«Алмазные россыпи русской речи». Языковое мастерство М.А. Шолохова. Монография

веты и замечания по существу идей данной монографии, Э.А. Бессмертных, без полезных рекомендаций которого эта книга вряд ли мог­ла родиться, а также коллектив Государственно­го музея-заповедника М.А. Шолохова во главе с директором А.М. Шолоховым – за любезно пре­доставляемую возможность ежегодного обсуж­дения проблем изучения творчества великого писателя на Шолоховских чтениях, что в нема­лой мере способствовало появлению настоящей работы.

эмоционально-волевых реакций героев, за прояв­лением черт их характеров, отражающихся в от­дельных поступках и мотивирующих их поведе­ние. Отсюда обилие слов, отсылающих к разно­об разным эмоциям и их внешним проявлениям – интонации, мимике, жестам и иной моторике. Наиболее часто писатель обращает внимание на две контрастирующих эмоциональных реакции: радость и злость/злобу. Остальные эмоциональ­ные и эмоционально-интеллектуальные реакции в порядке убывания суммарного количества их упоминаний в шолоховских произведениях рас­полагаются следующим образом: различные част­ные проявления подавленного состояния (грусть, тоска и т.п.), страх, жалость и сожаление, обида и раздражение, досада, удивление и изумление, тревога, волнение, смущение, равнодушие и без­различие. Однако сосредоточенность автора на каждой отдельной эмоции или эмоционально­рациональной реакции в разных текстах не со­впадает. Она зависит от идейно-тематической направленности произведений. Например, в «Тихом Доне» по частотности упоминания на лексическом уровне после радости и злости сто­ит эмоция страха. Повышенное внимание автора к ее изображению обусловлено задачей демон­страции последствий социальных потрясений, описания страданий, которым подвергается каж­дый обыкновенный человек при насильственном разрушении привычного уклада его жизни и по­давлении его собственной воли, при постоянной угрозе потерять своих близких и лишиться жиз­ни. В «Поднятой целине» страх отодвигается на седьмую позицию. С отображением данной эмо­ции в романе связаны две мысли: 1) на примере персонажной антитезы «Островнов – Половцев» Шолохов показывает: страх – чувство, свойствен­ное обыкновенному человеку, обывателю, в отли­чие от которого борец за идею умеет управлять своими страхами; 2) образ Щукаря служит писа­телю наглядной иллюстрацией тезиса: человек, позволяющий страху овладеть собой, утрачивает чувство реальности, что делает его смешным и жалким в глазах окружающих. В произведениях военной темы изображение эмоции страха по количеству употребления маркирующих его лек­сем располагается на шестой позиции. Шолохов-

предметов, создаваемых руками человека. Излю­бленным приемом метафоризации у писателя является обращение к генитивной метафоре, за­частую осложняемой за счет включения в ее со­став эпитета. Шолоховские олицетворения как разновидность метафор отличает распростра­ненность, развернутость: при опорном компо­ненте олицетворения, реализуемом глагольной лексемой, в таких случаях появляется наречный распространитель, при олицетворении, выра­женном существительным, – адъективный или иной атрибутивный распространитель.

фразеологических единиц включена автором в монологи и диалоги персонажей и служит целям стилизации речи, а также речевой, ментальной, социо- и этнокультурной характеристики пер­сонажей. При этом частота появления этих вто­ричных составных языковых знаков в «Поднятой целине» выше в связи с тем, что диалоговое про­странство данного романа обширнее, чем в «Ти­хом Доне». В целом в раннем творчестве и трех первых томах «Тихого Дона», т. е. в текстах, соз­дававшихся в 20-х гг. прошлого столетия, гораздо больше диалектных выражений, чем в текстах, написанных начиная с 30-х гг. Заметный пласт фразеологических единиц выполняет этноори­ентирующую функцию. Это донские диалект­ные единицы (куга зеленая ‘молодой, неопытный человек’ [БТСДК: 247], хисту не хватит ‘не хватит соображения, способностей’ [БТСДК: 556], взять