Фольклор в статьях и письмах Н.В. Гоголя. Учебное пособие

втеатре, как и во всяком деле, «главная ответственность… падала начеловека,ужеизвестноговсемдоединоговобществе».Иавтор заключает эту часть своей статьи довольно редкой пословицей: «Много есть таких предметов, которые страждут из-за того, что извратили смысл их; а так как вообще на свете есть много охотников действовать сгоряча, по пословице: «рассердясь на вши, да шубу в печь» (курсив мой. – С.Д.), то через это уничтожается много того, что послужило бы всем на пользу» [3: УIII; с. 274]. Гоголь и ранее (в письме к Н.М. Языкову от 26 декабря 1844 года из Франкфурта) вспоминал эту полюбившуюся ему пословицу. Предостерегая людей от гордости, кичливости и призывая их к смирению, Гоголь писал: «Здесь особенный упрек упадет на тех гордецов, которые… осердясь на вши, да шубу в печь» [3:

ХII; с. 422]. В письме к С.П. Шевырёву от 18 декабря 1847 года из Неаполя Гоголь, рассуждая о курсе лекций — втором томе «История русской словесности, преимущественно древней» Шевырёва и ополчась на критиков этой книги, еще раз сошлется на эту пословицу: «А человек так всегда готов, выражаясь не совсем опрятной пословицей: «рассердясь на вши, да всю шубу

впечь!» [3: ХIII; с. 412] (ср. у Снегирёва: «Осердясь на блох, да и шубу в печь» [17: с. 206]).

Главу «Советы» «Выбранных мест из переписки с друзьями» Гоголь посвящает тому, как следует наставлять других на путь истинный. И, как и в других главах книги, а также во многих художественных произведениях, он советует начинать с себя: «… Всякой совет и наставление, какие бы ни случилось кому дать,… обрати в то же время к себе самому, и то же самое, что посоветовал другому, посоветуй самому себе…» [3: УIII; с. 282]. Поэтому неслучайно начинает он эту главу пословицей, в которой все его нижеследующиепространныесуждения,всеегомыслипоповоду поучения и наставления других людей выражены в четкой, простой и лапидарной форме: «Уча других, также учишься» [3: УIII; с. 281] (ср у Даля: «Учи других – и сам поймешь» [18: с. 422]).

В«Выбранных местах из переписки с друзьями» часто встречаются не только русские народные пословицы, но и поговорки.

81

Например, в главе «Четыре письма к разным лицам по поводу “Мертвых душ“», говоря об ответственности писателя за свои сочинения, Гоголь самокритично замечает: «Ни в коем случае не следовало выдавать сочинения, которое, хотя выкроено было не дурно, но сшито кое-как белыми нитками (курсив мой. – С.Д.),

подобно платью, приносимому портным только для примерки» [3: УIII; с. 288 ] (ср. у М.И. Михельсона: «Шито белыми нитками»

[21: т. 2; с. 536]).

В главе «Нужно проездиться по России (Из письма к графу А.П. Т…..му » (Толстому. – С.Д.), где Гоголь выражает неудовлетворение «великим незнаньем» своего адресата и многих других людей «России посреди России», укоряет их (да и самого себя) в этом, а для усиления аргументации использует широко известную поговорку: «Куриная слепота на глазах ваших!» [3: УIII; с. 308] (ср. у М.И. Михельсона: «Как бельмо на глазу» [21: т. 1; с. 396]).

Посуществуэтажемысльвыраженадругойпоговоркойвглаве «Что такое губернаторша (Письмо к А.О. С……ой)» (Смирновой.

– С.Д.), где Гоголь, в частности, пишет своей корреспондентке: «Выпонадеялисьнато,чтоязнаюРоссию, какпятьмоихпальцев; аявнейровнонезнаюничего»[3:УIII;с.311](ср.уМ.И.Михельсона: «Знать, как свои пять пальцев» [21: т. 1; с. 347]).

В той же главе Гоголь, рассуждая о такой застарелой (и до сих пор не излечимой) болезни в России, как взяточничество среди чиновников,вспоминаетещеоднуизвестнуюпоговорку(которую он использовал в том же контексте в третьей главе второго тома «Мертвых душ»): «Капитан-исправник и заседатели часто уже потому должны кривить душой и брать, что с них берут, и что им нужны деньги для того, чтобы заплатить за свое место (и после этих строк как же согласиться с писателем, что он о России «не знает ничего! – С.Д.)» [3: УIII; с. 313] (ср. в «Мертвых душах»: «Вбольшомзалегенерал-губернаторскогодомасобралосьвсечи- новное сословие города, начиная от губернатора до титулярного советника: правители канцелярий и дел, советники, ассесоры,… не бравшие, бравшие, кривившие душой, полукривившие и вовсе не кривившие…» [3: УII; с. 124]).

82

Вписьме к А.О. Смирновой (Россет) Гоголь советует ей и ее мужу Н.М. Смирнову — губернатору Калуги — не просто предавать проворовавшегося чиновника к суду, но непременно отстранять (или, как пишет Гоголь, «отрешать») от дел, иначе «… он (чиновник. – С.Д.) еще долго станет юлить и найдет средства так все запутать, что никогда не добраться до истины»: «Но как только он будет предан суду с отрешением от дел (курсив Гоголя. – С.Д.), он повесит вдруг нос, сделается никому не страшен, на него пойдут со всех сторон улики, все выйдет на чистую воду (курсив мой. – С.Д.)…» [3: УIII; с. 315] (ср. у М.И. Михельсона: «Вывести на чистую (свежую) воду» [21: т. 1; с. 164]).

Иногда Гоголь трансформирует в пословицы и поговорки поэтические формулы календарно-обрядовых песен. Так, в главе «Русский помещик (письмо к Б.Н. Б…..му)» (адресат письма неизвестен) автор «Выбранных мест из переписки с друзьями» известную подблюдную песню «У Спаса в Чигасах / За Яузою,/ Слава! / Живут мужики / Все богатые, / Гребут золото, / Все лопатами, / Чисто серебро / Лукошками…» [14: с. 223], означающую богатство (спетой пожилому человеку песня предвещала смерть,

анезамужним — вступление в брак) употребляет как пословицу в ее первом, буквальном значении (неслучайно Гоголь намеренно разрушает строфику и ритмику песни): «И в которую деревню заглянула только христианская жизнь, там мужики лопатами гребут серебро» [3: УIII; с. 324] (ср. у Даля: «Мужик богатый, гребет деньги лопатой» [18: с. 80]).

Втой же главе Гоголь в качестве пословицы использует фольклорное сравнение (фактически даже два сравнения): «После стольких работ никакая книжонка не полезет в голову, и, пришедши домой, он (мужик. – С.Д.) заснет, как убитый, богатырским сном» [3: УIII; с. 325] (ср. у Даля: «Спит, как мертвый (мертвец-

ким сном)» [18: с. 518]).

Вглаве «Чем может быть жена для мужа в простом домашнем быту, при нынешнем порядке вещей в России» Гоголь призывает мужа и жену для укрепления воли и лада в семье «во все часы дня» молиться, и при этом вспоминает довольно редкую послови-

83

цу: «Поступите только умно. «Молись и к берегу гребись», говорит пословица» [3: УIII; с. 338] (ср. у М.И. Михельсона: «Молись, а к берегу гребись». Здесь же Михельсон разъясняет и смысл этой пословицы: «Недостаточно только молиться, а самому сидеть, сложа руки: без труда нет спасения: не будешь грести к берегу,

утонешь» [21: т. 1; с. 565]).

В главе «Сельский суд и расправа (Из письма к М.)» (адресат письма неизвестен) Гоголь, касаясь отношений между помещиками и крестьянами, призывает первых судить «всякого человека двойным судом» и ссылается на поговорку: «Один суд должен быть человеческий. На нем оправдайте правого и осудите виноватого… Другой же суд сделайте божеский. И на нем осудите и правого, и виноватого (курсив мой. – С.Д.)» [3: УIII; с. 342] (ср. у Даля: «Перед судом все равны: все без окупа виноваты» [18: с. 173]). Примерно в том же смысле использовал до Гоголя эту поговорку и А.С. Пушкин в «Капитанской дочке», где жена капитана Миронова — Василиса Егоровна — приказывает Ивану Игнатьичу: «Разбери Прохорова с Устиньей, кто прав, кто виноват. Да обоих и накажи» [11: УIII; с. 296]. О том, что Гоголю эта поговорка пришла на ум в связи со скорым «судом» и безапелляционным «приговором» Василисы Егоровны, свидетельствует окончание главы «Сельский суд и расправа», где мы читаем: «Мы только спорим из-за того, кто прав, кто виноват; а если разобрать каждое из дел наших, придешь к тому же знаменателю, то есть — обавиноваты.Ивидишь,чтовесьмаздравопоступилакомендантша в повести Пушкина «Капитанская дочь» (так у Гоголя. – С.Д.), которая, пославши поручика рассудить городового солдата с бабой, подравшихся в бане за деревянную шайку, снабдила его такой инструкцией: “Разбери, кто прав, кто виноват, да обоих и накажи”» [3: УIII; с. 343]. Почти теми же словами Гоголь пишет об этом и в письме к своему другу — критику и мемуаристу П.В. Анненкову от 10 февраля 1844 года из Ниццы: «Помните также, что человек никогда не бывает ни совершенно прав, ни совершенно виноват. По моему мнению, капитанская жена в повести у Пушкина совершенно права, когда послала поручика рассудить драку

84

зашайкув банестаковой инструкцией: “Разбери хорошенько,кто прав, кто виноват, да обоих и накажи”» [3: ХII; с. 255].

Неслучайно и В.Г. Белинский в своем знаменитом письме к Гоголю от 15 июля 1847 года из Зальцбрунна по поводу «Выбранных мест из переписки с друзьями» из всей главы «Сельский суд и расправа» обратил внимание именно на эту поговорку: «А Ваше понятие о национальном русском суде и расправе, идеал которого нашли Вы в словах глупой бабы в повести Пушкина, и по разуму которой должно пороть и правого и виноватого? Да это у так и нас делается в частую, хотя чаще всего порют только правого, если ему нечем откупиться от преступления — быть без вины виноватым!» [24: УIII; с. 283]. Думается, в своей критической запальчивости Белинский слишком категоричен и не совсем справедлив по отношению не только к Гоголю, но и к Пушкину, поскольку у Пушкина этот эпизод с Василисой Егоровной, несомненно, рассказан с иронией, в юмористическом ключе, а не как обоснование «национального русского суда и расправы».

Иногда Гоголь в связи с идейным замыслом той или иной статьи «Выбранных мест из переписки с друзьями» на свой лад переиначивает известную поговорку, наполняет ее новым смыслом, новым содержанием. Так, в главе «Страхи и ужасы России (письмо к графине ……….ой)» (графине Л.К. Виельгорской. – С.Д.) рисует перед адресатом своего письма картину грядущих «страхов и ужасов», от которой впору «убежать из России». И, как утопающий хватается за соломинку, так и, по Гоголю, один из путей спасения «не бежать на корабле из земли своей», а «…теперь же вступить на службу и ухватиться за свою должность, как утопающий хватается за доску, без чего не спастись никому» [3: УIII; с. 344]. Что и говорить, рецепт наивный и, если скаламбурить, несколько «утопичный», но нас в данном случае интересует обыгрывание поговорки в связи с ситуацией тонущего корабля (ср. у М.И. Михельсона: «Кто тонет (утопающий) — за соломинку хватается» [21: т. 1; с. 484]). Гоголь и ранее приводил другой вариант этой поговорки в письме к матери от 2 февраля 1830 года из Санкт-Петербурга, где он признается ей в том, как ему страшно

85

иодиноко в «пустой и мертвой, как могила» душной летней столице: «… я был утопающий, хватившийся за первую попавшуюся ему ветку» [3: Х; с. 167], а также в перефразированном виде

впервом томе «Мертвых душ»: «Утопающий, говорят, хватается

иза маленькую щепку… . Так и господа наши ухватились, наконец, и за Ноздрева» [3: УI; с. 207]. Да и позднее, в конце письма к С.М. Соллогуб (жене писателя В.А. Соллогуба) от 24 мая 1849 года из Москвы, передавая привет А.В. Веневитинову (брату поэтаД.В.Веневитинова)иегожене,Гогольещеразвспомнитэту поговорку: «Обнимите Веневитиновых. Я их смутил неуместным письмом (о чем шла речь в письме, неизвестно, так как письмо до нас не дошло. – С.Д.). Что же делать, утопающий хватается за всё» [3: ХIУ; с. 127].

Вглаве «Занимающему важное место» Гоголь говорит об ответственности и круге обязанностей генерал-губернатора, о том, что первейшей задачей любого человека, занимающего это важную должность, являются не хлопоты о строительстве «дорог, мостов и всяких сообщений», а забота о нравственном здоровье «русского человека», т.е. умение отделить главное от второстепенного. В связи с этим наставлением Гоголю приходит на память одна из любимых пословиц А.С. Пушкина: «Пушкин, когда видел заботу не о главном,… обыкновенно выражался пословицей: «Было бы корыто, а свиньи будут». Мосты дороги и все сообщенья суть свиньи, а не что-либо другое. Были бы города, а они сами собой прибегут» [3: УIII; с. 352] (ср. у М.И. Михельсона: «Было бы корыто (в корыте), а свиньи найдутся» и варианты этой пословицы»: «Было бы болото, черти будут», «Было бы пиво, а гости будут», «Был бы хлеб, а зубы сыщутся», «Были бы крошки,

амышки будут» [21: т. 1; с. 83]. Данная пословица, по-видимому, восходит к евангельскому выражению «Где будет труп, там соберутся орлы» [Мф 24:28]).

Действительно,упоминаемаяГоголемв«Выбранныхместах…» пословицадваждывстречаетсяуПушкина:сначалавромане«Дубровский» (1833), где она вложена в уста старого кучера Антона: «Господа съезжаются к нему (к Троекурову. – С.Д.) на поклон,

86

и то сказать, было бы корыто, а свиньи-то будут» [11: УIII; с. 174], а затем в письме поэта к жене Наталье Николаевне от 30 октября

1833 года из Болдина: «Было бы корыто, а свиньи будут (курсив Пушкина. – С.Д.). К чему тебе принимать мужчин, которые за тобою ухаживают? не знаешь, на кого нападешь» [11: ХУ; с. 89].

Вглаве «Светлое Воскресенье», написанной не в форме письма, а в виде специальной и, возможно, самой главной для писателя статьи, Гоголь, в частности, развивает свою любимую мысль о том, что все люди — братья (вспомним знаменитые «проникающие слова» из «Шинели»: «я брат твой») и что особенно это надо помнить всякому человеку в день великого праздника Светлого Воскресенья: «Увы! позабыл бедный человек девятнадцатого века, что в этот день нет ни подлых, ни презренных людей, но все люди — братья той же семьи, и всякому человеку имя брат, а не какое-либо другое» [3: УIII; с. 412]. И, как всегда, для наилучшего пояснения и истолкования этой важной для него мысли Гоголь ссылается на пословицу: «Позабыто, что он сам (человек. – С.Д.) может на каждом шагу, даже не приметив того сам, сделать то же подлое дело, хотя в другом только виде, — в виде, не пораженном публичным позором, но которое, однако же, выражаясь пословицей, есть тот же блин, только на другом блюде» [3: УIII; с. 413] (ср. у М.И. Михельсона в «Русской мысли и речи»: «Тот же блин, да подмазан», «Тот же блин, да на другом блюде» [21:

т. 2; с. 379]).

Там же, в статье «Светлое Воскресенье», говоря об особом значении этого праздника для каждого русского человека, о том, что даже после самого праздника «светлые признаки его так ясно носятся по лицу земли нашей» и «гулы всезвонных колоколов гулят и гудут по всей земле, точно как бы будят нас», Гоголь сам создает нечто вроде рифмованной пословицы: «Где носятся так очевидно призраки, там недаром носятся; где будят, там разбу-

дят (курсив мой. – С.Д.)» [3: УIII; с. 416].

В< Авторской исповеди >, думая об особой ответственности писателя за то, «что ни будет выходить из-под пера его», Гоголь приводит в качестве отрицательного примера «известную фран-

87

цузскую писательницу» (имеется в виду Жорж Санд (псевдоним Авроры Дюдеван (1804–1876). – С.Д.), которая, «… может быть,

ив помышленьи не имела проповедовать разврат, а обнаружила тольковременноезаблужденьесвое…».Однако«сильноеизменение в нравах» уже произведено. И тут, по мысли Гоголя, уместно вспомнить русскую пословицу: «А слово уже брошено. Слово как воробей, говорит наша пословица, выпустивши его, не схватишь потом» [3: УIII; с. 457 ] (ср. у Снегирёва: Слово выпустишь, так и вилом не втащишь»; «Слово не воробей, вылетит, не поймаешь» [17: с. 239]; у Даля: «И дорого бы дал за словечко, да не выкупишь»; «Слово выпустишь, так и крюком (и валом) не втащишь»

[18: с. 417]).

Впроспекте «Учебной книги словесности для русского юношества. Начертание Н. Гоголя» содержатся не только размышления писателя над жанрами песни и думы (см. выше), но также пословицы и поговорки. Так, в первом разделе книги — «О науке» — Гоголь проводит мысль о том, что в России наука «… станет доступною всем: и простолюдиму (так у Гоголя. – С.Д.),

ине простолюдиму» и потому нужно смело проповедовать ее, не заботясь о частностях. По мнению писателя, в отличие от немцев, например, которым нужно «постепенное, медленное развитие мыслей», у нас к науке подход иной: «У нас, напротив, всякий скучает, начиная от образованного до простолюдима, когда ему дается слишком долгая инструкция и толкуют то, что он и сам ужесмекнул,и неможемидтишагзашагом,так,какидетнемец». И в подтверждение мысли, что русский человек схватывает всё быстро и на лету, Гоголь ссылается на сказочные образы и мотивы, а также на народную пословицу: «И нечего тогда уже плестись: не бойсь, нити не потеряешь, когда она в голове. … Смело поступи, как наш сказочный конь: мелкие кусты и травник промеж ног пропускает. Не заботься, тебя поймут. Сметливость — наше свойство, у нас давно живет пословица: умный поп хоть губами шевели, а мы, грешные, догадываемся (курсив мой. –

С.Д.)» [3: УIII; с. 469–470] (ср. у Снегирёва: «Умный поп хоть губами шевели, а мы грешные догадываемся» [17: с. 262], у Даля:

88

«Мудрый(Умный)слышитвполслова(вполголоса)»;«Умныйпоп только губами шевели, а уж мы и догадаемся» [18: с. 431]).

Много пословиц и поговорок, причем самых разных по тематике и по смыслу, встречается в < Заметках по этнографии > (1849-1850), связанных с работой писателя над вторым томом «Мертвых душ», и в письмах Гоголя разных лет. Так, в заметках пофольклоруиэтнографии,говоряопразднике«Николазимний» (отмечался в декабре), Гоголь приводит несколько пословиц и поговорок: «Никольщина красна пивом да пирогами. На Никольщину едут мужики с поглядкой, а после Никольщины валяются под лавкой… На Никольщину зови друга, зови и ворога, оба будут друзья» [3: IХ; с. 420] (ср. у Даля: «В Николин день во всяком доме пиво», «Красна никольщина пивом да пирогами (никольщи-

на самый общий храмовый праздник)», «Едут на никольщину с поглядкой, а наваляются под лавкой»; «На никольщину и друга зови и недруга (и ворога) зови» [18: с. 898]).

ВписьмекоднокашникупоНежинскойгимназиивысшихнаук

исвоему другу Г.И. Высоцкому от 26 июня 1827 года из Нежина Гоголь, опровергая слухи о его намерении после окончания гимназии «отправиться за границу», ссылается на поговорку: «… может быть,мнежизньпетербургскаятакпонравится,чтояпоколеблюсь,

ивспомню поговорку: не ищи того за морем, что сыщешь ближе

(курсив мой. – С.Д.)» [3: Х; с. 98] (ср. у Даля: «Хвали заморье (чужуюсторону),асидидома!»;«МилуетБогинасвоейстороне»;«За морем теплее, а у нас светлее (веселее)»; «Незачем далеко, и здесь хорошо. Зачем далеко, и здесь хорошо» [18: с. 324]).

Вписьме к своему двоюродному дяде Павлу П. Косяровскому от 13 сентября 1827 года из Нежина Гоголь приводит довольно редкую пословицу: «Ничего уже не вижу, что у вас делается, для меня всё прошло, по пословице: Всякая вологодская пивоварня имеет свою сметаняную тетку и всякая изюмная попадья имеет свою гарусную коровницу (курсив мой. – С.Д.)» [3: Х; с. 107] (ср. у Даля: «Всяк себе хорош. Всяк себе загляденье»; «Всякая птичка своим носком клюет (свой зобок набивает)»; Всякий старец в свой ставец. Всякий Демид себе норовит»; «Всякий мастер

89

про себя маслит (или: свою плешь маслит)», «У всякого Ермишки свои делишки», «Всяк сам на себя хлеба добывает»; «Всякий хлопочет, себе добра хочет»; «Всякая сосна своему бору шумит»; «Не надейся попадья на попа: держи своего казака (батрака)» [18: с. 607; 610; 615]).

Вписьме к тому же адресату от 3 октября 1827 года из Нежина Гоголь, говоря о том, что в Полтаве пронесся слух о начавшейся войне с Турцией (на самом деле, русско-турецкая война началась в следующем, 1828 году) опять-таки ссылается на пословицу: «В Полтаве у нас опять рыскает новость об войне. Она

исюда заехала; но по пословице…: не всякому слуху верь (курсив Гоголя. – С.Д.), я стою над нею в раздумьи, верить или не верить» [3: Х; с. 113] (ср. у Снегирёва: «Не всякому верь, запирай покрпче дверь»; «Не всякому слуху верь!» [17: с. 182]; у Даля: «Людским речам вполовину верь! Не всякому слуху верь!»; «Молва людская, что волна морская»; «Не все то творится (делается), что говорится» [18: с. 690]). В том же письме встречается несколько поговорок: «уши вянут», «где раки зимуют» [3: Х; с. 115 ].

Вписьме к матери от 1 марта 1828 года из Нежина Гоголь, говоря о том, что на разных людей он производит разное впечатление, что он почитается «загадкою для всех», приводит в подтверждение пословицу: «У иных умен, у других — глуп…» [3: Х; с. 123] (ср. у Даля: «На других умен, на себя глуп», «Дома не так,

ав людях дурак» [18: с. 437]).

Вдругом письме к матери от 3 мая 1828 года из Нежина, сообщая ей о том, что в связи с приближающимися экзаменами преподаватели Нежинской гимназии резко активизировались и стали заметно требовательнее к учащимся, Гоголь вспоминает хорошо известную народную поговорку: «Наши премудрые наставники, дремавши целый год, вздумали приударить во всю ивановскую

(курсив мой. – С.Д.)» [3: Х; с. 126].

Еще одна имеющая широкое хождение поговорка содержится в письме будущего писателя к матери от 24 июля 1829 года из Санкт-Петербурга, где Гоголь признается ей, что он боится провести всю жизнь «в ничтожных занятьях», как другие моло-

90