Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:«Свои» и «Чужие» Франция перед лицом вторжения в 1814 году
.pdf
детельствующие о том, что не всем так повезло. В его доме укрылись
от ночных мародеров местный священник и несколько матерей с
детьми. Между тем ночные мародеры были настойчивы и угрожали
расправой даже охраннику-шеволежеру, предлагая ему засунуть «охранную грамоту» в одно известное место. В конце концов тот под
каким-то предлогом оставил дом Брюнеля и не вернулся. Отправив
всех женщин и детей к задней двери, Брюнель был вынужден впустить беснующихся солдат. Те, угрожая саблями, потребовали водки
и денег. Сказав, что отправится за выпивкой, Брюнель присоединился к жене и детям и через заднюю дверь бежал из дома, а там и вообще из города. Полураздетые, они провели ночь в канаве, пытаясь
укрыть детей своими телами от снега и холода
1
. С наступлением рассвета мародеры, опасаясь наказания от своих командиров, город покинули. Вернувшись, Брюнель был удивлен, что его дом не сожжен,
хотя мебель поломана2. Аналогичная участь постигла и другие дома
города. Вскоре прибыли русские.
11 февраля части Палена и Хардегга предприняли атаку на
Ножан-сюр-Сен, но в этот день город им взять не удалось. Казачьи
полки в сражении за Ножан не участвовали: одновременно стояла задача захватить и удержать в этом районе все мосты через Сену, чтобы
наступать далее на Париж3. В тот же день союзники заняли
Пон-сюр-Сен.
Русские командиры выказали Брюнелю сочувствие в связи с разорением его дома и вообще постарались утешить горожан и навести
1
Ibid. Р. 21.
2
Ibid. Р. 23. Некоторые французы, чье имущество пострадало от войск
союзников, склонны были смотреть на это несколько философски. Буасси
д’Англа, в доме которого квартировал отряд австрийцев, задавал риторический вопрос своему сыну, участвовавшему в кампании в России и хорошо
знавшему, как вели себя там французы: «Они пили мое вино, они ели мою
провизию, они сожгли мой лес, но разве так делали только они?» См.:
Frénilly F.-A. Op. cit. Р. 341.
3
См.: Целорунго Д. Г. Сражения при Ножан-сюр-Сене и Мормане в феврале 1814 г. – этапы тернистого пути союзных войск в Париж // Война и оружие. Новые исследования и материалы: Труды VI Международной научнопрактической конференции. 2015 г.: В 4 т. СПб., 2015. Т. 4. С. 298. Брюнель
полагал, что сама идея французского командования защищать переправы у
Ножан-сюр-Сен была «абсурдной»: переправиться можно было без всяких
проблем двумя лье выше по течению. Никто и предположить не мог, что
«варвар» Бонапарт сочтет город важным в стратегическом отношении и подвергнет его осаде сколь ужасной, столь и бесполезной. См.: Brunel de
Varennes L. C. Faits historiques relatifs… Р. 8, 11–12.
61
в городе порядок
1
. Вели они себя исключительно благородно, и местное население, если верить Брюнелю, смотрело на них не как на завоевателей, а как на покровителей. Несколько русских офицеров остановились в доме Брюнеля, что дало ему возможность получше узнать
эту нацию. Между гостями и хозяином установились вполне дружеские отношения. Брюнель сожалеет, что не запомнил всех их имен,
но кое-кого он все же называет: «полковник князь Korchakoff, капитан Pascher, генерал Rayner, генерал Rickoff, полковник Booze, подполковник Tichin». Особенно лестно Брюнель отзывался о поселившемся у него молодом князе Горчакове2. Это он познакомил Брюнеля
с Витгенштейном и его начальником штаба Ф. Ф. Довре (Dauvray).
Князь был настолько любезен, что встал с постели ночью, когда соседи Брюнеля просили у него защиты от притеснений. Он даже лично вывез из горящего Ножан-сюр-Сен тещу Брюнеля3.
Брюнель со своей стороны также проявлял рвение и старался всячески угодить русским. Во время встречи с Витгенштейном он много
говорил о своей преданности Бурбонам и льстил русским, заверяя,
что не только русские офицеры, но даже рядовые не были замечены в
мародерстве4. Витгенштейн же попросил предоставить подробные
1
Brunel de Varennes L. C. Faits historiques relatifs… Р. 24.
2
Кроме П. Х. Витгенштейна и Ф. Ф. Довре из перечисленных Брюнелем
русских командиров можно идентифицировать более-менее уверенно подполковника В. Г. Тишина и предположительно: генерал-майора Гродненского
гусарского полка Ф. В. Ридигера, командира Лифляндского конно-егерского
полка генерал-майора В. Д. Рыкова, штабс-капитана лейб-гвардии конной
артиллерии М. Д. Горчакова…
3
Brunel de Varennes L. C. Faits historiques relatifs… Р. 25.
4
Ibid. Р. 28. Французские газеты писали, что офицеры союзников часто
сами поощряли своих солдат к грабежам в захваченных городах Франции.
При этом пафос журналистов базируется не столько на нанесенном ущербе,
сколько на расхождении деклараций командиров союзников с практикой поведения их солдат и офицеров. Мародерство же само по себе было делом привычным и даже обыденным – непременным спутником войны. Многие французские ветераны сами некогда им промышляли. Еще во времена Директории командиры революционной французской армии, вступившей на
территорию иностранных государств, часто «закрывали глаза» на мародерство их подопечных. В Германии французов в 1796 г. прозвали «взломщиками»: солдаты имели при себе необходимые инструменты для вскрытия тайников. Грабежи сопровождались ударами прикладов и изнасилованиями. На
жалобы местных жителей французским офицерам те отвечали: «Это мелочь». См.: Bertaud J.-P. La révolution armée, les soldats-citoyens et la Révolution
Française. Paris, 1979. P. 286.
62
карты местности («карты Кассини»)
1
и предложил Брюнелю оказать
услугу населению Ножан-сюр-Сен, где проживали его родственники. Мысль Витгенштейна в общем-то проста: если город окажет сопротивление, его придется сжечь дотла, а Брюнель через своих знакомых мог бы ножанцев об этом предупредить2. Витгенштейн передал ему воззвание Людовика ХVIII от января 1814 г. для зачитывания
вслух перед горожанами. Брюнель выказал инициативу за свой счет
растиражировать прокламации союзных суверенов. Еще большую
услугу он сделал, указав удобное место для переправы. Мадлен
Тартари писала, что, когда союзники убедились, что Ножан с ходу захватить не удастся, они, оставив Палена продолжать атаки, решили
обойти сопротивляющийся город стороной: фон Вреде с V корпусом
должен был переправиться через Сену в Бре-сюр-Сен, а
«Витгенштейн с большей частью VI корпуса – выше по течению
Сены в Пон-сюр-Сен, где в этот день один изменник – шевалье
Брюнель де Варенн – сообщил ему о существовании брода»3.
Витгенштейн рапортовал 11 февраля Шварценбергу: противник все
еще в Ножане, я же распорядился установить переправу, и уже через
час мои войска направились на Вилленокс4.
Именно в этот день, 11 февраля, если верить Брюнелю, жители
Пон-сюр-Сен первыми во Франции объявили о своей преданности
законному королю Людовику ХVIII: с этого момента все в городе делалось от имени Людовика ХVIII. Население восприняло это с большим энтузиазмом: сам Брюнель так старался при сооружении переправы, что едва не получил серьезную травму5.
1
Союзники испытывали серьезные проблемы с картами местности, они
не располагали точными сведениями о французских дорогах, что могло печальным образом отразиться на ходе сражения, как это было, например, у
Шато-Тьерри. См.: Ливен Д. Указ. соч. С. 607.
2
После сдачи французами Ножана, писала М. Тартари, «русские, а затем
и австрийцы, вели себя в городе как разбойники с большой дороги, как настоящие дикари, и их командиры не только не остановили своих подчиненных, а, наоборот, показывали им пример в грабежах». Якобы по личному приказу русского генерала был разграблен дом супрефекта Фёже (Feugé). Супрефект сам об этом писал 27 февраля 1814 г. министру внутренних дел, а
супрефекту о приказе генерала рассказал один из жителей города. См.:
Tartary M. Épisode de la campagne de France: Nogent-sur-Seine en 1814. Paris,
1939. Р. 97, 99.
3
Ibid. Р. 90.
4
Ibid.
5
Brunel de Varennes L. C. Faits historiques relatifs… Р. 32–33.
63
Энтузиазм горожан Брюнель объясняет тем, что они были раздражены разорением города французской армией. После поражения при
Ла-Ротьере и отступления от Труа начался пик дезорганизации
французской армии, стало шириться мародерство. Главной проблемой был голод. В этой связи современные французские историки
признают, что виновниками разграбления французских деревень были не только пресловутые «казаки», но и сами французские войска
1
.
Проблемы со снабжением наполеоновской армии провиантом, несмотря на выделяемые средства, возникали и ранее. В сентябре
1813 г. Наполеон пенял министру военного снабжения Пьеру Дарю
(Daru), что дневной рацион солдат составляет всего 8 унций хлеба,
вместо положенных 28 унций. В конце ноября 1813 г. рацион солдат
еще ухудшился: им полагалась соленая конина, но качество мяса было настолько плохое, что некоторые предпочитали ему собак или даже крыс. Понятно, что, прежде чем дойти до таких крайностей, солдаты делали то, что и всегда: кормились за счет местного населения.
С переносом военных действий с территории Германии на территорию Франции проблема снабжения не была решена. 2 января 1814 г.
маршал Виктор писал маршалу Бертье, что никаких административных мер для обеспечения существования участвовавших в кампании
войск не предпринимается: он безуспешно просил хлеба, риса, бобовых, соли, мяса и водки2.
Наполеон был весьма озабочен. Замок его матери разграбили его
же солдаты: это они ели павлинов и пили вино мадам Летиции3.
8 февраля он наставлял Макдональда: «Соберите много хлеба, но не
оставляйте все для себя. У вас его в три раза больше, чем нужно, а мы
голодаем»4. В тот же день из Ножана он укоряет главного комиссара
армии Дора (Daure): армия умирает от голода (по этой причине уже
1
Boudon J.-O. Napoléon et la campagne de France 1814. P. 213.
2
Cyr P. Op. cit. Р. 20–41.
3
Этот случай упомянут Мортье в рапорте Бертье от 7 февраля 1814 г. из
Ножан-сюр-Сен: «Жители видят разношерстные войска, которые их избивают и грабят, такое необузданное поведение заставляет население полагать,
что это не французы проходят мимо них, а самые недисциплинированные
враги. Ужасно наблюдать столь плохое обхождение с соотечественниками.
<…> Имперская гвардия все захватывает первой и уничтожает то, что не может унести, а идущие за ней войска, ничего не находя, множат новые эксцессы. <…> Так не может продолжаться без восстания против нас наших же сограждан». Во время этого «безумия» и пострадал замок «мадам Матери».
См.: Houdecek F. La lutte contre les maraudeurs et les débandés lors de la
campagne de 1814 // Napoleonica. La Revue. 2014/1. N 19. P. 69.
4
Weil M.-H. Op. cit. Т. 2. Р. 55.
64
умерли 12 человек), а, если верить рапортам Дора, с пропитанием дела обстоят более или менее. Это – двойное зло, когда человек обманывается сам и обманывает тем самым власти. Наполеон требовал,
чтобы в Пон-сюр-Сен и близлежащие деревни, где расквартированы
войска, немедленно отправили хлеба
1
.
Брюнель утверждал, что это Наполеон вел себя как настоящий
варвар, расстреливая бросивших от бессилия оружие голодных новобранцев2. К тому же многие жители Пон-сюр-Сен были знакомы с
прокламациями союзников (которые тиражировал сам де Брюнель),
интерпретируя их в соответствии со своими надеждами. Брюнель
представляет дело так, что роялисты видели в союзниках друзей и
освободителей, рассчитывая, что те поспособствуют реставрации
Бурбонов. Немного кокетничая, он даже готов взять на себя часть ответственности за те проблемы, которые его агитация чуть позже доставила некоторым согражданам3. Он полагает, что, когда 12 февраля
главные силы 6-го корпуса начали переправу на правый берег Сены
по наведенному в Пон-сюр-Сен понтонному мосту, Витгенштейн,
расчувствовавшись от усердия местных роялистов, повелел оставить
в коммуне пикет из регулярных казаков для поддержания порядка и
охраны горожан от мародеров4. В подтверждение своей истории
Брюнель ссылается на письма от апреля и июня 1814 г. Витгенштейна
и Довре. Письма эти были опубликованы.
Витгенштейн в письме штатному дворянину палат короля герцогу Шарлю де Майе де Латур-Ландри (Charles de Maillé de La TourLandry) из Парижа от апреля 1814 г. заверяет, что шевалье Брюнель
де Варенн с энтузиазмом принял его предложение «послужить доброму делу», как он служил своему законному монарху. Брюнель
1
Ibid. Комиссар Дор постарался мобилизовать своих подчиненных, четыре дня спустя он писал Бертье, что в Мелен уже прибыло 3000 рационов
хлеба, в Мо – 6000, а конвои с 12 000 и 23 000 рационами хлеба двигаются к
Ножану. См.: Cyr P. Op. cit. Р. 20–41. Но что мешало комиссару сделать это
раньше, не дожидаясь окрика императора? Скорость, с какой менялась оперативная обстановка вкупе с неповоротливостью администраторов, которых
лишала инициативы сама система управления?
2
7 февраля в армии был распространен приказ Наполеона расстреливать
каждого десятого из задержанных дезертиров и мародеров. Брюнель красноречив: «Пусть сторонники бывшего императора вспомнят о них, равно как и
о тысячах других, брошенных Наполеоном в знойных пустынях Африки, среди замерзших равнин России, на берегах Березины, при Лейпциге и Ватерлоо!» См.: Brunel de Varennes L. C. Faits historiques relatifs… Р. 10–11.
3
Ibid. Р. 11–12.
4
Ibid. Р. 32–33.
65
«с примерным рвением» принялся распространять прокламации
Людовика ХVIII: он оказал большую помощь войскам Витгенштейна
и тем самым сделал благо своей родине, от которой заслужил благодарность. Витгенштейн просил оказать протекцию шевалье Варенну
1
Начальник штаба у Витгенштейна, Ф. Ф. Довре, в письме от
2 июня уточнил, что речь идет о прокламации Людовика ХVIII от
1 января из Хартвелла. В отсутствие мэра2 шевалье Варенн за свой
счет распечатал эту прокламацию и распространил ее среди горожан.
В то же время он сообщил важную информацию о перемещениях
французских войск и всячески помогал союзникам. Это тем более
благородно с его стороны, что он потерял часть своего имущества
вследствие беспорядков военного времени. Он помогал союзникам в
тот момент, когда в двух лье от города были слышны звуки битвы, и,
таким образом, рисковал не только имуществом, но и жизнью в случае поражения союзников3.
Еще большими неприятностями, чем мародеры, Брюнелю грозило отступление союзников и возвращение в Пон-сюр-Сен войск
Наполеона. Если верить самому Брюнелю, то после поражения союзников при Монтро и их отступления он чудом избежал репрессий,
прячась несколько дней со своей семьей в стоявшей на Сене барже.
Хозяйство его было разорено4.
Протекция русских командиров была весьма важна для Брюнеля,
так как новые интриганы, оказавшиеся у власти, не торопились признать его заслуги: «Если несколько разбойников и нанесли мне некоторый материальный ущерб, а несколько придворных куртизанов
и один министр были ко мне настолько несправедливы, что я даже
.
1
Saint-Allais N. Nobiliaire universel de France ou Recueil général des
généalogies historiques des maisons nobles de ce royaume. Paris, 1814. Т. 2. Р. 229.
О практике протекции в эту эпоху см.: Гладышев А. В. Протекция пофранцузски // Диалог со временем. М., 2002. Вып. 8. С. 223–225.
2
Кое-где при приближении союзников мэры оставили свои посты, но в
большинстве случаев позиция мэров, в отличие от позиции префектов, была
по отношению к союзникам примирительной.
3
Saint-Allais N. Op. cit. Т. 2. Р. 231.
4
Brunel de Varennes L. C. La patrie sauvée… Р. 1. Разорено, видимо, частично, ибо «Gazette officielle» от 22 июля 1815 г. сообщала, что король соизволил
принять предложение 10 000 франков, которое ему сделал шевалье Брюнель
де Варенн «для облегчения судьбы пострадавшего от войны французского
народа». См.: Gazette officielle. 1815. 22 Juin. N 5. Р. 4. На следующий день эту
информацию перепечатает «Moniteur Universel». См.: Moniteur Universel.
1815. 23 Juin. N 204. Р. 4. Незадолго до этого, 26 мая 1814 г., он удостоился
чести быть представленным королю.
66
заболел, то моя любовь к моей стране и моему королю все равно не
остыла»
1
.
Витгенштейн и Довре ходатайствовали за шевалье Варенна, а тот
в своих публикациях превозносил благородство союзных монархов и
особенно Александра I, восхваляя великодушие русских солдат и даже беря на себя непростой труд разрушить муссируемый наполеоновской пропагандой стереотипный образ казака – «грабителя, насильника и людоеда».
Во-первых, в традициях просветительской литературы Брюнель
развивал концепцию благородного или доброго дикаря, распространяя ее на казаков. Он писал, что казаки, изображаемые во Франции
как настоящие варвары и даже людоеды, по его мнению, «сохранили
в суматохе и ужасах войны свои патриархальные добродетели, которыми мы так восторгаемся у людей античности»2. Эти «дети природы», одеяния и манеры которых столь не похожи на французские,
оказывают уважение старым, слабым, детям и убогим. Так, когда они
доили коров для нужд своего лагеря, то делились молоком с местными молодыми матерями, чтобы те покормили своих детей. Они протягивали руку помощи, поддерживали французских матерей так, как
не поддерживали их сами французы!
3
Во-вторых, отмечает Брюнель, надо отличать регулярных казаков
и иррегулярных. Что касается регулярных казаков, то автор уверяет:
«Я спокойно спал со своей женой и детьми среди них. Может быть, в
Европе даже и нет более субординированных войск, нежели казаки»4.
В-третьих, «казаками» часто обозначали вообще войска союзников, но «нужно быть честными и посмотреть на вещи такими, какие
они есть на самом деле». Шевалье пишет, что несправедливо винить
во всех бедах русских: зло чинили представители других наций (он
не хочет говорить, каких именно), «сохранившие дух мстительности»5.
В-четвертых, винить надобно не русских, а саму ужасную и абсурдную систему войны, которая могла родиться в голове только такого варвара, как Бонапарт: «Что касается грабежей, которые приписывали исключительно казакам, – так они, как и другие эксцессы,
1
Известие о бегстве Наполеона с острова Эльбы и его возвращении в Париж подняло больного с постели, шевалье туманно упоминает некий проект
по спасению отечества и трона от узурпатора, который в тот момент он направил Людовику ХVIII. См.: Brunel de Varennes L. C. La patrie sauvée… Р. 19.
2
Brunel de Varennes L. C. Faits historiques relatifs… Р. 4.
3
Ibid. Р. 4. Ср.: Frénilly F.-A. Op. cit. Р. 344–345.
4
Brunel de Varennes L. C. Faits historiques relatifs… Р. 5.
5
Ibid. Р. 5–6.
67
были естественным и неизбежным следствием системы этой войны».
Система же эта, внедренная еще в конце ХVIII в. и практикуемая самим «узурпатором», подразумевала быстрые марши и контрмарши
без сопровождения обозов и магазинов. Другие страны просто последовали примеру Наполеона: в 1814 г. французы впервые прочувствовали эту систему ведения войны на себе
1
.
Наполеоновская система войны, считает Брюнель, была безжалостна даже по отношению к самим французам. Для Наполеона каждая деревня должна была быть крепостью, каждый дом – цитаделью,
каждый крестьянин – солдатом, а сельскохозяйственные орудия –
оружием для убийства. Он хотел, чтобы даже дети подрезали сбрую
у лошадей на бивуаках противника. Чтобы удержать узурпированную им власть, он готов был превратить Францию в одну большую
могилу2. Бонапарт требовал от местного населения защищать свои
города и деревни, но не посылал им в помощь ни солдат, ни оружия!
О его присутствии можно было судить по пожарищам и опустошениям: если город в огне, то Наполеон был там. И удивительно, что еще
есть некоторые французы, которые сожалеют об этом человеке и его
ужасном правлении! Некоторые французские умы все еще ослеплены той ложной славой, что принесла их родине столькие несчастья3.
Критика «узурпатора» перемежается у Брюнеля призывами к геополитическому союзу Франции и России. Не стоит ностальгировать
по Наполеону и ругать русских, напротив, полагает он, нужно восстановить справедливость и отдать должное нации, которая навечно
должна быть дружественной французам. Нации, которая и по своему
благородству, и по своему характеру, и даже по географическому расположению имеет с французами общие политические и социальные
интересы4. Большинство французов, полагает автор, разделяют его
чувства, и благодарность их великому Александру I будет вечной.
И лучшим выражением благодарности французов этому благородному Освободителю Франции и Европы было бы возведение на одной из площадей столицы монумента русскому императору.
Александр – не завоеватель, а освободитель и восстановитель закон-
1
Brunel de Varennes L. C. Faits historiques relatifs… P. 5, note. Во время пребывания во французских владениях казаки Иловайского 12-го снабжались
от разных мест и жителей «в рассуждении военного действия». См.: Целорун-
го Д. Г. Донской казачий полк Иловайского 12-го в кампаниях 1812–1814 гг.
против Наполеона и судьба венгерского волонтера Морица // Отечественная война 1812 года: Источники. Памятники. Проблемы. М., 2017. С. 437.
2
Brunel de Varennes L. C. Faits historiques relatifs … Р. 6.
3
Ibid.
4
Ibid.
68
ной монархии, а лучшая добродетель, которую могли бы продемонстрировать французы, – признательность
1
. В заключение Брюнель
напоминает, что преданность и рвение патриотов-горожан были замечены самим королем2, и просит от правительства какой-нибудь помощи для «истощенного города» и «несчастных горожан»3.
Мы видим, что в 1814 г. Брюнель повел себя по отношению к имперскому правительству, конечно, откровенно вызывающе, помощь
союзникам могла по возвращении в город наполеоновских войск
выйти ему боком. Да и хоть какой-то благодарности от Бурбонов за
«содействие» и службу пришлось еще ждать и, забыв о скромности,
фактически для себя добиваться. В своих сочинениях он проявляет
себя сторонником геополитического сближения Франции с Россией,
восторженным почитателем добродетелей Александра I. С его точки
зрения, русские, в том числе и казаки (по крайней мере, регулярные),
в отличие от немцев, не мстительны и похожи на «добрых дикарей».
В эксцессах же винить надобно саму систему войны, придуманную
безжалостным и к «своим», и к «чужим» корсиканцем Бонапартом.
Хоть М. Тартари и называла шевалье де Варенна «изменником»,
таковым, видимо, его считать было бы несправедливо. Он не служил
в наполеоновской армии или в администрации, вел частный образ
жизни, своих политических пристрастий до поры до времени не афишировал, но в любви к режиму Империи не клялся. Что касается
любви к родине, то он считал себя как раз «патриотом», а истинный
патриотизм у него ассоциировался с законной династией Бурбонов.
Имперское величие и слава, полагал Брюнель, это – ложная цель, истинная же – благополучие народа.
Э. Доде следующим образом обобщенно характеризует деятельность «агентов роялизма» во Франции: они стараются «погасить патриотические порывы», отговорить сограждан от вооруженного сопротивления, склоняют к дезертирству, стремятся парализовать массовые наборы в армию, что в целом соответствует почти тотальному
нежеланию французов воевать далее4.
Роялисты в провинции отреагировали и на низложение Наполеона и провозглашение 6 апреля Сенатом восстановления монар-
1
Ibid. Р. 7.
2
23 июля 1816 г. Людовик ХVIII, желая выразить свою благодарность
жителям Пон-сюр-Сен за их преданность, свидетельство которой они дали
11 февраля 1814 г., своим ордонансом дал городу новое название – Пон-леРуа. Эта идея высказывалась еще на встрече короля с депутацией от горожан
7 июня 1814 г.
3
Brunel de Varennes L. C. Faits historiques relatifs... Р. 34–36.
4
Daudet E. Op. cit. Р. 318.
69
хии Бурбонов. Когда с этим известием 12 апреля в Роанн прибыл
из Парижа курьер, то новость вызвала у горожан противоречивые
чувства. Как писал симпатизировавший бонапартистам Абель
Шорньон, некоторые из тех, кто еще вчера демонстрировал свою
преданность императору, сегодня не скрывали своей радости: их роялизм проявился в ношении белых кокард. С другой стороны, «большинство горожан» было опечалено такой новостью: трехцветная кокарда, которую открыто носить было более нельзя, превратилась в
сувенир, в эмблему «прославленного режима»
1
. В мэрии собрался
муниципальный совет, который, изучив сложившиеся обстоятельства, единодушно принял адрес, который тут же был издан в виде
афиши и смысл которого сводился к одному: «Да здравствует Людовик ХVIII!» Под этим, как его именовал Шорньон, «адресом ультрароялистов» стояла 21 подпись2. На следующий день, 13 апреля, мэр
издал прокламацию, в которой призывал горожан отныне рассматривать австрийских военных уже как «друзей и братьев», что ранило
сердца «патриотов»3. 17 апреля на центральной площади зачитана
прокламация императора Австрии, в которой приветствовались возвращение на трон Бурбонов и восстановление мира между европейскими нациями. Как это следует из протокола заседания муниципалитета, собравшиеся на площади – гражданские и военные представители городских властей, две вновь набранные «из наиболее
состоятельных горожан» роты национальных гвардейцев и «большое
число жителей» – приветствовали чтение прокламации криками:
«Да здравствует Людовик ХVIII!» Но Шорньон несколько умозрительно, но все же утверждал, что протокол заседания муниципалитета был призван создать впечатление ликующей толпы, а «в действительности занятие неким неизвестным трона прославленного императора не могло вызвать энтузиазма»4.
Таким образом, роялисты всячески выказывали прибывшим союзным войскам свое расположение и пытались организовать манифестации в пользу Бурбонов, хотя последние далеко не всегда
находили сочувственный отклик со стороны самих союзников,
особенно австрийцев и русских. Между тем реплика Михайловского-Данилевского – «о перемене правительства и о Бурбонах
никто не говорил ни слова; казалось, что древнее царственное по-
1
Chorgnon A. Roanne pendant l’invasion (1814–1815). Roanne, 1905. Р. 97.
2
Ibid. P. 98–99.
3
Ibid. P. 99.
4
Ibid. P. 100–102.
70
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]