Художественно-философское осмысление проблем человека в осетинской прозе 60-80-х годов XX века. Монография

91

«Дзыцца говорит, только вскопав землю, можно узнать, какие в ней скрываются богатства», – выражен не просто голос или мнение матери, но в ней сконцентрирована авторитетная воля, мудрость отцов, тех, кто жил дольше, видел больше и кто сознательно хочет передать свой общий, общезначимый опыт младшим. Эта черта горского национального характера отражает общечеловеческое стремление: обогатить последующие поколения своей верой, своим знанием, в чем-то и предостеречь от неминуемых, подчас горьких ошибок. И хоть каждое поколение совершает свой путь «хождения по мукам», жизненный и нравственный опыт старших неизмеримо обогащает его. Вот почему с голосом отцов сливается голос детей. «И точно, даже ребята, которые еще весной казались мне чужими, теперь стали для меня самыми близкими друзьями. А в краю ласточек чем больше у человека друзей, тем он богаче», – заключает юный герой [186-372].

Отсюда и тот особенный психологический настрой, микроклимат, который рождается этим созвучием голосов.

Дети сильно привязаны друг к другу, и это радует мать. «Когда семья дружная, жить легче», – часто повторяет она. И мальчик убеждается в силе этой большой правды. «Если мы не будем любить друг друга, то как же нас другие полюбят?», – думает он. Здесь выражено не просто конкретное мироощущение отдельного человека, но и духовная суть и нравственные ориентации разных поколений. А голоса, сливаясь, создают причудливо поэтический образ Родины, вобравший в себя бесконечное разнообразие миров, прошлое и настоящее, далекое и близкое, духовное и материальное.

Так, в слиянии разных голосов рождается истина, правда жизни. И эту правду жизни, вместе с народом, выстрадал и мальчик, его крохотная частичка. В этом как раз и заключается эпическая масштабность сказанного писателем, созданного им художественного мира.

92

Что конкретно и принципиально нового вносит эта повесть в художественное сознание, каким качеством обогащает она осетинскую прозу 70-80 гг.? Прежде всего она определяет новые масштабы и специфику эпического познания национальной и социальной действительности. Автор дает и свою философию истории, формирует концепцию героического, создавая сложный, полный драматизма народной судьбы образ Времени.

Как соотносятся в повести трагизм Времени и народная история, какими своими гранями они сближаются, а какими отталкиваются?

Поиски ответов на эти и многие другие вопросы заметно повышают нравственно-этическую значимость повести, расширяют ее философский кругозор. Отсюда и эпическая масштабность повествования, и опять-таки своеобразная постановка общественно значимых проблем, ведь тут правда истории раскрывается через конкретные человеческие характеры, через конкретные мальчишеские судьбы. Потому так важен и лирический, почти интимный «слой» авторского повествования, ведь мальчик входит в огромный, неповторимо богатый мир, и порой нелегко (ой, как нелегко!) происходит процесс его психологической адаптации в нем. И важно, с точки зрения исторического оптимизма, что героя все же не покидает мысль о том, как прекрасно, удивительно жить на свете. Постепенно, ощущение счастья и радости бытия наполняют его детскую чистую душу. Одновременно зреет и его активная гражданская позиция. Приходит к нему и мысль о том, как необходимо и важно умножить красоту мира, обогатить ее, – вот, пожалуй, философская наполненность содержания повести, ее эмоцио- нально-патетический пафос. Здесь эпический синтез вобрал в себя и момент исторического, социального, нравственноэтического, психологического. Таково тут единичное выражение многообразных связей человека и эпохи, человека и социального времени, т.е. времени его социального бытия. Одно-

93

временно в повести через диалектику общего и особенного реализуется и иная творческая задача: на уровень общечеловеческого, общезначимого выводится национальная духовная субстанция. По-новому осмысляется мир национальной действительности, существенно важные психологические нюансы в нем актуализируются.

Символичен и сам образ растущего человека, растущего сознания: народная жизнь, несмотря на тяжелейшие исторические испытания, не стоит на месте; она, оправившись от очередного удара судьбы, движется, продолжается. Словом, тут в самом замысле заложена эпичность, которая проявляется многообразно и неоднозначно. Для нас важно здесь подчеркнуть один существенный аспект. А именно то, что человек и народ в повести, герой и действительность соотносятся как изначально родственные. И родство это обусловлено прежде всего их местом и предназначением в мире: будучи субъектами и творцами собственной истории, они растут и мужают, обогащаются жизненным и нравственным опытом совместно.

Нового здесь, в художественной трактовке диалектики общего и особенного, довольно много. В частности, можно указать стремление писателя своеобразно вписать индивидуальное бытие растущего человека в большой, противоречивый мир народной истории.

Эпический характер нравственных императивов, рожденных многовековым опытом народной жизни и истории, посвоему осмыслен в повести М. Дзасохова, как мы убедились. И по-своему обогащает современное художественное сознание.

Духовно-нравственное возмужание личности осуществляется весьма сложным путем. Как исследует осетинская проза, личность на основе своего собственного жизненного опыта и социального опыта общества формирует свои индивидуальные представления о системе ценностей, наполняет их конкретным содержанием. При этом, конечно же, огромное влияние имеют

94

духовные и культурные традиции народа. В формировании ценностных ориентаций личности, группы, общества в целом большое значение имеет общественное мнение и как его субъект – общественная среда. Несмотря на то, что в течение сложного ХХ века несколько раз кардинально менялась господствующая или официальная идеология, ментальность осетин четко сформулировала систему постоянных важнейших ценностей. Это достойнейшие с точки зрения общечеловеческой морали: ценность человеческой жизни, семьи, творческий труд, самоотверженное служение народу, отечеству, патриотизм, уважение к старшим, почтительное отношение к женщине, ценности чистоты человеческих отношений, дружба, любовь, защита младших, братская бескорыстная помощь слабым, беззащитным.

«Делать деньги», «жить в достатке», как принцип поведения и цель человеческой деятельности, в системе идеологии социализма не поощрялись. И соответственно художественная методология осетинской литературы строилась с учетом трактовки не поощрения в поведении героя действий, направленных исключительно на личное обогащение.

Итак, ориентация человека на те или иные ценности определяет особенности его мышления и поведения. В основе ценностных ориентаций личности лежат конкретные принципы, внедренные в сознание народа и определяющие его менталитет. То есть ценностные ориентации – это не просто предпочтение тех или иных материальных или духовных ценностей, призванных удовлетворять потребности личности.

Ценностные ориентации выполняют определенные социальные функции, как художественно исследует осетинская литература. Во-первых, они адаптируют личность к системе норм и ценностей своей социальной среды. Во-вторых, помогают самоутвердиться личности в конкретной ситуации, помогая реализации ее талантов и социальных ожиданий. В-третьих, спо-

95

собствуют гармонизации внутреннего мира личности, систематизируя ее знания, нормы, стереотипы и т.д.

Осетинская проза довольно своеобразно и философски углубленно трактует сущность детерминации характера. Ведь в характере героев писателей прежде всего привлекает онтологическая масштабность личности, высокая духовность: каждый из них так или иначе человек, страстно влюбленный в жизнь, в добро человеческого сердца, в красоту человеческих отношений. Человек, глубоко верующий в нравственную стойкость людей, настолько любящий родную землю, что сумел достойно противостоять силе зла, сумел противопоставить эту свою безграничную, ни с чем ни сравнимую любовь силе зла, безнравственности.

Казалось бы, абстрактные понятия добро и зло, красота и безнравственность. Но вот осетинская повесть созрела настолько, что сумела наполнить их реальным, жизненным содержанием. Так, С. Агузаров в повести «Честь» взял конкретный пласт осетинской истории – современность, которую он именно так и рассматривает, - как этап истории. А это, в свою очередь, дает ему возможность смотреть на осетин как на частицу человечества, аккумулировавшую в себе весь его нравственный опыт, сквозь призму национальных традиций проанализировать все важнейшие гуманистические и этические искания эпохи. То есть специфически, в художественных образах исследовать своеобразие Времени и Пространства. Чтобы не быть голословными, обратимся к конкретному материалу.

Писатель берет психологически и духовно богатую, одаренную личность, – старика Сико, колхозного сторожа-садовода и ставит ее в центр исторических событий, коренным образом изменивших сознание и само бытие осетин: годы коллективизации, время беспощадной борьбы с кулачеством, Великой Отечественной войны, послевоенный период, современность.

96

…Человек в селе – как на ладони: его всегда видно. Вроде бы прост Сико: ему скрывать нечего, жил честно, праведно и об иной доле не мечтал, иной жизни для себя не хотел. Родился в Барзыкау, здесь вырос, видать, и лежать ему придется на сельском кладбище. И дом его, хоть и добротный, но небольшой; среди других сельских домов ничем не выделяется. Семья у старика тоже небольшая: жена Уацират да внук Аслан. Ахпол, сын Сико, после учебы в городе не захотел вернуться в родное село и этим очень огорчил отца.

Осетинская повесть вообще и данная в частности преодолевает ведущий принцип мифоэпического сознания, по которому связи между человеком и его средой, героем и действительностью осуществляются по законам гармонии, исключающим антагонизм и противоречия. То есть, осетинская повесть, как и вся проза, развивает конфликт нового типа, несущий в себе идею обострения, углубления идеи борьбы противоположностей, действия закона диалектики. Конечно же, это не случайно: современность и порожденное ею общественное сознание все настойчивее ищут ответ на вопрос: как соотносятся человеческая личность и исторический прогресс, человек и исторический процесс вообще. И это тоже закономерное явление: художественное сознание не может иметь дело с «чистым», так сказать, рафинированным объектом осмысления, ведь человек не существует отдельно от движения своей эпохи, освобожденный от комплекса социальных связей и отношений.

На глубинных гносеологических уровнях анализа художественное мышление постигает качественную взаимообусловленность единичного и общего, которая объективно составляет суть развития, движения вообще. А в художественной практике в данном случае в осетинской повести, составляет суть конфликта. А поскольку она исследует исключительно только человека в его многоаспектных сложнейших связях с окружающим миром, то все мельчайшие нюансы борьбы противопо-

97

ложностей, составляющих основу художественного конфликта в повести, приобретают сугубо человеческое содержание.

Писатель вплотную соотносит, порой в психологически напряженном ритме сталкивает две жизненные философии, два подхода к жизни, к миру реальных человеческих ценностей: с одной стороны, это позиция Сико, с другой, - его нравственного антипода Аццо.

Давным-давно это было, в ту пору, когда в селе создавали первый колхоз. Цабоевы считались людьми зажиточными, кулаками, чего только у них в хозяйстве ни было. Была даже соломорезка. Как раз ее-то конфисковать и пришел Сико, но дворовая собака Цабоевых с такой яростью накинулась на него, что тому ничего не оставалось, как задушить ее. Тут выскочил хозяйский сын Аццо и случилась между ними ссора. Она-то и определила многие перипетии их личных судеб. Конечно же, она не была истинной причиной, – ссора, хоть и не рядовая, как это частенько бывает между молодыми людьми, явилась только поводом. Причина же кроилась глубже – в отношении двух людей к жизни, к социальным и нравственным ценностям, продиктованным сложнейшей исторической эпохой.

Сико, уверенный в том, что человек должен жить для людей и «не топить только под своим котлом», прошел один жизненный путь. Аццо, привыкший выгадывать выгоду лично для себя из всего, что его окружало, – совсем другой.

В первые годы существования колхоза случилось так, что Сико оказался впутанным в преступление. А было дело так. Колхоз накосил столько сена, что его едва успели убрать: сложили его в большие стога и поручили охранять Сико. Вдруг как-то ночью раздался крик о том, что убит Керим, друг Сико. Он, конечно, со всеми понесся в лес, искать друга, а тем временем люто ненавидящие колхозный строй враги подожгли сено. Как оказалось впоследствии, это сделал Аццо: Сико нашел обуглившийся нож Аццо на месте пожара. Но тогда этого не

98

знали, и прибывшее из района начальство осудило Сико, назвав его предателем и врагом. В те страшные для него дни он поплатился партийным билетом. Однако остался Сико в душе коммунистом, ведь в его представлении быть коммунистом – это значит быть человеком с чистой совестью, а совесть свою старик берег всю жизнь, и осталась она чистой как вода в горном ключе.

Вскоре настигла Сико и другая беда. Чтобы досадить Сико, Аццо похитил Зариат, его любимую девушку, и с тех пор померкло для Сико солнце, не стало радости в жизни. Любовь Аццо не принесла счастья и самой Зариат: выросли сыновья в отца, – грубые, бессердечные, жадные и, как следовало ожидать, оба проворовались и оказались в тюрьме.

По-разному повели себя Сико и Аццо и в годы тяжелых испытаний, когда немецко-фашистские войска вторглись в нашу страну. Сидя в сыром, холодном окопе и ожидая очередной атаки врага, Сико мечтал вновь увидеть землю отцов свободной, счастливой. Аццо же, когда немцы захватили родное село, пошел служить полицаем, продался фашистам. Он выдал честного человека Саулаха, которого немцы убили…

Факт за фактом, случай за случаем из биографии Аццо – и вот перед нами вырисовывается своеобразная цепь преступлений, – жизнь человека никчемного, ненужного, бесполезного людям.

Если в капле воды отражается весь многообразный окружающий нас мир, то в том, что из двух людей один всю жизнь мучался, таскал на своих плечах в колхозный сад молодые саженцы, добытые с большим трудом, а другой по ночам выкапывал их и сажал в своем саду, проявляется в полной мере их психология, мироощущение. И, наверное, не случайно в народном сознании, где царствует своеобразный кодекс этических ценностей: «посади дерево, вырасти сына», надолго остались

99

понятия, ставшие нарицательными: «сад Сико», «яблоки Сико», «груши Сико».

И все же Сико собой недоволен: не выполнил он еще своей миссии в жизни, не искоренил, не наказал зло, не осудил всенародно Аццо. Старик уверен в одной истине: если человек бесчестный, то не имеет он права жить среди тех, кто ничем и никогда не запятнал своей чести, не смеет дышать одним воздухом с ними. И, конечно же, не должен проводить свои дни, как алдар (феодал, помещик) в сытости и достатке. Если, конечно, жизнь не такая пошла, что подлецам и негодяям позволено за счет честных людей блаженствовать. А это не так, вовек этому не быть, уверен Сико, «я первый этого не позволю», – думает он.

Решение свое Сико претворил в жизнь: всенародно разоблачил «подвиги» Аццо, оголил его мерзкую душу. Однако для этого старику понадобилось огромное мужество. Человеку мужество всегда нужно, в борьбе со злом – особенно, – такова здесь основная мысль.

Тип характера, представленный Сико, значительно обогащает художественный смысл современной прозы, показывает результаты процесса социально-исторической динамики характера героя, раскрывает его духовную сущность. Это закономерно, ведь проза о современности глубоко исследует, как человек ощущает себя в контексте новых качественных связей с действительностью, каково при этом его нравственное самочувствие, как углубляется и обогащается его духовный мир. Художественный анализ такого порядка ставит целью показать современность как определенный исторический этап, как момент общечеловеческой цивилизации.

Так осетинская проза ищет новые существенные связи между героем и действительностью, между характером и обстоятельствами. Поскольку характер социально и исторически детерминирован, то подобные художественные искания дают значительный творческий эффект, который существенно меня-

100

ет сам облик литературы, характер художественного сознания, ведь идет же дальнейшее обогащение принципов типизации, углубляется социальный и психологический анализ, и как результат и важнейшая закономерность, – сама эстетика и характер. При этом выявляется и еще одна существенная особенность современной прозы: расширяется и философский нравст- венно-этический кругозор. Что же касается родового свойства литературы, изначально присущего ей, т.е. социального анализа действительности, то он здесь проявляет себя весьма и весьма утонченно, прежде всего в поисках внутренних, глубинных взаимосвязей между духовным возмужанием личности человека и духовным возрождением нации.

Через углубленный взгляд во внутренний мир личности, сформированной новой социальной эпохой, – нашего современника, – проза создает целостное восприятие действительности, проявляя свое особенное понимание сложности и многогранности жизни, ее противоречивого характера. Поскольку изменилась историческая судьба людей, то теперь литература имеет дело с иным, необычным для себя жизненным материалом, – новым человеком, с закономерно изменившимися социальными и человеческими отношениями, с новым подходом к жизни, совсем иным, чем прежде, восприятием ее героем. Сама духовная сущность человека стала иной, она получила ярко выраженную нравственно–этическую ориентацию, что и отразилось заметно на характере отношения героя к жизни, на осмыслении им своего человеческого предназначения на земле, в более высокой степени понимания им действительности.

В поступках старика Сико писателя прежде всего интересуют сложные связи народа и личности: именно через осмысление этих связей герой полностью проявляет свою духовную причастность к миру людей. Нет человека вне социальных и духовных связей с народом, - приходит к выводу писатель.