«Свои» и «Чужие» Франция перед лицом вторжения в 1814 году

Реймс вообще был известен своими оппозиционерами. Здесь пи­сал свою историю кампании в Испании и Португалии историк Альфонс де Бошан (Beauchamp), которым император был недоволен за его «Историю Вандеи», здесь с 1810 по 1813 г. проживал попавший в опалу кардинал Эрколе Консальви (Consalvi). Здесь проживал в то время еще один роялист – шевалье Александр-Доминик-Жозеф Гонс де Ружвиль (Gonsse de Rougeville, 1761–1814). Родился он в семье королевского откупщика, получил домашнее образование, в 1781 г. поступил на службу в королевскую армию, принимал участие в Войне за независимость английских колоний в Северной Америке, дослужился до подполковника, награжден орденом Св. Людовика.

10 августа 1792 г. участвовал в обороне Тюильри. В годы Революции был несколько раз арестован. Потом жил под надзором полиции в своем имении в Сен-Лоран-Бланьи, под домашним арестом в Реймсе и в близлежащей коммуне Сен-Тьерри, на ферме Бас-Лье (Baslieux), заверяя императора в своей лояльности. Первые успехи союзников пробудили в Ружвиле едва угасший пыл бывшего заговорщика. Уже в начале февраля, когда его еще никто не подозревал в откровенной измене, он оказывает частям Винцингероде услуги военного характе­ра. 14 марта в «Moniteur» опубликовано его письмо, адресованное начальнику Главного штаба князю П. М. Волконскому. Письмо это перехватил французский кавалерийский патруль. В письме Ружвиль пишет, что «дважды был весьма счастлив быть полезным для ваших комбинаций в разведке, которую вы приказали провести 17-го в Эперне (Épernay) и 23-го в Виллер-Котре (Villers-Cotterets)». Дважды Ружвиль добровольно сопровождал казачьего офицера в разведку, так как хорошо знал в окрестности все дороги и как быв­ший кавалерийский офицер имел соответствующие знания. Ружвиль заверял Волконского, что «исполнен усердия» по отношению к вой­скам союзников, но весьма огорчен тем, что пока он отсутствовал в имении 17 февраля, оно было разграблено. К тому же возле его дома поставили гауптвахту, которая ему мешает. Он просит «оценить его усердие и пыл» и хотя бы вернуть ему шесть тягловых лошадей, что были реквизированы. Это перехваченное патрулем письмо было до­ставлено 9 марта супрефекту Дефлёри (Defleury), который отправил за автором послания комиссара полиции Жербо (Gerbault) с помощ­никами. Утром 10 марта (А. Уссэ писал, что 7 марта) в Бас-Лье Ружвиль был арестован и доставлен в Реймс. В три часа пополудни собралась военная комиссия под председательством дивизионного генерала Жана-Батиста Жювеналя Корбино (Corbineau), которая, несмотря на все ухищрения адвоката, единогласно приговорила Ружвиля за шпионаж к расстрелу. Приговор был приведен в испол­нение в тот же день, около половины шестого. Смерть 52-летний Ружвиль принял мужественно, сожалея лишь о том, что оставляет жену и детей. Поспешность была вызвана присутствием неподалеку от Реймса русской армии. Труп сначала оставили непогребенным у входа на кладбище, затем его похоронили в братской могиле. Эта казнь вызвала в городе глубочайшее волнение

ских кавалерийских полков. Александр I пресек эту инициативу. В результате комитет ограничился тем, что отправил Людовику ХVIII в Англию письмо с заверениями в своей преданности и лояль-