внимание к И. Ефремову создателей паблика «Революцион-
ный Марксизм», основанного российскими сторонниками Международного комитета
IV Интернационала в 2013 г. (URL: https://vk.com/rev_marxism?w=wall-56875478_1705
(дата обращения 01.11.2018)) и статью В. Хазанова в журнале «Альтернативы» (Хазанов В. Иван Ефремов: видевший сквозь пространство и время URL: http: // www. alter-
nativy.ru/old/magazine/ htm/98_2/vii.htm (дата обращения 01.11.2018)).
96
Глава 6. ТРАГИЗМ ИВАНА ЕФРЕМОВА
Иван Ефремов был оптимистом. Он был антропологическим оп-
тимистом, будучи убежден в том, что человек по своей природе не
плох, а хорош и в благоприятных социальных условиях даже люди,
кажущиеся тупыми и бездеятельными, обнаружат живость ума, прекрасные способности к обучению и полную открытость всему новому1. Но этот антропологический оптимизм сочетался в его творчестве
с глубочайшим ощущением трагичности бытия и трагичности существования человека.
Нотки трагичности звучат уже в «Туманности», пронизанной
светлой радостью первой «оттепели» конца 1950-х гг., избавлением от
мрачных кошмаров сталинской инквизиции и предвкушением безграничной экспансии человеческого разума, который начал осваивать
космос. Дар Ветер – alter ego Ефремова – испытывает синдром эмоционального «выгорания», его преследуют «приступы равнодушия к
работе и к жизни»2. Ситуация у самого Ефремова в годы написания
«Туманности» была еще тяжелее. После трех экспедиций в Монголию
в 1946–1949 гг. и периодически повторяющихся приступов странной
болезни у него обострилась болезнь сердца, и в 1955 г. он получил
временную инвалидность (впоследствии ежегодно ее продлевая).
«И вообще, что я сейчас такое? – отставной профессор, уволенный
(именно!) из Академии по временной инвалидности на пенсию в
1200 руб[лей] без мундира и квартиры»3. Депрессивные состояния не
раз мучили и героя «Лезвия бритвы» Ивана Гирина: «судьба представлялась ему лесом тяжелых мрачных колонн, между которыми витала
тьма, сгущавшаяся в непроницаемый мрак»4.
Кроме собственного недомогания и депрессии, Ефремова терзали
мысли о краткости человеческого существования по сравнению с историческим временем и межзвездным пространством. «То, что мы видим,
произошло триста лет назад… Восемьдесят восемь парсек… Все, кого
мы видели, давно уже мертвы»5. Подобные размышления толкают одно-
1
Ефремов И.А. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 414. Ср.: Ефремов И.А. Стра-
на Фантазия / На суше и на море. М.: Мысль, 1982. С. 324–327.
2
Ефремов И.А. Туманность Андромеды. М.: Молодая гвардия, 1959. С. 37.
3
И.А. Ефремов – И.И. Пузанову [Мозжинка, 6 августа 1955] / Переписка…, С. 263.
4
Ефремов И.А. Лезвие бритвы. С. 65.
5
Ефремов И.А. Туманность Андромеды. М.: Молодая гвардия, 1959. С. 65.
97
го из героев «Туманности» – африканца Мвена Маса – на проведение
рискованного опыта, который, в случае успеха, позволит преодолевать
расстояния между обитаемыми мирами почти мгновенно. Но в словах
Мвена Маса – не столько отчаяние, сколько дерзкий энтузиазм: «Разве
миллиарды безвестных костяков в безвестных могилах не взывали к нам,
не требовали и не укоряли? Мне видятся миллиарды прошедших человеческих жизней, у которых, как песок между пальцев, мгновенно утекла
молодость, красота и радости жизни, – они требуют раскрыть великую
загадку времени, вступить в борьбу с ним!»1
Болезнь писателя усилилась после возвращения из КНР: в конце
1958 г. И. Ефремов провел в постели почти полтора месяца2. 1 августа
1961 г. от декомпенсации порока сердца умерла Елена Дометьевна
Конжукова, вторая жена И. Ефремова. «Больше пяти месяцев шла борьба за ее жизнь и окончилась нашим поражением. Болезнь была очень
тяжелой, и она очень страдала, но лишь под конец милость судьбы дала
ей мгновенную и внезапную смерть, так что она не успела осознать, что
умирает. Но для нас это было еще тяжелее»3. Вернуться в Палеонтологический институт АН СССР на долю ставки и со свободным посещением И. Ефремову не удалось: воспротивился директор института.
По мере того как связи И. Ефремова с академической наукой
слабели, он все больше разочаровывался и в науке как социальном институте, и в ученых. В романе братьев Стругацких «Трудно быть богом», написанном в 1963 г., настойчиво проводится мысль о том, что
интеллигенция – наиболее ценная часть общества, и ее необходимо
беречь и спасать. (И Ефремов, хорошо знакомый с романом, не оспаривал, насколько известно, его «проинтеллигентский» пафос, хотя,
возможно, был не во всем со Стругацкими согласен.) Но в «Часе Быка» Ефремов резко заявляет о том, что современная ему наука – это
пока не настоящая наука; это «только технология, узкий профессионализм, столь же далекий от самоотверженного труда в познании мира,
как ремесленный навык от подлинного мастерства»4. В письмах он
выражается еще резче, говоря о том, что официальная наука убога,
1
Ефремов И.А. Туманность Андромеды. М.: Молодая гвардия, 1959. С. 149.
2
Т.И. Юхневская, И.А. Ефремов – Дмитревским [Январь 1959] / Переписка… С. 353.
3
И.А. Ефремов – Б.И. Устименко [Москва, 7 августа 1961] / Переписка… С. 437.
См. тж.: И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Абрамцево, 25 августа 1961] / Переписка… С. 439.
4
Ефремов И.А. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 397.
98
но открыто заявивший об это рискует навлечь на себя обвинения в
том, что он – сумасшедший или опасный маньяк1. Ученые в ХХ века,
по мнению Ефремова, превратились «из вольных мыслителей в… рабов узких научных дисциплин»2, а во многих случаях их поведение
аморально или даже преступно. «…Вир Норина больше всего удивляло, как могли продавать себя самые могучие умы планеты. Вероятно,
во всем остальном, кроме их узкой профессии, они вовсе и не были
могучими, эти талантливые обыватели»3.
6 марта 1966 г. И. Ефремов пережил острый сердечный приступ
и остался жив, скорее всего, лишь благодаря жене: «…у меня был приступ кардиальной астмы с отеком легких. Это – страшная вещь, и я
едва не переселился в иной мир, но спасла Таиса Иосифовна. Спасла
дважды: сделав своевременную инъекцию и не позволив трогать с
места – ретивые врачи хотели увезти в больницу сразу, а этого нельзя
было делать»4. Опыт умирания не мог не придать роману «Час Быка»
дополнительный отпечаток трагизма.
Размышляя о смерти и посмертном существовании, Ефремов
мыслит их в терминах, близких философии йоги: существование человекоподобного Бога он отрицал и полагал, что человеческие души подобны отдельным каплям, отделившимся от океана мировой души
(Атман). «Падая обратно в океан, они неминуемо сливаются с океаном
Атмана и не существуют как отдельные капли»5.
Оставшиеся Ефремову шесть с половиной лет жизни были для него временем постепенного угасания физических возможностей и ежедневной борьбы за выживание. Он сравнивал себя с броненосцем, получившим пробоину: «И вот медленно, но верно заполняется водой один
отсек за другим, и корабль садится все глубже в воду. Он еще идет, но
скорости набрать нельзя – выдавятся переборки, и сразу пойдешь ко
1
И.А. Ефремов – Г.К. Портнягину [Москва, 4 ноября 1970] / Переписка…, С. 1220.
2
Ефремов И.А. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 397.
3
Там же, С. 417. В том же году, когда И. Ефремов закончил «Час Быка», А.И. Солже-
ницын публикует в издательстве «Flegon Press» (Лондон) пьесу «Свеча на ветру», в
которой обсуждаются проблемы науки и ответственности ученых (Солженицын А.И.
Свеча на ветру (Свет, который в тебе) // Студент (журнал авангарда советской литературы). 1968. № 11–12. С. 3–80).
4
И.А. Ефремов – А.Ф. Бритикову [Больница АН СССР, Москва, 6 мая 1966] / Пере-
писка… С. 674.
5
И.А. Ефремов – Г.К. Портнягину [Москва, 10 ноября 1965] / Переписка… С. 635. Об
отношении И. Ефремова к религии см.: И.А. Ефремов – Г.К. Портнягину [Москва,
10 февраля 1970] / Переписка… С. 1136.
99
дну, поэтому броненосец идет медленно, почти с торжественной обреченностью, погружаясь, но на вид такой же тяжелый и сильный… Так и
у меня – с каждой новой кардиограммой смотришь, как выполаживаются одни зубцы, опускаются другие, расползаются вширь, осложняясь
дополнительными, третьи. Эту картину я отчетливо вижу и сам. Это –
не паника, не внезапный приступ слабости или меланхолии, просто облеклось в поэтический образ мое заболевание»1.
В «Часе Быка» И. Ефремов сформулировал концепцию инферно,
основная идея которой состоит в том, что эволюция жизни на Земле в
целом и развитие человеческого общества в частности представляют
собой ад – страшный путь горя и смерти. «До нас дошла великолепная
поэма Данте, который, хотя писал всего лишь политическую сатиру,
воображением создал мрачную картину многоступенчатого инферно.
Он же объяснил понятную прежде лишь оккультистам страшную суть
наименования «инферно», его безвыходность»2.
Размышления И. Ефремова над инфернальностью человеческого
существования позволяют выделить несколько уровней инферно.
Наиболее древний и глубокий уровень – биологический. Все
живые существа рождаются, испытывают страдания и умирают. Ефремову как палеонтологу были хорошо известны гигантские кладбища
динозавров и других ископаемых животных, погибавших миллионами
«в бессмысленной борьбе за существование». Чем более высокоразвитым было животное, тем большие страдания на своем жизненном пути
оно испытывало. Инфернален сам характер эволюции, подразумевающей естественный отбор, и эту инфернальность усиливается невозможностью покинуть определенную экологическую нишу, к которой
приспособился тот или иной биологический вид3.
Следующие уровни, начиная с психологического, специфичны
для человека. Психологический уровень инферно, по мнению Ефремова, обусловливается первобытными инстинктами, которые многие люди склонны культивировать, считая потакание естественности благом.
Здесь Ефремов не удержался от выпада против Фрейда и фрейдистов,
говоря, что они, утверждая неодолимость инстинктов, способствуют
их развитию и тем затрудняют выход из инферно4.
1
И.А. Ефремов – В.И. Дмитревскому [Москва, 6 марта 1967] / Переписка… С. 766.
2
Ефремов И.А. Час Быка. М.: Молодая гвардия, 1970. С. 105.
3
Там же. С. 108.
4
Там же. С. 106.
100
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]