Введение в российскую генеалогию. Учебное пособие

Собственно российские монархи жаловали баронское дос­тоинство 32 раза, причем в большей части случаев — вместе с возведением во дворянство. Очевидно, что возведение в ба­ронство для потомственных дворян означало особое располо­жение монарха, но заслуги не были столь значительны, чтобы отметить их графским титулом.

Первым российским бароном стал государственный под­канцлер, начинавший как переводчик в Посольском приказе, потомок крещеного еврея Шапиро, Петр Павлович Шафиров. Петр I пожаловал его этим титулом 30 мая 1710 года, а в фев­рале 1723-го лишил за государственное преступление. Ровно через три года Екатерина I титул возвратила, а в 1767 году первый российский баронский род пресекся. Еще одним «пет­ровским» бароном стал в 1721 году Андрей Иванович Остер- ман, в начале правления Анны Ивановны возведенный в граф­ское достоинство.

В остальных случаях дворяне становились баронами ис­ключительно благодаря личным заслугам перед монархами. Это относится к гофмейстерине старшей дочери Петра I Анны Голштинской Е. И. Клементовой (1725), еще одному «гол­штинцу» фон Штамбкену (1726)36, камер-юнкеру Высочай­шего двора В. П. Поспелову (1728), старому слуге Петра I, от­меченному Елизаветой в 1742 году И. А. Черкасову, лейб-ме­дику, привившему оспу Екатерине II, Томасу Димздалю и его сыну Нафанаилу (1769), коменданту петербургской крепости, будущему военному министру А. А. Аракчееву, государствен­ному казначею А. И. Васильеву (оба — 1797), егермейстеру, брившему Павла I, А. И. Кутайсову (1799). В 1801 году в честь своей коронации Александр I возвел в бароны сенатора Ф. М. Колокольцева, считавшего себя достойным графского титула. Свою обиду несостоявшийся граф хранил 17 лет до своей смерти.

Екатерина II даровала баронское достоинство амстердам­ским банкирам братьям Теодору и Раймонду Де Смеет (1772) и еще одному амстердамскому выходцу, бывшему банкиром при петербургском дворе, — И. Ю. Фредериксу (1773). Пер­вый род бережно хранил свой титул в Голландии и в начале ХХ века; род Фредериксов тогда же «прославил» министр

Среди «иностранных» баронов, оставивших заметный вклад в нашей истории и культуре, отметим открывателя Ан­тарктиды Ф. Ф. Беллинсгаузена, банкиров Гинцбургов, ге­рольдмейстера, автора большого российского герба Б. В. Кене. Печальной славой отмечен получивший в 1836 году право назы­ваться бароном Геккереном поручик Дантес — убийца А. С. Пуш- кина.

Для полноты картины российского титулованного дворян­ства следует отметить, что в его составе были лица с нетради­ционными для нашего отечества титулами: шотландский ба-

Как было показано выше, и в допетровскую, и в импер­скую эпоху у иностранного дворянина не было в России осо­бых препятствий для служебной карьеры или получения титу­лов. Однако здесь речь шла о людях, проявлявших инициативу в деле службы российским монархам. Рост Российской импе­рии вширь ставил новую проблему — инкорпорации в состав дворянства не отдельных представителей элит вновь присое­диненных территорий, а большей их части, а то и всех. В раз­личных регионах этот процесс имел свои политические и культурно-религиозные особенности, но общим везде было стремление монархии создать для себя на новой территории

Первый подобный опыт был осуществлен в 1710 году, ко­гда в ходе Северной войны Эстляндия и Лифляндия (террито­рии современных Эстонии и большей части Латвии) оказались под контролем Российской империи. Помещики и городское население здесь были по преимуществу немцами, а крестьян­ство — латышами и эстонцами. В 1710 году в обмен на прися­гу верности Петру I немецкие (остзейские) дворяне, бывшие потомками ливонских рыцарей, получили, с одной стороны, подтверждение своих привилегий, прав на землю и крестьян, на лютеранское вероисповедание и корпоративные организа­ции, а с другой — уравнение в правах с российским дворянст­вом. Ништадский мир в 1721 году юридически подтвердил это соглашение. В 1795 году, когда после третьего раздела Поль­ши в состав России вошла Курляндия (западная часть совре­менной Латвии), на ее дворянство были распространены те же права.

Очень похожим на ситуацию с остзейским дворянством оказался процесс включения в состав благородного россий­ского сословия знати Великого герцогства Финляндского, ко­торое в результате русско-шведской войны 1808—1809 годов стало Великим княжеством в составе Российской империи. Крестьянство здесь было финским, а дворянство — шведским (если не по происхождению, то по языку и культуре). По­скольку Финляндия на протяжении XIX — начала ХХ века ос­тавалась самой изолированной территорией империи, всячески сторонившейся интеграции, постольку и ее дворянство стре­милось сохранять свою изоляцию. Это, в свою очередь, упро­щает работу генеалогов. Л. М. Савелов достаточно четко опре-

Совершенно по-другому выглядела ситуация с польским дворянством. Польша обрела свою государственность почти одновременно с Русью, а централизованное государство сло­жилось здесь даже раньше, чем Москва смогла объединить во­круг себя русские земли. Польская шляхта с конца XIV века постоянно вела борьбу за расширение и закрепление своих привилегий и этим разительно отличалась от российского дво­рянства. В 1569 году почти двухвековое сближение Польского государства с Великим княжеством Литовским завершилось созданием Речи Посполитой, в которой на дворян из Белорус­сии, Украины и Литвы распространялись права польской шляхты при условии их перехода в католичество. Большая часть служилых землевладельцев Литовского княжества осу­ществила этот переход. В итоге к XVIII веку польская шляхта составляла почти десятую часть населения Речи Посполитой. Та­кой дворянской прослойки не знала ни одна европейская страна.

Россия, которая в результате трех разделов Польши в 1772—1795 годах обрела территории Правобережной Украи­ны, Белоруссии и Литвы (где помещики были сплошь поляка­ми), а в 1815 году включила в свой состав «герцогство Вар­шавское», ставшее Царством Польским, не могла себе позво­лить даровать дворянские права всей шляхте. Это было бы не­разумно, во-первых, потому что собственно российское дво­рянство растворилось бы в составе польского, а во-вторых, по причине того, что сама польская шляхта отнюдь не выказыва-

гетманы, канцлеры с подканцлерами, комиссары, секретари, инстигаторы, надворные хорунжие и т. п.). К ним добавля-

ковского замка.

Тем не менее изменения происходили даже в составе титу­лованного дворянства. Список признанных княжеских фами­лий на начало ХХ века совпадает с утвержденным комиссией 1817—1824 годов лишь на две трети. Стабильно в него входи­ли Чарторыйские, Яблоновские, Огинские, Радзивиллы, Са- пеги и Корибут-Воронецкие. Из 120 графских родов Польши Россия, по данным Л. М. Савелова, признала 56 (среди них

В 1812 году к России по Бухарестскому миру была при­соединена Бессарабия — восточная часть Молдавского госпо­дарства, три столетия перед этим находившегося в зависимо­сти от Османской империи. Многие молдавские господари (покупавшие трон у турок на своеобразном аукционе) и их по­томки гордились своим греческим («византийским») проис­хождением, что отмечалось и при подтверждении их княже­ского достоинства. Это Дабижа, Кантакузины, Маврокор- дато, Мурузи. Лишь Кантемиры, также господари, из кото­рых происходит теоретик российского стихосложения и созда­тель кириллической молдавской азбуки Антиох Кантемир, имели татарское происхождение. Правда, этот род наряду с

На самой Украине (как и в Белоруссии и Литве) своего дворянства не было. Шляхта Великого княжества Литовского, приняв католичество, успешно ополячилась в XVII веке. В се­редине XVII века Левобережная Украина «воссоединилась» с Россией. Военно-казацкая организация была распространена и на управление, и на землевладение. Однако демократическая идиллия длилась недолго. Казацкая старш на преврати­лась в дворян-помещиков, а голытьба — в крепостных кресть­ян уже к концу XVIII века. В 1835 году на «малороссийское дворянство», то есть потомков генеральных обозного, бун­чужного, подскарбия, бунчужных товарищей и полковников, есаулов, хорунжих и сотников, также были распространены дворянские права. Среди таких родов можно отметить Лизогу- бов, Мережек, Дмитрашков-Раичей, Божко, Рубцов и др. Такие роды, как Кочубеи, Безбородко и Разумовские, также происходившие из казачьих верхов, стали дворянскими еще в XVIII веке благодаря служебным заслугам.