Великие книги великих людей. Том 1. Афоризмы житейской мудрости

❖ Чтобы испытать подлинность чьей-нибудь дружбы, помимо случаев, где нам нужна серьезная помощь и зна­чительные жертвы, наилучшим пробным камнем явля­ется мгновение, когда мы сообщаем другу о только что постигшем нас несчастье. Именно тогда на его чертах от­разится или истинное, серьезное, свободное от всяких примесей огорчение, или же своим невозмутимым спо-

койствием либо мимолетным в них изменением они под­твердят известное изречение Ларошфуко: «Dans l’adver­site de nos meilleurs amis, nous trouvons toujours quelque chose qui ne nous deplait pas»1. Обыкновенные, так назы­ваемые друзья часто при подобных обстоятельствах с трудом могут подавить подергивающую их губы легкую улыбку удовольствия. Мало столь верных способов при­водить людей в хорошее настроение, как рассказать им о каком-нибудь недавно постигшем нас значительном го­ре или откровенно обнаружить перед ними какую-ни­будь личную слабость. Это характерно!

Друзья дома большей частью правильно носят это назва­ние, так как они бывают больше друзьями дома, нежели хозяина, то есть более подобны кошкам, чем собакам.

рассчитывать на уважение в обществе, умственные пре­имущества нисколько не должны на него надеяться; в са­мом благоприятном случае ими будут пренебрегать, а не то смотреть как на своего рода дерзость или нечто такое, чего их обладатель достиг недозволенным способом и вот еще смеет кичиться этим; итак, каждый замышляет вти­хомолку унизить его в чем-нибудь другом и ждет лишь подходящего случая. Едва ли с помощью самого смирен­ного поведения удастся ему вымолить прощение за свое умственное превосходство. Саади говорит в «Гулистане»: «Эту притчу привел я к тому, чтобы ты знал: отвращение невежды к мудрецу в сто раз больше, чем ненависть муд­реца к невежде». Напротив, умственная слабость служит настоящей рекомендацией. Ибо что для тела теплота, то же для ума — благотворное чувство превосходства, поэто­му каждый столь же инстинктивно направляется к пред­мету, от которого ждет его получить, как за теплом идут к печке или на солнечный свет. А таким предметом для мужчин служат единственно те, кто явно уступает им по своим умственным способностям; для женщин такое же значение имеет красота. Непритворно показать себя за­ведомо ниже иных людей — это что-нибудь да значит. За­то посмотрите, какой сердечной дружбой сколько-нибудь смазливая девица награждает совершенно безобразную. Физические преимущества не играют большой роли сре­ди мужчин, хотя все-таки мы привольнее чувствуем себя

рядом с тем, кто ниже, нежели с тем, кто выше нас рос­том. Вследствие этого у мужчин всеобщей любовью и вниманием пользуются глупые и невежественные, а у женщин — безобразные: эти лица легко приобретают славу чрезвычайного добросердечия, ибо всякому ну­жен благовидный предлог для оправдания своей склон­ности перед самим собой и перед другими. Поэтому-то всякое умственное превосходство — очень сильный обо­собляющий фактор, его избегают и ненавидят, а в каче­стве оправдания выдумывают у его обладателя всякого рода недостатки*. Среди женщин совершенно то же са­мое бывает с красотой; очень красивые девушки не на­ходят себе подруг, даже товарок. О месте компаньонок им лучше совсем не заикаться, ибо при одном их при­ближении омрачается лицо намеченной новой госпожи, которая совсем не нуждается в подобной глупости ни для себя, ни для своих дочерей. С преимуществами же ранга дело обстоит наоборот, ибо они действуют не пу­тем контраста и разницы, как преимущества личные, а подобно тому, как колорит окружающей обстановки красит лицо через отражение.

ствовать, предпочитаем довериться другому; себялю­бие — когда мы открываем другому что-нибудь под влия­нием потребности говорить о своих делах; тщеславие — когда дело касается того, чем нам приятно похвалиться. Тем не менее мы требуем, чтобы доверие наше ценилось.

❖ Вежливость, конечно, является трудной задачей, по­скольку она требует, чтобы мы перед всеми людьми обна­руживали величайшее уважение, хотя большинство их не заслуживает никакого; затем — чтобы мы притворно вы­казывали к ним самое живое участие, хотя на самом деле мы рады, что не испытываем ничего подобного. Совмес­тить вежливость с гордостью — великое искусство.

❖ Мы гораздо меньше выходили бы из себя при оби­дах, которые, собственно, всегда состоят в выражении