Художественно-документальные жанры в литературе русского зарубежья первой волны. Курс лекций. Учебное пособие для магистратуры

веческая личность. Данная мысль выражена, например, в отзыве профессора П.М. Бицилли на книгу Г.П. Федотова «Св. Филипп, Митрополит Московский» (1927): «Его книга — это реакция против того, что принято по какому-то недоразумению считать “научной” трактовкой истории, то есть подведения исторической реальности под отвлеченные категории формальных наук, как: теория права, социология, политическая экономия. Так вместо Ивана Грозного получалась “государственная необходимость”, вместо митрополита Филиппа — “боярская” (или “феодальная”) “реакция”; живые, подлинные люди обращались в “представителей” или “носителей” тех или иных “начал”, или “общественных слоев”, или тому подобных мнимых величин, иными словами, попросту куда-то исчезали за пределы поля зрения истории»1.

Авторы не пренебрегали научными фактами (произведения писались с учетом исторических источников), но одновременно они опирались на житийную литературу, достижения современной философской и богословской мысли, а также прибегали — в разной мере — к художественным приемам для создания образа. Так оформилась тенденция «обновления агиографического канона новыми научными и литературными средствами»2. Опыт органического слияния истории и агиографии признавался закономерным, так как, по словам Г.П. Федотова, «современный агиограф не может быть чуждым исторической критике», и отрицая этот опыт пришлось бы отрицать всякую оценочную, философ- ски-углубленную биографию3.

В целом можно сказать, что в житийных произведениях ХХ века отразились черты, свойственные беллетризованной биографии.

Внутри этого жанра «современной агиографии» наметились разновидности, обусловленные профессиональной ориентацией

Александр Невский [Рец.] // Современные записки. – Париж, 1928. – № 36. – С. 546.

3Там же. – С. 548.

31

имировоззрением авторов. Большинство из них были богословы

ифилософы, что повлияло на концепции и построение книг, на приоритетный интерес к вопросам истории (Г.П. Федотов) или религии(В.Н.Ильин).Никтоизних,по-видимому,неставилцели создать произведение, имеющее эстетическое значение.

На этом фоне выделилась книга Б.К. Зайцева «Преподобный Сергий Радонежский» как произведение преимущественно худо- жественно-психологическое.

Писатель обратился к образу святого, особо чтимого русскими изгнанниками, назвавшими в его честь русский Богословский институт и православное подворье в Париже. Зайцев писал: «Как святой, Сергий одинаково велик для всякого. Подвиг его всечеловечен. Но для русского в нем есть как раз и нас волнующее: глубокое созвучие народу. Великая типичность — сочетание в одном рассеянных черт русских. Отсюда та особая любовь и поклонение ему в России, безмолвная канонизация в народного святого, что навряд ли выпала другому»1.

Сергий вошел в историю как церковный деятель, основавший Лавру Святой Троицы, и как историческое лицо, благословив Дмитрия Донского на битву с ордой. Для Зайцева Сергий еще

ивоплощение лучших черт национального характера: смирения, трудолюбия, душевного спокойствия.

Вкниге Зайцева прослеживаются (конечно, в неодинаковой мере) тенденции современной ему агиографии:

1) опора на научные источники, то есть сознательное стремление к фактической достоверности;

2) наличие последовательно проведенной религиозно-фило- софской концепции, отражающей православное мировоззрение автора;

3) повышенный интерес к нравственно-психологическому миру св. Сергия и стремление воссоздать этот мир художественными средствами.

Исследователи, изучавшие произведение Зайцева, чаще всего интересовалисьегосоотношениемсдревнерусскимисточником—

1Зайцев Б.К. Сочинения: в 11 тт. – М: Русская книга, 2000. – Т. 7. – С. 24.

32

житием Сергия, написанным Епифанием. Этому вопросу посвящено немало научных статей, причем ученые, как правило, исходили из тезиса о знакомстве Зайцева с этим произведением. По мнению А.М. Любомудрова, «в книге нет следов непосредственного обращения Зайцева к тексту первоисточника»1. Воссоздавая факты жизни Сергия, Зайцев опирался на книгу историка проф. Е.Е.Голубинского(накоторогоссылаетсявпримечаниях)ижизнеописание,составленноеиеромонахомНиконом(Рождественским). Книга Зайцева «во многих отношениях является конспектом труда Никона, его обработкой, переложением. Собственно авторскими остаются выбор исторического материала, вступление, заключение,комментариииразмышленияЗайцева,вкрапленныевтекст»2.

Первая тенденция, свойственная жанру художественной биографии (фактическая достоверность) вступает в противоречие с традицией.Вжитиидостоверность(всмыслебуквальногосоответствия реальности, предельного жизнеподобия) не является необходимойчертой.Традиционныежитияширокоиспользуютвымысел, описаниечудесявляетсяобязательнымэлементомжанровогоканона и, что самое важное, эстетика древнерусской литературы принципиально отлична от новой. Там преобладает художественная условность. Зайцев создает художественное произведение, опираясь на эстетику нового времени. Это проявилось в следующем:

1.Автор стремится достоверно воссоздать ушедшую эпоху (бытовой фон, типические детали).

2.Биографии, созданной Зайцевым, присущ психологизм в изображении человека, особенно главного героя.

3.Чудеса описаны не как реальный факт, а как содержание легенды, предания, изустно переданного в народе.

Как отметил А.А. Шайкин, Зайцев, пересказывая ситуации жития, «бытовизирует» происходящее3.

1 Любомудров А.М. Духовный реализм в литературе русского зарубежья (Б.К. Зайцев, И.С. Шмелев): Автореф. дисс. … д.ф.н. – СПб., 2001. – С.11.

2Там же.

3 Шайкин А.А. Сергий Радонежский и его жизнеописатели Епифаний Премудрый и Б. Зайцев // В поисках гармонии: О творчестве Б.К. Зайцева. –

Орел: ОГУ, 1998. – С.59–64.

33

Например, рассказывая о трудностях Варфоломея в освоении грамоты, писатель изображает его плачущим. В житии Епифания этонеплачогорченногоребенка,аслезнаямолитваБогу.Ключевое событие жития — встреча отрока Варфоломея со старцем — Зайцевым изображено как обычная бытовая ситуация: «И вот, деревенскаякартинка,такблизкаяитакпонятнаячерезшестьсотлет! Забрели куда-то жеребята, и пропали. Отец послал Варфоломея их разыскивать. Наверно, мальчик уж не раз бродил так <…> похлопывал бичом, волочил недоуздки»1. Святой отрок изображен здесь как обычный деревенский пастушок (исследователи отмечали влияние картин М.М. Нестерова на созданный Зайцевым зримый образ). Подобные примеры можно умножить. Житие как жанр не дорожит конкретным, акцентирует вечный, непреходящий смысл событий. Современный писатель стремится оживить происходящее, связать легендарное прошлое с живым опытом читателя ХХ века.

Отсутствие мистики («чудес») не означает отсутствия религиозного миросозерцания. Зайцеву свойственно другое понимание чуда, приближенное к церковному толкованию. В портретном очерке «Архимандрит Киприан» (1960) Зайцев передает слова этого священника: «Полагайтесь на Бога. Чудеса Его не в том, что вот пред вами столп какой-нибудь огненный возникает, а в том чтоПромыселтаквсеустраивает,какнадодлявашегожедобра»2.

«Преподобный Сергий Радонежский» представляет образец «агиобиографии» — разновидности жанра художественной биографии, сохранившей генетическую связь с житийной традицией.

Контрольные вопросы

1.Какие разновидности биографического жанра вы знаете?

2.Каковы структурные особенности жанра биографии?

3.Что такое «агиобиография»?

4.Какие произведения в жанре беллетризованной биографии были созданы писателями русского зарубежья?

1Зайцев Б.К. Сочинения: в 11 тт. – М.: Русская книга, 2000. – Т. 7. – С. 26.

2Там же. – Т. 6. – С. 204.

34

Лекция 3

МЕМУАРНО-АВТОБИОГРАФИЧЕСКИЕ ЖАНРЫ

ВЛИТЕРАТУРЕ РУССКОГО ЗАРУБЕЖЬЯ

3.1.История научного изучения мемуарной прозы

Термин «мемуарная литература» происходит от французского mémoire (память) и обозначает «произведения письменности, закрепляющие в той или иной форме воспоминания их авторов о прошлом»1.

Мемуары, получившие широкое распространение в России с конца XVIII века, уже в середине XIX века стали восприниматься как явление художественной прозы, как тексты, имеющие не только фактографическую, но и эстетическую значимость. Об этом свидетельствует, в частности, часто цитируемое высказывание В.Г. Белинского о том, что «мемуары, совершенно чуждые всякого вымысла, ценимые только по мере верной и точной передачи ими действительных событий <…> если они мастерски написаны, составляют как бы последнюю грань в области романа, замыкая ее собою»2.

Настоящий взрыв интереса к мемуарным и автобиографическим формам произошел в XX веке, причиной чего стали масштабные исторические события (первая мировая война, революция, массовая эмиграция интеллигенции из России). Они обусловили рождение целого потока произведений, основанных на личных свидетельствах очевидцев этих событий.

Несмотря на интенсивное развитие мемуаристики, ее осмысление в литературоведении началось не сразу3, хотя уже на рубеже XIX–ХХ веков появилось два библиографических обзора

емприводитсявмонографии:КолядичТ.М.Воспоминанияписателей:Проблемы поэтики жанра. – М.: МПГУ, 1998. – 277 с.

35

мемуарной литературы (Чечулин Н. Мемуары, их значение и место в ряду исторических источников. – СПб., 1891; Минцлов С.Р. Обзор записок, дневников, «воспоминаний». – Вып. 1–5. – Новгород, 1911–12) и посвященная ей энциклопедическая статья1. В1930-егодыподходыкнаучномуизучениюэтогоявлениясловес- ностибылинамеченывработахА.В.Луначарского,Н.Бельчикова, Ц. Вольпе, а глубокое и многостороннее исследование началось в 1960–1970-х годах, когда появились диссертационные и монографические исследования М.А. Билинкиса, Л. Гаранина, Т. Гюбиевой, Л.Я. Гинзбург, Г. Елизаветиной, Т.М. Колядич, И. Шайтанова и др. Проводилось источниковедческое и литературоведческое изучение конкретного материала: исследователи обратились к мемуарам XVIII века (М. Билинкис, Г.А. Елизаветина, А.Г. Тартаковский), XIX века (Л.Я. Гинзбург, Г.А. Елизаветина, А.Г.Тартаковский),советскихписателей(Л.Гаранин,В.Н.Кардин, М. Кузнецов, Т.М. Колядич, И.Н. Шайтанов, И. Янская и др.).

Следующий важный этап в изучении мемуарных жанров на- ступилсовторойполовины1980-хгодов,когданачалосьинтенсив- ное возвращение ранее находившейся под запретом и малоизвестной литературы Серебряного века и Русского зарубежья. Помимо многочисленных публикаций отдельных произведений в периодикеи сборников отдельных авторов, в 1990-егоды былиподготовлены антологии мемуарной литературы (Серебряный век: Мемуары / Сост. Т. Дубинская-Джамилова. – М., 1990; Воспоминания о серебряном веке / Сост., авт. предисл. и коммент. В. Крейд. – М., 1993; Дальниеберега:Портретыписателейэмиграции/Сост.В.Крейд. – М., 1994), в 1990–2000-е годы появился ряд диссертаций и монографий, посвященных мемуарным и автобиографическим текстам писателей Русского зарубежья(Н.А. Николиной, Е.М. Болдыревой, А.А. Кузнецовой, В.М. Пискунова, Е.В. Снежко и др.).

Как отмечает Т.М. Колядич, основные подходы к изучению мемуаров можно определить как типологический, фактографический и историко-источниковедческий. Если фактографический

1 Эциклопедический словарь Брокгауза и Ефрона. – СПб., 1896. – Т. 37. –

С. 70–74

36

иисторико-источниковедческий подходы предполагают рассмотрение воспоминаний в социально-историческом и культурологическом контексте эпохи, то типологический подход изучает особенности мемуарного жанра как самостоятельной разновидности литературы. При таком подходе акцент делается на изучение жанровой специфики, структуры и поэтики мемуарных текстов.

Изучение типологии и поэтики мемуарной прозы началось с 1960-х годов, когда она перестала рассматриваться только как явление документальной литературы. Так, В. Кардин в монографии «Сегодня о вчерашнем. Мемуары и современность» (М., 1961) впервые применил к мемуарам принципы анализа художественного текста. М. Кузнецов отграничил мемуарную прозу от документальной (так как, по его мнению, документальное начало в ней занимает подчиненное место по отношению к эпическому)

ипоставил вопрос о выделении таких повествовательных форм, как мемуарная повесть, мемуарный роман и даже мемуарная эпопея1. Л.Я. Гинзбург отметила, что «мемуарная литература — в выдающихся своих образцах — является полноценным материалом для изучения принципов изображения человека»2. В целом утвердился взгляд на мемуары как на произведения художественнодокументальной прозы, использующей методы и приемы, свойственные художественной литературе.

До настоящего времени остается открытым вопрос о жанровой специфике мемуарной прозы. В 1960-е годы возник неопределенный термин «мемуарно-автобиографический жанр»3, трактовка «мемуаров» или «мемуаристики» как отдельного самостоя- тельногожанраширокобытуетвработах1960–1990-хгодов,апо- этика мемуарной прозы, как правило, изучается на материале самых разнообразныхпо формепроизведений(мемуарных очерков, литературных портретов, дневников, повестей о детстве и т.д.).

1 Кузнецов М. Мемуарная проза // Жанрово-стилевые искания современной советской прозы. – М.: Наука, 1971. – С. 120–148.

2 Гинзбург Л. О литературном герое. – Л.: Советский писатель, 1979. – С. 94.

3 Машинский С.И. О мемуарно-автобиографическом жанре // Вопросы литературы. – 1960. – № 6. – С. 129–145.

37

Описывая специфику мемуарных произведений, литературоведы называют общие для всех изучаемых текстов жанрообразующие черты. Например, А.Г. Тартаковский выделяет такие признаки мемуаров, как «ретроспективность» и «память», а также «непосредственно и открыто выраженное личностное начало», когда «автор образует сюжетный центр воспоминаний»1. Л.Я. Гаранин считает главным квалификационным признаком мемуаров документальный образ, но такой, чрезмерно обобщенный, подход не позволяет отделить мемуары от других жанров документальной литературы. А.А. Галич выделяет следующие признаки мемуаров: 1) субъективность или личностное начало; 2) обращенность в прошлое, где главное в том, чтобы величина дистанции соизмерялась с одной человеческой жизнью, автор был участником и свидетелем событий, о которых он рассказывает; 3) документальность; 4) наличие двух временных планов (двойная точка зрения автора на описываемые события: как он воспринимал их в реальном бытии, и какими они предстали в сознании спустя годы, с учетом накопленного жизненного опыта); 5) концептуальность (образное отражение писателем в произведении определенного взгляда на действительность)2.

В некоторых работах вводится понятие «метажанра», утверждается взгляд на мемуарные тексты определенной эпохи как на единую текстовую совокупность. Кроме того, как самостоятельный жанр рассматриваются воспоминания писателей (в отличие от мемуаров непрофессиональных авторов). Такой подход реализован, например, в монографии Т.М. Колядич о мемуарах писателей ХХ века. Автор рассматривает своеобразие конструирования внутренней системы мемуарных текстов, основные повествовательные планы, приемы их организации и характер соединения в единое целое, роль в этом процессе пространственно-временных связей, местоположение автора и биографического героя и их мо-

ция, поэтика: Автореф. дис. … докт. филол. наук. – Киев: Киев. ун-т, 1991. – 48 с.

38

дификаций, основные приемы их создания. Таким образом, в центре исследования — изучение внутренней структуры мемуаров на основе анализа поэтики мемуарного повествования. Т.М. Колядич выделяет следующие обязательные внешние признаки организации мемуарного текста: это «наличие ярко выраженного авторского начала, своеобразная система пространственно-временных отношений, обусловленная использованием проспекции и ретроспекции, психологическое раскрытие индивидуальности в субъективно воспринятых событиях; примат ассоциативного способа организации действия над причинно-следственным. Кроме того, мемуарный текст отмечает постоянная оппозиция тогда/теперь, влияющая не только на систему координат, но и на создание четкой противопоставленности автора-повествователя и героя, нередко выступающих как конкретные образы»1.

Одной из актуальных проблем остается вопрос об отграничении мемуаров от сходных жанровых форм (автобиографии, исповеди, дневников и др.) и выделении в ее рамках конкретных жанров: мемуарного повествования, мемуарного очерка и литературного портрета. Современные исследователи отмечают отсутствие четкой жанровой классификации мемуарно-автобиографической литературы и терминологическую нестабильность в жанровых определениях.

Одна из первых классификаций мемуарной литературы содержалась в энциклопедической статье Н. Бельчикова, который на основании эволюции жанровых форм от более простых к сложным выделил дневники, записки, биографические и автобиографические произведения (включая исповедь). Л.Я. Гинзбург также рассматривала дневники и записки как формы мемуарной литературы. Т.М. Колядич предлагает предельно широкую трактовку «мемуарного жанра», рассматривает самые различные жанровые образования как его формы и включает в их число не только«собственномемуарныежанры»(автобиографии,записки, дневники, путешествия, исповеди), но и жанры, сложившиеся на

1 Колядич Т.М. Воспоминания писателей: проблемы поэтики жанра. – М.:

МПГУ, 1998. – С. 40.

39

основе общелитературных аналогов: мемуарно-биографические рассказы, повести, романы, цикловые образования, мемуарные эпопеи, и смешанные жанры мемуарной литературы: мемуарыисследования, мемуарно-биографические повествования об исторических лицах, «повесть о детстве», выделяет как самостоятельную разновидность мемуаристики воспоминания писателей. Очевидно, что речь идет о группе разных жанров, большая часть которых может быть отнесена к художественно-документальным, но включает и произведения, использующие вымысел (например, «мемуарно-биографический роман», «повесть о детстве»). Такая расширенная трактовка неизбежно ведет к противоречиям внутри авторской концепции. Например, утверждение о свойственной мемуарному тексту оппозиции «тогда/теперь» неприменимо к жанрам дневника и письма, ориентированным на настоящее время, на события, происходящие «здесь и сейчас» — в отличие от мемуаров, всегда апеллирующих к прошлому.

Большинство современных исследователей склоняется к мысли, что мемуарная литература — явление разнообразное и неоднородное, и все многообразие ее конкретных форм не укладывается в рамки одного жанра. В итоге мемуары отграничиваются от биографии, автобиографии, исповеди и дневника, а внутри мемуарной литературы вычленяется группа различных жанров. Так, например, в научной литературе давно получил статус самостоятельного жанра литературный портрет.

3.2. Литературный портрет как жанр мемуарной литературы

Термин «портрет» заимствован литературоведением из живописи и употребляется в нескольких значениях. Первоначально распространилось понимание портрета как словесного изображения физического облика человека: в этом значении портрет является одним из средств характеристики литературного персонажа. Но есть и другое понимание портрета — как самостоятельного жанра, дающего художественную целостную характеристику реального человека в его индивидуально-неповторимом облике.

40