Введение в российскую генеалогию. Учебное пособие

Ярославские Рюриковичи, потомство смолянина св. Федо­ра и Марии Ярославской через их сына св. Давида, насчиты­вают более тридцати родов, составляющих две ветви. Старшая происходит от Василия Давидовича Грозные Очи (умер в 1344 го­ду), а младшая, так называемая Моложская (г. Молога ныне покоится на дне Рыбинского водохранилища), от Михаила Да­видовича (умер в 1362 году).

Морткиных (к последним восходит, согласно П. Н. Петрову, и

Сравнительно небольшое Стародубское княжество — удел младшего сына Всеволода Большое Гнездо — стало родовым гнездом почти двух десятков княжеских родов, большая часть которых пресеклась в допетровскую эпоху. Таковыми оказа­лись Голибесовские, Кривоборские, Неучкины, Льяловские,

Отечества князя Дмитрия Михайловича Пожарские. Три рода Стародубских князей сохранялись и в начале ХХ века — Хил- ковы, Гундоровы и Гагарины (последний состоял в XIX веке из нескольких ветвей, занимавших высокое положение при дворе). Если один из Гагариных, бывший первым губернато­ром Сибири, навлек на себя страшный гнев Петра Великого, то представитель другого Стародубского рода — Ромоданов- ских — Федор Юрьевич, чаще выступал орудием гнева перво­го российского императора. Род Ромодановских в связи с пре­кращением мужской линии в конце XVIII века соединился с фамилией Лодыженских.

Главные творцы политической истории России второй по­ловины XIII—XVI века происходили от сыновей Ярослава Всеволодовича — Андрея Суздальского (навлекшего своей борьбой против Орды Неврюеву рать в 1252 году), св. Алек­сандра Невского и Ярослава Тверского. Среди московского дворянства XVI—XVII веков отмечены потомки еще одного сына Ярослава, Константина — князя Галича (костромского, или северного). Это утратившие княжеский титул Березины,

Формирование служилого сословия в Московском госу­дарстве не прекращалось со времен монголо-татарского ига и до Петровской эпохи. Разрастающемуся государству нужно было больше воинов и управленцев, а их содержание требова­ло увеличения поместного фонда, то есть земель с живущими на них крестьянами, на которых ложилась обязанность обес­печивать всем необходимым государевых слуг и их семьи. Поместный фонд проще всего было расширить, присоединяя новые территории, сначала исконно русские, а потом и ос­тальные — благо естественные границы на Восточно-Евро­пейской равнине отсутствуют. Новые территории требовали воинов для их покорения и управленцев для контроля…

Таким образом, централизованное Российское государство не могло себе позволить пополнять дворянское сословие лишь за счет его собственного воспроизводства. В состав дворянст­ва включались как представители аналогичных социальных слоев с Запада и Востока, почему-либо предпочитавшие пере­браться на службу к московским правителям, так и потомки «дворских слуг», в том числе и холопов, служивших когда­либо различным удельным князьям. К рубежу XV—XVI ве­ков, когда давность службы московскому царю стала опреде­лять положение в боярской и дворянской иерархии, возникла потребность в родословиях у служилых семей. При всей пута­ности и туманности происхождения предков никому не хоте­лось выводить свой род из дворовых слуг и холопов, боль­шинство стремилось найти хоть какое-то иноземное происхо­ждение, что создавало массу легенд, особенно относительно жизни и службы предков до перехода на службу Москве. Ге-

неалоги прошлого провели немалую работу по разоблачению подобных историй, но нельзя не признать, что эти легенды были фактами общественного сознания, находившими свое отражение в титулах, гербах (в эпоху империи) и официаль­ных родословных. Поэтому есть все основания не разделять две группы московского дворянства — выехавших «из иных земель» и «выслужившихся».

Как уже отмечалось, одной из первых попыток системати­зировать дворянские родословные в нашей истории стал «Го­сударев родословец» 1556 года. С него утвердилась традиция рассматривать вслед за Рюриковичами потомков великого князя литовского Гедиминаса (1314—1345).

Гедиминовичи. Появившееся в XV веке «Сказание о вели­ких князьях владимирских» сделало предков Гедимина потом­ками слуг владимирских князей, позднее возникла версия об их происхождении от полоцкой ветви Рюриковичей. Обе ле­генды весьма тенденциозны: первая обосновывала претензии Москвы на первенство среди всех восточнославянских земель, включая подчиненных Литве; вторая напоминала, что литов­ские князья — более старшая ветвь потомков св. Владимира, чем династия Калиты. В Московском государстве XVI— XVII веков прямые потомки основателя Вильнюса занимали, как правило, более высокие места в иерархии, чем Рюрико­вичи, но и вопроса об их старшинстве перед московской ди­настией не возникало.