Введение в российскую генеалогию. Учебное пособие

милостью семью Строгановых. Понятие «гость», которое в Древней Руси распространялось как на русских купцов, от­правлявшихся торговать за рубеж, так и на приезжавших от­туда негоциантов, наполнилось более конкретным содержани­ем. Гостем становился купец, отмеченный царским пожалова­нием данного чина. Гости имели право беспрепятственного выезда за границу (с XVII века), освобождались от постоев, посадского тягла, подворной повинности, внутренних тамо­женных пошлин, налога на работников. Гости были подсудны лишь царю либо его уполномоченным, освобождались от при­сяги в суде. Могли варить для собственного употребления ви­но и топить избы летом, что запрещалось другим горожанам. Более того, наряду с дворянами гости могли владеть вотчина­ми и принимать участие в Земских соборах.

члены которой играли важную роль во внутренней торговле страны. В выезде за рубеж они были ограничены, прáва по­купки вотчин не имели, а в остальном пользовались теми же правами, что и представители гостиной сотни. Их служба за­ключалась прежде всего в работе «товарищами» при гостях и материальной ответственности при недоборе казенных плате­жей. Их численность постоянно снижалась. В начале XVII ве­ка в суконной сотне числилось 250 семей, к 1649 году — 116, а к 1678-му — лишь 51 двор. Снижение происходило, не­смотря на попытки правительства принудительно записать представителей провинциальных посадов в суконщики, — те противились своему переселению в Москву. Правда, на их общую численность влияло и то, что одни разорялись, а дру­гие, укрепившись, переводились в гостиную сотню.

С началом XVIII века ситуация кардинально не измени­лась. Царь-реформатор, начавший продолжительную Север­ную войну со Швецией, постоянно нуждался в деньгах и рас-

Вместе с тем в самόм составе российских предпринимате­лей происходили существенные изменения. Знатные гостиные фамилии XVII века не были в состоянии сохранить не только статус первогильдейского купечества, но и вообще свое торго­вое или промышленное дело. Петровская политика благоволи­ла предприимчивым и инициативным представителям «под-

Самая яркая семейная хроника здесь — судьба Демидо- вых. Родоначальником был крестьянин села Павшино Демид Григорьевич Антуфьев, перебравшийся в середине XVII века в соседнюю Тулу для занятия кузнечным промыслом. Старший из его троих сыновей — Никита Демидович (1656—1725), унаследовавший от отца кузницу, обратил в 1700 году на себя внимание Петра I (согласно легенде, подарил царю понравив­шиеся ему шесть ружей) и получил от царя право на открытие железоделательного завода под Тулой, а в 1702 году — на экс­плуатацию Верхотурских (Невьянских) казенных железных заводов на Урале с правом покупки крепостных к ним. Имен­но с деятельностью Н. Демидова на Урале связано создание петровской артиллерии, во многом обеспечившей победу в Северной войне. К ее окончанию кузнец и крестьянский сын был владельцем нескольких железных и медеплавильных за­водов с годовым доходом до 100 тыс. рублей, позволявшим себе делать подарки царской семье сравнимые со своим годо­вым доходом. В 1719 году предприниматель стал горных дел комиссаром, а еще через год, вместе с сыновьями Акинфием, Григорием и Никитою, — потомственным дворянином с фа­милией Демидовы.

Близка к Демидовым история еще одних тульских заво­дчиков — Баташевых. Согласно легенде, Иван Тимофеевич Баташев (умер в 1734 году) состоял управляющим при Н. Д. Де­мидове, а затем завел свои железные заводы под Липецком. Славы Баташевых хватило лишь на три поколения. Старший сын И. Т. Баташева Александр довел до разорения завещанный отцом Медынский завод. После смерти А. И. Баташева в 1740 го­ду его младший брат Родион соединил в своих руках все от-

Реальные права, которые давала принадлежность к гильди­ям, были закреплены «Жалованной грамотой городам» 21 ап­реля 1785 года. Первые две гильдии освобождались от телес­ных наказаний, первая гильдия имела исключительное право на заграничную торговлю и владение морскими судами, вто­рой гильдии разрешалась торговля по всей стране и владение речными судами, третьей — лишь местный торг. Купечество получило возможность откупаться от рекрутской повинности. В зависимости от гильдии определялись и возможности во владении домами, конными экипажами и даже количество за­прягаемых лошадей. Минимальный размер капитала в 1785 го­ду был увеличен для второй (до 5 тыс. рублей) и третьей (до 1 тыс. рублей) гильдий, а в 1794 году — для всех (соответственно до 16, 8 и 2 тыс. рублей).

«Жалованная грамота» создала еще одну сословную кате­горию — именитых граждан. В нее включали промышленни­ков, объявивших капитал свыше 50 тыс. рублей, банкиров с капиталом свыше 100 тыс. рублей, судовладельцев, крупных оптовых торговцев, а также ученых с университетским и ху­дожников с академическим аттестатами. Две последние груп­пы остались в этой категории после 1807 года, когда 50 тыс.

рублей стало границей первой гильдии. Один из самых из­вестных родов именитых граждан — Гусятниковы. Осно­ватель рода был царским целовальником из гостиной сотни, его сын сделал состояние на аферах вокруг содержания питей­ных домов в Москве, а внук (Михаил Петрович) стал про­мышленником, купившим несколько полотняных мануфактур и руководившим в Москве казенной шляпной фабрикой. Дети М. П. Гусятникова стали именитыми гражданами, но внуки ушли в службу добиваться дворянства. Среди именитых граж­дан также отмечены московские фабриканты и торговцы Су-

Неустойчивость экономического положения в XVIII веке заставляла купцов сочетать торговлю с промышленным пред­принимательством, причем в разных отраслях. Наиболее ярко развивалось во второй половине столетия металлургическое дело. Помимо крупнейших заводчиков Строгановых и Деми­довых, свои предприятия имели на Урале Турчаниновы, Осо- кины, Мясниковы, Глебовы, Чернышевы. Среди них были как дворяне, так и выходцы из низов. Интересную тенденцию в судьбах неблагородных семей, владевших чугунолитейными заводами, проследил Н. И. Павленко. Основатель дела, как правило, полуграмотный крестьянин или мастеровой, дожив­ший до седых лет, соблюдал все религиозные традиции, дер­жал в страхе домашних, не позволял себе не только излишних, но и вполне разумных расходов, соответствовавших его дохо­дам. Получившие образование дети — продолжатели дела — уже следовали принятым образцам в обустройстве дома, пита­нии, одежде, хотя и не роскошествовали. Наконец, внуки, к которым и относились мягче, и учили с младых ногтей, про­матывали все нажитое. Это еще одно объяснение того, почему в России так тяжело формировались предпринимательские ди­настии.