Добавил:
ivanov666
Опубликованный материал нарушает ваши авторские права? Сообщите нам.
Вуз:
Предмет:
Файл:«Свои» и «Чужие» Франция перед лицом вторжения в 1814 году
.pdf
соображениями об обрезке деревьев. В 1814 г. он проживал в Труа по
соседству с графом Ж.-Г.-Ж. Ришмоном (Richemont)
1
и вдовой ювелира П. Г. Рьембо (Ryembault), чья дочь была замужем за местным
торговцем Клодом Калли (Cally), который сам некогда служил в армии и тоже был награжден орденом Св. Людовика. Один из самых
тщательных биографов Видранжа Л. Морен предположил, что такое
окружение и подтолкнуло его к публичному проявлению роялистских чувств2.
Вторым активным участником роялистской манифестации стал
Жак Гуо. О нем довольно часто упоминают авторы, описывающие
кампанию 1814 г., но первым, кто, исправляя многочисленные ошибки предшественников, попытался уточнить данные об этой личности, был Лаперьер3. Ж. Гуо родился в Труа в 1759 г. Первые же сведения о его юности носят скандальный оттенок. Как рассказывал роялист из Труа мсье Визьян, когда один из офицеров местного
гарнизона своими галантными ухаживаниями вроде бы скомпрометировал сестру Гуо, тот вызвал его на дуэль. Офицер от дуэли хотел
уклониться: он-де сражается только с военными, а 16-летний Жак
таковым не был. Тогда Гуо две недели спустя завербовался в королевские жандармы, получил там чин младшего лейтенанта, через год испросил отпуск и опять потребовал дуэли. Трудно сказать, имела ли
место дуэль на этот раз, но, так или иначе, эта история никак не помешала его сестре выйти замуж. В годы Революции Гуо эмигрировал
и служил в армии Конде (легион Мирабо), побывав младшим лейтенантом, лейтенантом, капитаном и командиром эскадрона в звании
подполковника… После переформирования легиона Мирабо служил
в драгунском полку, шефом которого был герцог Энгиенский.
В 1801 г. Гуо награжден орденом Св. Людовика, но в дальнейшем решил воспользоваться указом от 20 октября 1800 г., разрешавшим
эмигрантам вернуться. Правда, он предпочел скрыть свою службу в
корпусе Конде и обзавелся справкой из муниципалитета Аугсбурга,
что якобы проживал в этом городе с мая 1789 г. по июнь 1799 г.
Сначала Гуо остановился в Страсбурге, а затем вернулся на родину в
1
Жан-Гратьен-Жозеф Ришмон, кавалерийский офицер, кавалер орденов
Св. Людовика и Почетного легиона. Так же как и Ш.-А. Видранж, служил
сначала под командованием Ш.-Ж. Бово, а потом в армии принца Конде.
2
Morin L. Op. cit. Р. 256–257. Морен в департаментском архиве Оба обнаружил претензию Клода Калли (1774–1834) от 14 октября 1814 г. на получение 30 232 франков в качестве компенсации за ущерб, который негоциант
якобы понес от реквизиций Гогенлоэ.
3
О семействе Гуо из Труа см.: La Perrière H., de. Les Gouault // Mémoires
de la Société d’agriculture, sciences et arts du département de l’Aube. 1929. Т. 92.
41

Труа. Амнистированный апрельским указом 1802 г., он дал клятву
верности новому правительству, но, как и другие бывшие эмигранты,
был помещен на 10 лет под надзор префекта. Сам Гуо рассказывал, что
в 1804 г., когда арестовали герцога Энгиенского, он якобы предложил
принести себя в жертву, чтобы спасти принца. Но кроме Видранжа
этих откровений никто не слышал, и Доде не нашел никаких подтверждений этому рассказу
1
. Однако Визьян писал, что Гуо питал некие иллюзии относительно того, что Бонапарт вернет на французский
престол законную династию, и весьма негодовал из-за казни герцога
Энгиенского. Друзья ему посоветовали быть более осмотрительным и
сдержанным. В 1806 г. Гуо женился. В одном полицейском донесении
от 1813 г. говорится, что Гуо богат и «пользуется всеобщим уважением». Лаперьер чисто гипотетически предположил, что «в тот момент
Гуо, кажется, ни о чем более не помышлял, как служить своей родине.
Несмотря на то, что он не симпатизировал режиму, он согласился командовать сформированной из знатных жителей Труа городской когортой». На этот пост его предложил префект Каффарелли2. Но по
размышлении министр, который считал Гуо неблагонадежной персоной, не утвердил предложение префекта3.
Видимо, Гуо был обижен. Оказанное ему властями перед лицом
горожан недоверие подтолкнуло его к решительным шагам. Тем более что после занятия Труа союзниками в городе появилось несколько бывших эмигрантов, друзей и сослуживцев Гуо4. В частности –
граф Франсуа д’Эскар (d’Escars)5, который командовал полком драгун в армии Конде.
Петиция в пользу реставрации Бурбонов немного позже была
опубликована в «Journal des Débats», но без подписей6. Имена ее
1
Daudet E. Op. cit. Р. 334.
2
Доде датирует это концом 1813 г., Лаперьер вообще никак не датирует.
Речь, видимо, идет о когорте так называемых сидячих (стационарных) национальных гвардейцев.
3
Daudet E. Op. cit. Р. 333; La Perrière H., de. Op. cit. P. 226. Место Гуо во
главе городской когорты 6 февраля занял Жан-Шарль-Луи де Мегриньи
(Mesgrigny), бывший военный и эмигрант, занимавший с 1812 г. пост городского советника, 25 февраля 1814 г. он получит орден Почетного легиона.
4
О возвращении вместе с войсками союзников эмигрантов-роялистов и
в другие города Франции свидетельствуют полицейские донесения. См.,
напр.: La police secrète du Premier Empire… T. 7. Р. 673.
5
Королевским ордонансом от 20 мая 1814 г. он будет назначен командиром бригады карабинеров Монсеньора.
6
Петиция опубликована уже после реставрации Бурбонов. См.: Journal
des Débats. 1814. 16 Avril; Guenin А. Troyes et le department l’Aube de 1789 à
42

подписавших, не пытаясь идентифицировать их личности, первым,
со слов Видранжа, указал Бошан. Помимо Видранжа и Гуо подписали еще семь человек: бывший полковник кавалерии и кавалер ордена
Св. Людовика Жан-Гратьен Ришмон де Ришардсон (Richemont de
Richardson), бывший капитан пехоты Шарль-Мари Буйян де
Монтегю (Bouillant de Montaigu), домовладелец из семьи торговцев
Пьер-Проспер Гэлон-Марк (Guélon-Marc)
1
, еще один домовладелец,
подполковник в отставке Жозеф-Эктор Манжен де Салабер (Mengin
de Salabert), рантье Габриэль Кор де ла Кур-Бюро (Corps de la CourBureau)2, врач Габриэль-Мари-Элизабет Пикар (Picard) и торговец
Захария Жаке (Jacquet)3.
Видранж и Гуо, собрав подписи, 11 февраля отправились на аудиенцию к Александру I, чтобы заверить его: французский народ ждет
реставрации Бурбонов4. Такую мотивацию визита к Александру I
обозначил сам Видранж. Сразу после реставрации Бурбонов он объявил, что еще в начале февраля 1814 г. якобы предугадал стремление
союзников услышать от населения Франции желание вернуть прежнюю династию и задумал, чтобы первыми об этом заявили славные
жители Труа. Видимо, он рассчитывал на будущие королевские милости для горожан Труа вообще и инициаторов манифестации в
частности. Видранж также утверждал, что проконсультировался относительно своего проекта с наследным принцем Вюртембергским,
фельдмаршалом Шварценбергом и даже с Меттернихом, и те его
поддержали. Жители же города буквально «за несколько минут» с
1848 // Mémoires de la Société des Lettres et Sciences de l’Aube. 1855. Т. 19.
Р. 389, note; Foncin P. F. C. Op. cit. Р. 29–30. Опубликована у Морена также без
уточнения персональных данных «подписантов». См.: Morin L. Op. cit. Р. 248.
1
В годы Террора Гэлон-Марк как роялист был заключен под стражу.
В годы Реставрации стал комиссаром полиции. Пужья писал, что ГэлонМарка в 1814 г. должны были арестовать, но его об этом предупредил друг,
местный торговец Лемуаг-Дюшен (Lemoigue-Duchesne). Он спрятал ГэлонМарка у себя и сжег все компрометирующие того бумаги – переписку с роялистами-эмигрантами и 500 отпечатанных в Лангре прокламаций Людовика
ХVIII. См.: Pougiat (F. E.). Op. cit. Р. 277.
2
Его старший брат Жак-Арман Кор де Моруа (Corps de Mauroy) был военным, в 1791 г. эмигрировал, а после возвращения в Труа стал со временем
президентом Генерального совета департамента Об.
3
Старшая сестра его жены была замужем за роялистом шевалье де Визьяном (Visien).
4
Морен упомянул, что встреча была организована через Барклая де Толли. См.: Morin L. Op. cit. Р. 284. Фонсен помещает описание этой аудиенции
среди событий 8 февраля. См.: Foncin P. F. C. Op. cit. Р. 29–30.
43

рвением подписали составленную им петицию
1
. Конечно, это заявление выглядит не слишком правдоподобным. Легче поверить Визьяну
в том, что эту инициативу Видранжа поддержали находившиеся тогда в Труа вместе с главами союзных держав граф д’Эскар, граф Арман
де Полиньяк, граф Жюль де Полиньяк, граф Л.-В.-Л. де Рошешуар
(Rоchechouart)2. К тому же Рошешуар позднее сам признавался, что
общался с Видранжем3.
Смысл этого демарша довольно правильно оценил еще барон
Фэн: роялисты Труа пытались привлечь внимание и французов, и
иностранных суверенов к Бурбонам, склонить общественное мнение
в пользу прежней династии, представить себя как реальную силу4.
Сам Видранж потом опишет встречу с русским императором как
реальный факт, и большинство историков, начиная с Бошана5, верят
ему6. Однако в мемуарах адъютанта Александра I Л.-В.-Л. Рошешуара
есть любопытный пассаж, на который обратил внимание лишь
Л. Морен. А именно, Рошешуар заявил: то, что Бошан написал о
встрече Гуо и Видранжа с Александром I и об ответе им последнего,
далеко не полностью соответствует действительности. Царь никогда
лично не встречался ни с кем из этих господ, и рапортовал ему о них
сам Рошешуар. Ответ же им Александр I велел передать через
Нессельроде. Таким образом, резюмирует Рошешуар, Видранж «приписал себе роль, которую никогда не играл»7. Тем не менее, даже не
1
Widranges Ch.-A., de. Op. cit. Р. 2.
2
Visien A. La rentrée de Buonaparte à Troyes, et la mort du chevalier du
Gouaut. Troyes, 1814.
3
Видранж, «без сомнения, вступил в контакт с эмигрантами, прикре-
пленными к штабу императора Александра». См.: Morin L. Op. cit. Р. 257.
4
Fain A. J. F. Оp. cit. Р. 152–153.
5
Beauchamp А. Op. cit. Т. 1. Р. 241, 247–253, 439; Т. 2. Р. 22–26. Фэн заявил,
что это Видранж «заставил» Бошана вставить в свою работу краткое описание событий в Труа. См.: Fain A. J. F. Оp. cit. Р. 154, note.
6
Читая, например, Пюдона, можно вынести впечатление, что в агитации
в Труа «за дело Бурбонов» замешаны и командир национальных гвардейцев,
и чуть ли не сам префект. «7 февраля местные роялисты публично выступили за Реставрацию: поставленный префектом во главе национальных гвардейцев бывший эмигрант Гуо просил у Александра I содействия в возвращении Бурбонов». См.: Peudon J.-L. Op. cit. Р. 105. Но Гуо, как мы видели, все же
не был главой местных национальных гвардейцев, а префекта Шарля Каффарелли хоть в дальнейшем и снимут с должности, но обвинений в роялизме
не выдвинут.
7
Рошешуар в своих мемуарах позиционирует Видранжа как исполнителя его приказов: «я направил Видранжа…» и т. д. См.: Rochechouart L.-V.-L.
Op. cit. Р. 296–297. См. также: Morin L. Op. cit. Р. 257.
44

попытавшись выяснить, имел ли Рошешуар какие-либо личные мотивы для того, чтобы принизить роль Видранжа, большинство историков приняло на веру версию о том, что личная встреча императора
России с роялистами в Труа имела место.
Видранж заявлял, что Александр I был с ними на аудиенции любезен и обходителен, но предупредил: он не хочет, чтобы на волеизъявление французов относительно их будущего правительства влияло
хотя бы даже присутствие иностранных военных войск на их
территории
1
.
Видимо, этот демарш оказался в некотором роде сюрпризом для
русского императора. Вейль расценил ответ Александра I, который
«накануне уже дал доказательство своих благородных чувств»2, как
взвешенный, почти уклончивый. Император России рассказал посетителям о неопределенности шансов в войне, о своем желании ознакомиться с общим мнением, предупредил об опасности, которой подвергали себя Гуо и Видранж. Относительно реставрации Бурбонов
он заявил, что «сие обсуждать преждевременно»3. Некоторые расценили тогда эту реплику Александра I как неоспоримое доказательство того, что союзники еще не до конца были уверены в крахе
Наполеона. Поэтому-то якобы русский император и не одобрил идею
с провозглашением реставрации Бурбонов и лишь предупредил Гуо
и Видранжа о возможных для них неприятностях от этой манифестации. Но дело, видимо, не в неуверенности, а в настороженности
Александра I в отношении Бурбонов.
Только теперь, предполагает Л. Морен, заговорщики поняли свою
неосторожность. В тот же день Видранж отправился в Базель на
встречу с графом д’Артуа, чтобы сообщить ему новости о проведенной им в Труа манифестации. Сам Видранж писал, что эту миссию
ему якобы поручил сам Александр I. Возможно, его надоумил к тому
граф Рошешуар, а возможно, Видранж просто решил держаться подальше от Наполеона и поближе к брату короля4. Из Базеля он с графом д’Артуа проследует в Везуль (Vezoul).
Наполеон со своей армией вернулся в Труа утром 24 февраля.
Большинство местных роялистов при его приближении, если верить
предположению Генена, бежали из города. Но один из самых ском-
1
Widranges Ch.-A., de. Op. cit. Р. 4.
2
Weil M.-H. La campagne de 1814 d’après les documents des archives
impériales et royales de la guerre à Vienne: la cavalerie des armées alliées pendant
la campagne de 1814. 4 v. Paris, 1891–1892. Т. 2. Р. 50.
3
Михайловский-Данилевский А. И. Указ. соч. Т. 1. С. 86.
4
Morin L. Op. cit. P. 257.
45

прометированных – г-н Гуо – остался
1
. Пужья писал, что, несмотря
на все предостережения со стороны друзей и родственников и уговоры бежать, безрассудный Гуо остался в городе2. Едва ли дело в одном
лишь его безрассудстве: видимо, Гуо просто недооценил размер опасности. Да и не только он: известно, что из тех, кто подписывал пробурбонскую петицию, город оставил лишь Видранж, сделавший это
еще 11 февраля.
По утверждению барона Фэна, на тех, кто поспешил в период первой оккупации Труа союзниками сменить триколор на белую кокарду, обрушилась «общественная ненависть». Оказывается, «возмущенная общественность» лишь ждала возвращения французских
войск, чтобы наказать изменников. Как только Наполеон въехал в
город, к нему, пишет Фэн, бросилась эта самая «общественность»:
изможденные «тяжелой и неожиданной» 18-дневной оккупацией,
раздраженные «насилиями и унижениями» горожане торопились донести на роялистов. Фэн упоминает разговоры об «изменниках»
(traîtres) и поиски «виноватых»3. «Вынуждаемый толпой останавливаться на каждом шагу», Наполеон разделяет недовольство горожан
изменниками и обещает судить их максимально быстро. Едва лишь
сбросив перчатки и не успев отложить хлыст, он созывает военный
совет4. Фэн чувствует необходимость оправдать раздражительность
императора. Для этого он упоминает об интригах английских агентов, о прибытии брата короля графа д’Артуа во Франш-Конте, об
«инсинуациях» сторонников Людовика ХVIII в столице, о заговоре
на Юге Франции и об «условиях военного времени». Вывод Фэна таков: подобное положение вещей только усугубляло «дело роялистов
Труа», а потому настало время «покарать их дерзость и проявить
строгость законов». Какой-нибудь «слабый и жестокий правитель» в
1
Guenin А. Op. cit. Р. 396.
2
Pougiat (F. E.). Op. cit. Р. 379.
3
Fain A. J. F. Op. cit. Р. 150. О том, насколько местные жители были рады
возвращению императорских войск, писал своей жене генерал Анри Гасьен
Бертран (Bertrand) 25 февраля: «Вчера я прибыл в Труа… Император здесь
был принят с искренним энтузиазмом; это был трогательный спектакль, как
окружившая его толпа кричала: “Да здравствует император!” Пожилые женщины, старики старались потрогать его одежды или пожать руки. Это было
необыкновенное стечение народа. Бедные жители были счастливы быть освобожденными от неприятностей, чинимых иностранцами. Они дорого заплатили за визит врага. <…> Они сегодня раскаиваются в том, что поверили
сладким словам врага, и половина города хочет взяться за оружие и идти с
нами». Цит. по: Petiteau N. Les Français et l’Empire (1799–1815). Р. 227.
4
Fain A. J. F. Оp. cit. Р. 151.
46

такой ситуации пролил бы потоки крови, а Наполеон до последнего
времени отказывался карать роялистов. Но на сей раз, видимо, должен был сделать вывод читатель, терпение лопнуло. Тем более что
«весь город» был возмущен таким их поведением: белые кокарды,
кресты Св. Людовика, петиция императору России в поддержку
Бурбонов…
1
Доде, вслед за Фэном, обращает внимание на торопливость действий Наполеона. Едва спешившись по приезде в Труа, он вызвал к
себе мэра и прокурора, а в ожидании их диктовал приказы о преследовании врага. Когда мэр и прокурор прибыли, Наполеон спросил
их, правда ли, что во время пребывания союзников в Труа бывшие
эмигранты устроили тут манифестацию в поддержку Бурбонов.
Постановка вопроса показывает, что еще накануне ночью ему уже донесли о поступке Видранжа и Гуо. Наполеон потребовал безотлагательно установить их виновность и наказать2. Мэр и прокурор не стали ничего отрицать. Правда, мэр завел было речь о том, что семьи
Видранжа и Гуо являются в городе известными и уважаемыми, но
император, раздраженный активностью роялистов, продиктовал
указ, по которому те французы, кто, находясь на службе иностранных держав, последовали за армиями союзников во Францию, а также те французы, кто носят символы прежней династии на оккупированных территориях, будут считаться предателями и приговариваться к смерти3.
Смертная казнь – за «символы» прежней династии? Во время
кризиса власти, при столкновении различных концепций будущего
страны и народа особую роль приобретают визуальные «политические знаки»: портреты государей, бюсты или статуи, флаги, кокарды,
монограммы, эмблемы животных или растений (от деревьев свободы
до лилий, от фиалок до гвоздик, от пчел до орлов)4. И мы сегодня
должны учитывать ту временную и культурную дистанцию, которая
может помешать адекватно оценить степень чувствительности к подобным знакам, вписанным в социальное пространство повседневности прошлых эпох. В условиях стресса, вызванного революцией, войной, оккупацией, сменой жизненных траекторий, малейшее вмешательство в пространство этих политических знаков может вызвать
слухи, брожения умов и даже восстания. Наполеон устанавливает
1
Ibid. Р. 152–154.
2
Daudet E. Op. cit. Р. 343.
3
Ibid. Р. 344.
4
Fureix E. Police des signes, ordre et désordre urbains en temps de crise
(1814–1816) // Histoire urbaine. 2015. N 2 (43). P. 157.
47

контроль за политической символикой, актуализированной со времен Революции
1
, его политика направлена на очищение коммунального пространства от признаков политических врагов, на сохранение
монополии на «законные» политические знаки. В условиях, когда
статуи Бурбонов уже пали жертвой революционного вандализма
предшествующей поры, а французская провинция еще не успела
массово обзавестись статуями императора, именно различные эмблемы и символы стали орудием политического клеймения городского
пространства. Появились запрещенные цвета и неугодные флаги,
ленты, галстуки, шарфы или кокарды, штаны знаковых цветов, пуговицы в виде геральдической лилии стали объектами нового
«иконоборчества»2. Даже усы могли быть расценены как политический «знак»3. Эммануэль Фюрей рисует картину провинциальной
Франции, в которой приверженцы Бурбонов развернули настоящую
войну эмблем4. Такая инсценировка столкновения легитимностей,
добавляет Франсуа Плу, помогла сделать если не правдоподобным,
то, по крайней мере, возможным конструирование в сознании наблюдателей конкурирующего политического строя5. Упразднение
1
Опыт гражданского противостояния, обросший многочисленной символикой, угрозы заговоров, одержимость тайными агентами влияния, необходимость распознания «подозрительных» – обострили глаза обычных людей, не говоря уже о параноидальных властях. Умение противостоять уловкам противника, распознавать загадочные знаки, политические «иероглифы»
стало широко распространенной привычкой, равно как и забота о распознавании социальных различий, стоящих за очевидным единообразием условий,
или выявление признаков власти, исходи они от мэра, комиссара полиции
или жандарма (от шарфов до косичек, включая погоны и перья). См.: Fureix E.
Police des signes… P. 160.
2
Fureix E. L’iconoclasme politique: un combat pour la souveraineté (1814–
1816) // Révolutions et mythes identitaires. Mots, violences, mémoire / sous la dir.
Annie Duprat. Paris, 2009. Р. 173–194. В более широком исследовательском контексте эта проблема может быть рассмотрена с точки зрения антропологии и социологии изображений и гражданских знаков. См.: Freedberg D. Le pouvoir des
images. Paris, 1998; Belting H. La vraie image. Croire aux images? Paris, 2007 и др.
3
В Арьеже во времена Ста дней одна правительственная афиша предупреждала, что внешне отличить роялистов можно по усам, которые они носят, не будучи при этом солдатами.
4
Fureix E. L’iconoclasme politique: un combat pour la souveraineté (1814–
1816) // Révolutions et mythes identitaires. Mots, violences, mémoire / sous la
dir. Annie Duprat. Paris, 2009; Idem. Police des signes, ordre et désordre urbains
en temps de crise (1814–1816) // Histoire urbaine. 2015. N 2 (43).
5
Ploux Fr. Rumeurs et expériences collectives de la discontinuité temporelle
(1814–1815) // Revue d’histoire du XIXe siècle. 2014. N 49. Р. 25.
48

знака политического оппонента не могло устранить самого оппонента, но устраняло напоминание о его существовании, подрывало политические надежды противников существующего строя.
Не только Наполеон уделял пристальное внимание символике…
1 мая 1814 г. на встрече в Компьене Людовика ХVIII и Александра I
русский император не только настаивал на введении во Франции либеральных институтов, но и высказался в пользу сохранения трехцветной кокарды как «символа 25-летней славы»
1
.
По приказу Наполеона оба инициатора манифестации в Труа
11 февраля подлежали суду превотальной комиссии (военного трибунала). Как сам Видранж описывал в 1816 г., «комиссары Буонапарта» обыскали его дом и изъяли некоторые бумаги, в том числе
свидетельства о его прошлой военной службе, которые из-за этого он
с установлением режима Реставрации предоставить не смог. При
этом он иронизировал, что при обыске полицейскими его дома и
винного погреба «уликами» были сочтены несколько мелких предметов мебели и бутылок вина. Всё опечатали. Но, когда в Труа вернулись союзнические войска, муниципалитет города якобы в отместку
Видранжу направил на постой в опечатанный в отсутствие хозяина
дом даже не офицеров, а пятнадцать солдат без командира.
Естественно, жилище было разграблено, и Видранж понес убытки в
3000 франков. Однако Морен эту историю ставит под сомнение: он
не нашел в городских архивах никаких документальных следов, подтверждающих нанесение такого ущерба2.
Видранжу повезло, когда его принялись разыскивать по приказу
Наполеона, его в городе уже не было. А вот Гуо бежать не спешил.
Указ Наполеона от 24 февраля стал сразу же известен в Труа, и Гуо не
мог не знать о нем. По некоторым сведениям, один полицейский комиссар даже предупредил шевалье, что ему лучше исчезнуть, но тот
медлил и сделал всё, чтобы исполнение приказа императора стало
неизбежным. Его арестовали то ли у дверей дома, то ли спрятавшимся дома в шкафу. В 9 утра в ратуше уже собралась комиссия по его
делу под председательством командира эскадрона элитной жандармерии. Члены комиссии – еще два капитана и два лейтенанта той же
жандармерии. Один капитан кратко изложил суть дела, Гуо оправдываться не стал. Председатель комиссии спросил, надевал ли он крест
Св. Людовика во время пребывания союзников в Труа. Гуо ответил,
что первоначально он предполагал предстать перед Александром I
1
Ratchinski A. Napoleon et Alexandre I: la guerre des idées. Paris, 2002. Р. 329;
Rey M.-Р. Op. cit. P. 85.
2
Morin L. Op. cit. Р. 258–259.
49

якобы без креста, но один из адъютантов русского императора попросил его надеть награду, что и было сделано. Весь допрос занял несколько минут. Когда члены комиссии отправились совещаться относительно вердикта, Гуо спросил: «Зачем нужен ваш приговор?
Разве одного приказа Бонапарта недостаточно?» Он и Видранж (заочно) были приговорены к расстрелу. Сто экземпляров этого приговора было приказано расклеить в качестве афиш с заголовком
«Предатель родины» по городам департамента Об
1
.
Генен изобразил дело так, что сам Наполеон ни при чем: после вынесения приговора, пытаясь спасти Гуо, его друзья и жена бросились
к императору просить помилования. Чтобы получить к нему доступ,
они обратились к дежурному штабному офицеру, уроженцу департамента Об лейтенанту Адриану де Мегриньи (Mesgrigny). Но
Наполеон, как назло («сочетание роковых обстоятельств»), в этот
момент отдыхал и беспокоить себя не велел. То ли он действительно
спал, то ли не хотел слушать мольбы о прощении. По одной из версий, он в конце концов все же смилостивился, но было уже поздно:
Наполеон вступил в Труа в половине восьмого, а в половине одиннадцатого того же дня у церкви Св. Николая Гуо расстреляли2. Перед
казнью на грудь ему прикрепили табличку с надписью: «Предатель
Отечества». До последней минуты Гуо проявлял выдержку и хотел
сам скомандовать стрелявшим в него солдатам: «Огонь!» Он «принял смерть твердо, мужественно и без страха, <…> он упал с криком:
“Да здравствует король! Да здравствуют Бурбоны!”»3
О неких шагах, предпринятых для спасения Гуо, которые, однако,
запоздали, упоминал, ссылаясь на Доде, и Л. Морен4. Вроде бы префект Каффарелли, который ранее выдвигал Гуо на должность командира городской когорты, был против столь суровых мер в отношении
него, чем навлек на себя подозрения со стороны Наполеона5. В тот
день, 24 февраля, в Труа Наполеон подписал и указ о смещении
Каффарелли с должности префекта6.
1
Montrol F. Résumé de l’histoire de la Champagne, depuis les premiers temps
de la Gaule jusqu’à nos jours. Paris, 1826. P. 385; Daudet E. Op. cit. Р. 345.
2
Guenin А. Op. cit. Р. 396.
3
См.: Pougiat (F. E.). Op. cit. Р. 280. См. также: Mongin de Montrol F. Op. cit.
P. 421–422.
4
Morin L. Op. cit. Р. 249.
5
См.: Clause G. 1814: la Champagne entre les armées et les pouvoirs // La fin
de l’Europe napoléonienne. 1814: La vacance du pouvoir. Paris, 1990. Р. 266.
6
Beauchamp A., de. Op. cit. Т. 1. Р. 488. Едва ли снятие Каффарелли с
должности должно быть связано именно с «заступничеством» за Гуо.
50
Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]
