Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:Великие книги великих людей. Том 1. Афоризмы житейской мудрости
.pdf
склонность к обособлению и одиночеству вырастает
пропорционально их интеллектуальным силам. Ибо
она, как сказано, не есть что-либо чисто естественное,
прямо обусловленное нашими нуждами, а напротив,
представляет собой лишь результат достигнутого убеждения в моральной и интеллектуальной ничтожности
большинства людей, — причем всего хуже то, что нравственные и умственные несовершенства индивидуума
идут об руку и друг друга поддерживают; отсюда и получаются всякого рода отвратительнейшие явления, которые делают общение с большинством людей неприятным, даже несносным. И вот оказывается, что хотя
на этом свете очень и очень много поистине скверного,
но самое скверное в нем — это общество; так что даже
Вольтер, общительный француз, вынужден был признаться: «La terre est couverte de gens qui ne meritent
pas qu’on leur parle»1. И мягкий Петрарка, столь сильно и постоянно любивший одиночество, объясняет эту
склонность той же самой причиной:
Cercato ho sempre solitaria vita
(Le rive il sanno, e le campagne, e i boschi).
Per fuggir quest’ ingegni storti e loschi
Che la strada del ciel, hanno smarita
2
.
Афоризмы житейской мудрости
1
«Земля покрыта людьми, не заслуживающими того, чтобы
с ними говорили» (фр.).
2
Я всегда искал уединения жизни — берегов, песков, полей,
лесов, чтобы убежать от этих: извращенных и подлых умов,
которые потеряли дорогу на Небо (ит.).
Так же представляет он дело в своей прекрасной книге
«De vita solitaria»1, которая, по-видимому, послужила образцом Циммерману для его знаменитого произведения
«Об одиночестве». Именно это, чисто вторичное и косвенное происхождение необщительности выражает
в своей саркастической манере и Шамфор, говоря: «On
dit quelquefois d’un homme qui vit seul, il n’aime pas la societe. C’est souvent comme si on disait d’un homme, qu’il
n’aime pas la promenade, sous le pretexte qu’il ne se promene pas volontiers le soir dans la foret de Bondy»2. Тот же
смысл имеют слова Саади в «Гулистане»: «Отказались мы
с того дня от общества незнакомых и встали на путь уединения, ибо „спокойствие в одиночестве“». Но то же самое, только на свой лад и в мифологической фразеологии, говорит и кроткий христианин Ангелус Силезиус:
Ирод — враг; Иосиф — ум,
Которому Бог являет опасность в сновидении (в духе).
Мир есть Вифлеем, Египет — уединение:
Беги, душа моя, беги. Иначе умрешь ты от скорби.
В том же смысле можно понимать Джордано Бруно:
«Tanti homini, che in terra hanno voluto gustare vita celeste,
Артур Шопенгауэр
1
«Об уединенной жизни» (лат.).
2
«О людях, живущих уединенно, порою говорят: „Они не
любят общества“. Во многих случаях это все равно, что
сказать о ком-нибудь: „Он не любит гулять“ — на том лишь
основании, что человек не склонен бродить ночью по разбойничьим вертепам» (фр.).
dissero con una voce: „ecce elongavi fugiens, et mansi in
solitudine“»1. В том же смысле перс Саади сообщает в «Гулистане» о себе самом: «Опротивело однажды мне общество дамасских друзей, и направился я в пустыню Кудс
и дружил там со зверями...» Словом, в том же духе высказывались все, кого Прометей сделал из лучшей глины. Какое удовольствие может доставить им общение с существами, с которыми они как сочлены одного общества
связаны только через посредство наиболее низменных
и неблагородных элементов своей натуры, именно через
ее обыденные, тривиальные и пошлые стороны? Этим
существам, так как они не в силах подняться до уровня
лучших, не остается ничего другого, как заставить их опуститься до себя, чего они поэтому и добиваются. Влечение к обособлению и одиночеству воспитано, стало быть,
чувством аристократическим. Всякий сброд чрезвычайно
общителен; принадлежность же человека к более благородному разряду прежде всего обнаруживается в том, что
он не находит никакой радости быть с другими, а все более предпочитает их обществу одиночество и постепенно
с годами приобретает убеждение, что, за редкими исключениями, на свете может быть выбор только между одиночеством и пошлостью. Даже и этого заключения, как
оно ни сурово, не мог не высказать Ангелус Силезиус
при всей своей христианской кротости и любви:
Афоризмы житейской мудрости
1
«Те люди, которые пожелали изведать на земле небесную
жизнь, единогласно говорят: вот я убежал далеко и остал-
ся в одиночестве» (ит.).
Одиночество трудно; однако не будь только пошл,—
тогда ты всюду можешь пребывать в пустыне.
Что же касается великих умов, то естественно, конечно, что эти истинные наставники всего человеческого
рода столь же мало чувствуют склонности к частому общению с остальными людьми, как педагог далек от
мысли вмешиваться в игру шумящей вокруг него детской толпы. Ибо те, кто явился на свет, чтобы в пучине его заблуждений направлять его к истине и из мрачной бездны его грубости и пошлости извлечь его наверх, к свету, навстречу культурному и благородному
будущему, — эти люди, правда, вынуждены жить среди
других, однако они, собственно, не принадлежат к ним
и потому с юности чувствуют себя явно отличными от
них существами. Но лишь постепенно, с годами, приходят они к ясному пониманию дела; тогда они заботятся
о том, чтобы к их духовной отдаленности от других
присоединилась также и физическая и чтобы никто не
смел к ним приближаться, разве только это тоже будет
человек, более или менее возвышающийся над обычной пошлостью.
❖ Итак, из всего этого следует, что любовь к одиночеству проявляется не прямо или в виде исконного влечения, а развивается косвенным путем, преимущественно
Артур Шопенгауэр
214
у более благородных душ и лишь постепенно, не без
борьбы с природной общительностью, иногда даже при
оппозиции мефистофелевского внушения:
Оставь заигрывать с тоской своей,
Точащею тебя, как коршун злобный.
Как ни плоха среда, но все подобны,
И человек немыслим без людей
1
.
Гёте
Одиночество — жребий всех выдающихся умов: иной
раз оно заставит их вздохнуть, но всегда изберут они
его как меньшее из двух зол. Вместе с возрастом, однако, «sapere aude»2в этом отношении становится все
легче и естественнее, и на седьмом десятке влечение
к одиночеству действительно приобретает силу закона
природы, даже как бы инстинкта. Ибо теперь все соединяется, чтобы способствовать его развитию. Наиболее сильный стимул к общению — любовь к женщинам и половое чувство — уже утрачен; бесполость
старости прямо кладет начало известному самодовлению, постепенно вытесняющему всякую общительность. Мы избавились от тысячи обманов и глупостей;
активная жизнь большей частью уже миновала, от будущего ждать уже нечего, у нас нет уже более планов
и намерений; поколение, к которому мы собственно
Афоризмы житейской мудрости
1
Пер. Б. Пастернака.
2
Осмелься быть мудрым (лат.). Гораций. Послания, I.
принадлежим, уже сошло со сцены — окруженные чуждыми людьми, мы стоим одиноко даже с объективной
точки зрения и по самой сущности дела. К тому же полет времени ускорился, и нам хотелось бы еще воспользоваться им для умственной работы. Ибо, если
только голова сохранила свою силу, многочисленные
приобретенные знания и опыт, постепенно завершенная переработка всех мыслей и большой навык в употреблении всех своих сил делают теперь всякого рода
умственное занятие более интересным и легким, чем
когда-либо. Мы ясно видим тысячу вещей, которые
раньше представлялись нам еще как бы в тумане: мы
приходим к известным результатам и вполне начинаем
чувствовать свое превосходство. Вследствие продолжительного опыта мы перестали многого ожидать от
ближних, так как, в общем, они не принадлежат к людям, выигрывающим при ближайшем знакомстве: нам
известно, напротив, что, помимо редких счастливых
исключений, мы ничего не встретим, кроме очень дефектных экземпляров человеческой природы, которых лучше не трогать. Поэтому мы не рискуем более
впасть в обычные обманы, скоро подмечаем в каждом,
что он собой представляет, и редко испытываем желание вступить с ним в более близкую связь. Наконец,
особенно если одиночество было для нас другом юности, сюда присоединяется также и привычка к изоли-
Артур Шопенгауэр
216
рованности и общению с самим собой, становясь второй натурой. Таким образом, любовь к одиночеству,
которую прежде приходилось еще отстаивать против
стремления к общению, оказывается теперь вполне естественной и простой: человек живет в одиночестве
как рыба в воде. Вот почему всякая одаренная, следовательно, непохожая на других и потому отдельно стоящая индивидуальность чувствует на старости облегчение в этой естественной для нее обособленности,
хотя в юные годы последняя ее тяготила.
❖ Правда, конечно, этим действительным преимуществом старости всякий пользуется все-таки лишь в меру
своих интеллектуальных сил, то есть выдающиеся головы — больше всех других; однако в меньшей степени
оно, несомненно, достается каждому человеку. Только
крайне убогие и пошлые натуры продолжают быть
в старости столь же общительными, как и раньше: они
становятся в тягость обществу, к которому более не подходят, и в лучшем случае добиваются лишь того, чтобы
их терпели, тогда как, бывало, их искали.
❖ В указанном обратном отношении между числом наших лет и степенью нашей общительности можно также
усмотреть еще и телеологический смысл. Чем человек
моложе, тем больше он еще нуждается во всякого рода
Афоризмы житейской мудрости
217
наставлении: так вот, природа обрекла его на взаимное
обучение, через которое проходит каждый в общении
с себе подобными и по отношению к которому человеческое общество можно бы назвать большим белловсколанкастеровским учебным заведением: ведь книги
и школы — средства искусственные, несогласные с планом природы. Весьма целесообразно поэтому для человека посещать естественное учебное заведение тем прилежнее, чем он моложе.
❖ «Nihil est ab omni parte beatum»1, — говорит Гораций
(Оды, II, 16), а по выражению индийской пословицы,
«нет лотоса без стебля»: так и одиночество наряду со
столь многочисленными выгодами имеет также и свои
маленькие невыгоды и неудобства, которые, однако,
ничтожны в сравнении с тем, что мы терпим в обществе; поэтому у кого есть за собой какое-либо достоинство, тому всегда легче будет обходиться без людей, чем
с ними. Впрочем, среди этих невыгод есть одна, которую не так легко осознать, как остальные. Она заключается вот в чем: как благодаря постоянному пребыванию
дома наше тело становится столь восприимчивым
к внешним влияниям, что заболевает от всякого холодного ветерка, точно так же при постоянной замкнутости и одиночестве душа наша приобретает такую чувствительность, что незначительнейшие случаи, слова,
Артур Шопенгауэр
1
«Ведь не может счастье быть совершенным» (лат.).
Перевод А. Семенова-Тян-Шанского
даже, пожалуй, одна игра чужого выражения лица способны обеспокоить, задеть или оскорбить нас, между
тем как тот, кто все время остается на людях, не обращает на подобные вещи никакого внимания.
❖ Кто же теперь, особенно в более юные годы, хотя оправданное отвращение к людям уже часто заставляло его
искать одиночества, не в силах, однако, долго сносить
его безлюдья, тому я советую привыкать брать с собой
в общество часть своего одиночества, то есть учиться
и в обществе быть до некоторой степени одиноким. Он
должен для этого не сообщать немедленно своих мыслей
другим, а с другой стороны, не придавать большого значения тому, что говорят они; надо, напротив, не ждать от
них многого в моральном и интеллектуальном отношениях и потому воспитывать в себе то равнодушие к их
мнениям, которое является вернейшим средством всегда
обнаруживать достохвальную терпимость. Тогда, пребывая среди людей, мы все же не будем так всецело поглощены их обществом, а получим больше возможности сохранить по отношению к ним чисто объективное
положение; это предохранит нас от тесного соприкосновения с обществом и потому от всякого загрязнения или
даже оскорбления. У нас есть даже хорошее драматическое изображение такой ограниченной или огражденной общительности в комедии Моратина «Comedia
Афоризмы житейской мудрости
219
nueva o El Cafe»1, именно в действующей там фигуре дона Педро, особенно во второй и третьей сценах первого
акта. В этом смысле общество можно сравнить также
с огнем, у которого умный греется в надлежащем отдалении, тогда как дурак прямо суется в него, чтобы потом, обжегшись, бежать в холод одиночества и жаловаться на то, что огонь жжет.
10
Зависть свойственна человеку от природы; тем не менее это — порок и одновременно несчастье2. Нам надлежит поэтому считать ее врагом нашего счастья и стараться уничтожить ее как злого демона. К этому клонит
Сенека, прекрасно замечая: «Nostra nos sine comparatione delectent: nunquam erit felix quem torquebit felicior»3(De ira, 3, 30), затем еще: «Quum adspexeris quot
te antecedant, cogita quot sequantui»4 (Письмо 15); итак,
мы должны чаще брать в расчет тех, кому приходится
хуже нашего, нежели тех, которые, как представляется,
пользуются лучшим жребием. Даже когда нас постигнут
настоящие бедствия, наиболее действительным, хотя из
Артур Шопенгауэр
1
«Новая комедия, или Кафе» (исп.).
2
Зависть людей показывает, насколько чувствуют они себя
несчастными; их постоянное внимание к чужому поведению — насколько они скучают.
3
«Будем наслаждаться своим уделом, не прибегая к сравнениям, — никогда не будет счастлив тот, кого мучит вид
большего счастья».
4
«…Увидев, сколько людей тебя опередили, подумай о том,
сколько их отстало» (лат.).
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]