В другом мире. Заметки 2014–2017 годов

к проекциям. В своем эссе Бредекамп прежде всего рассуждает о «собственной силе» картины — о том, что, по Фридриху Шиллеру, «не определяется ничем внешним». В русле бредекамповской науки об образах представления о «живой» картине рож­даются из симбиоза между эстетикой автономии и идеей законов, действующих внутри искусства. Между постулатом о витальности и постулатом об автономии, очевидно, есть структурные парал­лели, однако в обоих случаях мы исходим из вну­тренней динамики произведения искусства, которое не обладает собственными законами (эстетика авто­номии) и не действует самостоятельно (постулат о витальности). Если делать ставку лишь на «силу живой формы», как предлагает Бредекамп с огляд­кой на свою работу в «Гумбольдт-Форуме», то, по моему мнению, можно упустить из виду исто­рические контексты, как, к примеру, недавно про­изошло на выставке «Вне сравнения: искусство из Африки» (Unvergleichlich: Kunst aus Afrika, нем.) в музее Боде. Там были собраны «выдающиеся про­изведения искусства из Африки», которые выста­вили напротив европейских скульптур. Отбор про­исходил в первую очередь по признаку схожести в плане морфологии и мотивов. Однако эти сравне­ния не были справедливы ни по отношению к евро­пейским скульптурам, ни по отношению к афри­канским произведениям искусства, поскольку часто сводились лишь к сюжетам: картина страдающего Христа рядом с фигурой со страдающим ликом. Кроме того, остался без внимания тот факт, что своей «силой» или «живостью» эти работы обя­заны использованию определенных техник, кото­рые часто были выбраны художни*цами осознанно, а именно с учетом их виталистического эффекта. Витальность, собственно, не присуща объектам искусства априори, а, как правило, создается наме­ренно. Поэтому следовало бы проследить создание различных виталистических эффектов у африкан­ских и европейских объектов и таким образом свя­зать их с эстетическими конвенциями, царящими внутри соответствующих формаций.