Художественно-философское осмысление проблем человека в осетинской прозе 60-80-х годов XX века. Монография

61

Глава 2.

Категория ценностных критериев морали

вхудожественной концепции человека

ижанровые трансформации осетинской повести

2.1.Категория ценностных критериев морали как новая художественная категория.

Мораль – действенный фактор жизни; и в таком качестве, как показал опыт художественного исследования осетинской прозы, она является точкой отсчета ценностного мира человека. В ней формулируются нормы, оценки, ценностные представления, выражающие смысл человеческой жизнедеятельности.

Поступки людей, их взаимоотношения всегда конкретны; имеют свое содержание и свои этические мотивы. Самый сложный вопрос – это вопрос о соотношении содержания человеческих поступков с их нравственной оценкой.

Споры о том, какие идеи могут считаться высшим благом и имеют абсолютную ценность, какие качества человеческого характера являются добродетелями, какие нравы, обычаи, общественные привычки, нормы поведения нравственно оправданы, а какие нет, неустанные поиски совершенных форм человеческих взаимоотношений, – все это составляет основную линию и внутренний нерв нравственной жизни в ее историческом развитии. И проза исследует ее всесторонне, многоаспектно, выделяя ее как доминанту в многообразии проблем человека.

Литература трактует мораль как действенный фактор жизнедеятельности человека и общества. Ведь в ней идеальное и реальное, соединяясь, образуют целое. То есть мораль в трактовке осетинской прозы, – это такое идеальное, которое определяет реальную суть сознательной жизни человека: нельзя же жить человеку без того, чтобы жизнь его не имела никакого

62

смысла. Так вот, как определяет литература, смысл жизни, совпадающий с самим осознанием жизни, и есть мораль.

Рассмотрим вкратце категорию ценностных критериев морали в художественной концепции человека, которую созидает осетинская проза 60-80-х годов ХХ века. Прежде всего, определим, что ценностные критерии морали в трактовке художественного сознания – это то нравственное мерило, которое идентифицирует человека как человека, т.е. свободное, разумное существо.

Нравственные утверждения являются таковыми, если тот, кто их высказывает, примеряет их к себе. То есть истинность морали совпадает с ее действенностью. Это первый ценностный критерий морали в художественной концепции человека.

Как исследует литература, мораль не замкнута на какую-то особую сферу или особый аспект человеческой и общественной жизни – скажем, на трудовые отношения, на сексуальные отношения, на пограничные жизненные ситуации и т.д. Она охватывает все многообразие человеческого бытия. Мораль вездесуща, повсюдна – имеет право голоса везде и всюду, где человек действует как человек, как свободное разумное существо.

Это второй ценностный критерий морали в художественной концепции человека.

Кроме того, как показывает практика, будучи предельным основанием человеческого бытия, мораль существует не как состояние, а как вектор сознательной жизни. Она обретает реальность как долженствование. Долженствование нельзя противопоставлять бытию. Оно есть особая – сугубо человеческая

– форма бытия. В долженствовании фиксируется не тот момент, что мораль никогда не может осуществиться. В нем фиксируется непрерывность усилий по ее осуществлению. Долженствование и есть специфический способ существования морали. Оно означает необходимость постоянного морального бодрствования.

63

Таков третий ценностный критерий морали.

Литература приходит к выводу, что мораль не может уместиться в каком бы то ни было содержательно конкретном, позитивном требовании, она не может уместиться также в их совокупности, сколь бы полной эта совокупность ни была. Поскольку мораль рассматривает жизнь человека как конечного существа в перспективе бесконечного совершенства, поскольку, далее, сама эта перспектива также является бесконечной (ибо на какой бы ступени лестницы, ведущей в бесконечность, человек ни находился, расстояние от этой ступени до бесконечности будет бесконечным), то ее требования могут лишь фиксировать несовершенство человека, его удаленность от цели.

Это четвертый ценностный критерий морали в художественной концепции человека.

Мораль в жизни человека играет огромную роль. Как показывает проза, мораль очерчивает внутреннюю смысловую границу человеческой деятельности, задаваемую самим человеком. Это пятый ценностный критерий в художественной концепции, активно исследуемый осетинской прозой.

Мораль позволяет и обязывает человека рассматривать собственную жизнь и окружающую действительность так, как если бы они зависели от его выбора. Следует особо подчеркнуть: мораль не тождественна высшему смыслу, последней цели существования человека и общества. Это шестой ценностный критерий морали.

Назначение морали, как трактует проза, – соединение личностного смысла человека с высшим нравственным смыслом общечеловеческого бытия. В этом заключается седьмой ценностный критерий морали.

Даже в тех деформированных случаях, когда жизнь рассматривается как бессмысленная суета, самой этой суетливости придается обязывающее, нравственно-императивное значение («живи одним днем», «лови мгновение» и т.п.); бессмыслен-

64

ность становится своего рода смыслом. Через мораль жизнь человека и общества приобретает цельность, внутреннюю осмысленность. Вернее, цельность, внутренняя осмысленность жизни и есть мораль, как постигло ее художественное сознание.

Проза, выделяя в человеке тело, душу и разум (дух), моральную сторону расценивает как качественную характеристику его души. Определяя человека как душевного, она имеет в виду, что тот – добрый, отзывчивый. И наоборот, называя когото бездушным, литература подразумевает, что он – злой, жестокий. То есть мораль воспринимается, как качественная определенность человеческой души. В этом заключается восьмой ценностный критерий морали в художественной концепции.

Впервые в истории философии взгляд на мораль, как качественную определенность человеческой души, обосновал Аристотель. При этом под душой он понимал активное, деятельноволевое начало в человеке, содержащее разумную и неразумную части и представляющее собой их взаимопроникновение, синтез. Неразумное начало определяет природность индивида, его способность проявлять себя как единичное, эмпирическиконкретное существо. И оно всегда субъективно, пристрастно, избирательно. Разум же характеризует способность человека к объективным, истинным, взвешенным суждениям о мире. Разумеется, неразумные (т.е. иррациональные) процессы осуществляются независимо от разума, на вегетативном уровне. В той части, где сопряжены с удовольствиями и страданиями, эти процессы, – в основных своих эмоциональных и аффективных проявлениях, -– зависят от разума. Ведь человеческие аффекты (страсти, желания) могут реализоваться с учетом требований разума и вопреки им. В случае, когда страсти согласуются с разумом и человек действует «с открытыми глазами», выявляется добродетельный, совершенный строй души. Когда же страсти действуют слепо, господствуя над индивидом, рождается порочный несовершенный строй души.

65

Мораль тут проявляет себя, как умеренность, – она близка к аскетичности, способности человека ограничить себя, запретить себе свои природные желания. То есть она выступает как антипод чувственной разнузданности. У всех народов и во все времена мораль ассоциировалась со сдержанностью в сфере аффектов, себялюбивых страстей. Среди моральных качеств особенно ценились такие, как умеренность и мужество, противостояние чревоугодию и страху, которые представляют собой наиболее сильные инстинктивные позывы животной природы человека, умение властвовать над ними.

Конечно, аскетизм сам по себе еще не является моральной добродетелью, а реальное богатство чувственной жизни – моральным пороком. Управлять страстями, господствовать над ними – не значит их подавлять, ведь и они могут быть чистыми, просветленными, следующими велениям разума. В этом смысле Аристотель различал два вопроса: каково оптимальное соотношение разума и чувств (страстей, склонностей), и как достигается такое соотношение. «Скорее верно направленное движение чувств, а не разум служит началом добродетели», – писал Аристотель [19:357]. Если чувства направлены верно, то разум следует за ними. А если источником добродетели является разум, то чувства восстают против него. Значит, золотая середина, когда «верно направленный разум бывает согласен с движениями чувств» [19:237].

Понимание морального совершенства (добродетельности) личности как такого синтеза разумного и неразумного в индивиде, когда первое господствует над вторым, показывает, что мораль является сугубо человеческим качеством. Она не свойственна животным, ибо они лишены разума. Она не свойственна богам, так как они мыслятся совершенными существами, лишенными неразумного начала. Она присуща только человеку, в котором сосуществует и то, и другое вместе. В этом смыс-

66

ле, будучи мерой разумности человека, мораль является также мерой его человечности.

Но что значит следовать требованиям разума? Ведь и выдержанный, умный, хладнокровный злодей, который осуществляет хорошо обдуманное преступление, тоже руководствуется разумом?

Разумное поведение является морально совершенным тогда, когда оно направлено на совершенную цель, – цель, которая считается безусловной (абсолютной), признается в качестве высшего блага. Разумное поведение – это целесообразное поведение. Ведь при этом человек предвидит возможный ход и результат события и заранее мысленно формулирует в виде цели результат, который ему предстоит достичь. И связь событий перестраивает причинно-следственную зависимость: следствие (итоговый результат), обретая форму цели, становится причиной, которая запускает весь механизм действия.

Человек всегда стремится к хорошему. Однако оказывается, что хорошее имеет обратную сторону, часто становится плохим. К примеру, человек стремится стать богатым. Но став богатым, он обнаруживает, что он стал объектом зависти, что у него появилось новое основание для тревоги – боязнь потерять богатство и т.д. Человек тянется к знаниям. Но чем дальше он продвигается по этому пути, тем больше у него возникает растерянности, сомнений (как сказано в «Экклезиасте», во многой мудрости много печали). Так происходит во всем. Возникает вопрос: «есть ли нечто такое, что являлось бы хорошим само по себе, всегда, что никогда не может стать плохим?» Если есть такое нечто, то оно и будет именоваться высшим благом. Человек, поскольку он живет сознательной жизнью, исходит из предположения о существовании высшего блага.

Люди по-разному понимают высшее благо. Одни высшим благом считают наслаждение, другие – пользу, третьи – радость познания и т.д. Все сходятся в том, что человек всегда стремит-

67

ся к высшему благу, всегда должен иметь в сознательной жизни некую абсолютную точку опоры. И ориентация человека на высшее благо определяет специфику человека, его особое место в мире. Жизнедеятельность всех существ на свете заранее запрограммирована, т.е. она содержит свою норму в себе. И только человек составляет удивительно загадочную исключительность: в его поведении нет предзаданности, изначально сформированной программы. Он сам определяет себе нормы, по которым живет. Человек всегда выбирает тот или иной тип поведения.

Разные люди и один и тот же человек в разных ситуациях и в разное время могут совершать разные поступки. То есть человек «свободен» настолько, что он может совершить братоубийство, способен радоваться чужим страданиям (феномен садизма, мазохизма). Можно сказать, человек – явление незавершенное и предоставленное самому себе. Словом, он не тождествен (не равен) самому себе, поскольку находится в процессе непрерывного становления, в стремлении подняться над самим собой.

Таков сложный и многоаспектный характер этикоэстетических функций ценностных критериев морали в художественной концепции человека, созидаемой осетинской прозой 60-80 годов ХХ в. И это закономерный этап в развитии художественного сознания.

Стремление к завершению, т.е. к совершенству, присуще человеку, степень разумности которого проявляется в том, что он выстраивает свою деятельность в перспективе высшей цели, высшего блага. Разумная рассудительность отличается от простой изобретательности, состоящей в умении находить средства для достижения поставленной человеком цели, от изворотливости, использующей разум в деструктивных, порочных целях.

Ориентация разума на высшее благо выражается в доброй воле. Понятие доброй воли как специфического признака мора-

68

ли обосновал Кант. Он находил в доброй воле единственное и безусловное благо. По его мнению, только добрая воля имеет самоценное значение. И доброй она называется потому, что не может восстать против самой себя, т.е. стать злой. Все другие блага: телесные (здоровье, сила, красота), внешние (богатство, почет, авторитет), душевные (самообладание, решительность и т.д.), умственные (память, остроумие и т.д.), конечно, важны для человека, но без доброй воли могут быть использованы для достижения порочной цели. То есть только добрая воля есть абсолютная ценность. Кант полагал, что добрая воля абсолютно лишена соображений выгоды, удовольствия, житейского благоразумия, как и всяких эмпирических мотивов. Критерием доброй воли можно считать способность к поступкам, которые не только не приносят человеку выгоды, но даже связаны с ка- кими-то явными потерями для него. Есть поступки (предательство друга, измена Родине и т.д.), которые нравственно здоровый человек не совершит ни при каких обстоятельствах. То есть добрая воля бесценна.

Все человеческие поступки конкретны, ситуативны, за ними стоят определенные склонности, интересы, логика обстоятельств. Они эмпирически мотивированы и в этом смысле корыстны. Если оставить в стороне безотчетные поступки, а взять только поступки сознательные, то и они совершаются потому, что выгодны тому, кто их совершает, даже если этой выгодой является стремление к душевному комфорту, желание покрасоваться или прославиться, выглядеть хорошо в глазах окружающих и т.п. Как говорил Кант, в мире нельзя найти ни одного поступка, который был бы совершен по исключительно моральным основаниям, по одной лишь доброй воле. В мире реальных поступков добрая воля не существует сама по себе, она всегда вплетена в другие, вполне конкретные, эмпирически объяснимые и понятные мотивы. Ее можно обнаружить только в результате специальной процедуры.

69

Литература использует в качестве такой процедуры разные средства. Во-первых, ставит героев в исключительные, экстремальные обстоятельства. Во-вторых, как бы проводит мысленный эксперимент, в ходе которого герой пытается ответить себе на вопрос, совершил бы он данный поступок, если б этот поступок противоречил его склонностям и интересам.

Таким образом, моральное измерение человека литература связывает с его разумностью, а ее – с ориентацией на высшее благо, с доброй волей. То есть художественное мышление как бы движется в своих нравственно-этических и антропологических исканиях по кругу: оно идет от утверждения, что человек морален в той степени, в какой он разумен, и человек разумен в той мере, в какой морален. Словом, разум, вернее, моральный разум героя (человека вообще) является основой морали, формирующей художественный мир произведения.

Конечно, мораль проявляется в сфере поступков, практиче- ски-деятельной позиции человека. Но поступки всегда объективируют внутренние мотивы и помыслы личности, вовлекают ее в конкретные отношения с другими людьми. И тут литература становится перед вопросом: как моральное совершенство человека связано с характером его отношений с другими людьми? Ответ может быть только один: мораль характеризует человека с точки зрения его способности жить в человеческом обществе. Итак, пространство морали – отношения между людьми.

Когда про человека говорят, что он сильный и умный, то это такие свойства, которые характеризуют индивида самого по себе; чтобы обнаружить их, он не нуждается в других людях. Но когда про человека говорят, что он добрый, щедрый, любезный, то эти свойства обнаруживаются только в отношениях с другими и описывают само качество этих отношений. Робинзон, оказавшись один на острове, вполне мог демонстрировать

70

и силу, и ум, но, пока не появился Пятница, у него не было возможности быть любезным.

Человеческое общежитие поддерживается не только моралью, но также и многими другими институтами: обычаем, правом, рынком и т.д. Все умения, навыки, формы деятельности человека, а не только моральные качества, связаны с общественным характером его бытия. Это верно до такой степени, что в отдельных случаях, когда дети выпадали из человеческой среды и вырастали среди диких зверей, они начисто были лишены человеческих способностей, не умели говорить, не умели даже ходить на двух ногах. Поэтому мало сказать, что мораль ответственна за человеческое общежитие. Следует добавить, что она ответственна за него в совершенно определенном смысле: она придает человеческому общежитию изначально самоценный смысл. Это значит, что мораль ответственна не за тот или иной фрагмент, не за ту или иную направленность, вещественную наполненность человеческого общежития, а за сам факт его существования в качестве человеческого. Для того, чтобы могло состояться общежитие как способ человеческого существования, необходимо принять его в качестве изначальной и безусловной ценности. Это и составляет содержание морали, как ее постигла проза. Она же идет дальше в художественном исследовании предмета. И открывает, что отношения между людьми всегда весьма конкретны и строятся каждый раз по определенному поводу, для определенных целей. Такой целью может быть воспроизводство жизни, – и тогда мы имеем область брачно-семейных отношений. Это может быть здоровье, – и тогда мы имеем сферу здравоохранения. Это может быть поддержание жизни, и тогда мы имеем экономику.

Ведь между человеком и человеком всегда есть нечто третье, благодаря чему их отношения приобретают размерность. Люди вступают в отношения друг с другом постольку,