Фольклор в статьях и письмах Н.В. Гоголя. Учебное пособие

дые петербургские чиновники: «Спросите же у них, для чего они служат? они не будут сами в состоянии сказать: так, для того, чтобы не сидеть дома, не бить баклуши (здесь и ниже курсив мой. – С.Д.)» [3: Х; с. 146 ]. И уже в конце своей жизни в письме к помещику Миргородского уезда Полтавской губернии А.М. Трахимовскому (отец адресата – М.М. Трахимовский был крестным отцом Гоголя) от ноября 1850 года из Одессы Гоголь еще раз вспомнит эту поговорку: «Но пустынность уездного города и непроцветание его скорее показывает то, что дворяне сидят по местам и заняты делом, а не баклушничают по городам» [3: ХIУ; с. 212] (ср. у М.И. Михельсона: «Баклуши (шабалю) бить», «В лапти звонить»

[21: т. 1; с. 38]).

Вэпистолярном наследии Гоголя важное место занимают его письма к А.С. Пушкину. Показательно, что уже первое письмо

квеликому поэту от 16 августа 1831 года из Санкт-Петербурга начинается с усеченной пословицы. Ею Гоголь как бы оправдывается за то, что не сумел выполнить просьбу Пушкина — передать П.А. Плетнёву рукопись «Повестей Белкина»: «Приношу повинную голову (здесь и ниже курсив мой. – С.Д.), что я не устоял в своем обещании по странному случаю» [3: Х; с. 202] (ср. у Даля: Покорной головы (или: Повинную голову) и меч не сечет» [3: Х; с. 202]). В том же письме содержится еще одна, уже не усеченная, а полная пословица с тем же значением прощения за проступок: «Но вы снисходительны и великодушны. Может быть, и ругнете меня лихим словом; но где гнев, там и милость» [3: Х; с. 202] (ср.

уСнегирёва: «Где гнев, тут и милость» [17: с. 77]). Похожую по смыслу пословицу через несколько лет использует и сам Пушкин в «Капитанской дочке» в одной из реплик Пугачева, обращенных

кГриневу: «Казнить так казнить, миловать так миловать» [11:

УIII; с. 333].

Вписьме к матери от 10 марта 1832 года из Санкт-Петербурга Гоголь по случаю приводит еще одну пословицу. Он просит пере- датьейсоседкепомещицеВ.С.Зеленецкой,которая,по-видимому, беспокоилась, что ее дочери будут учиться в Патриотическом институте благородных девиц вместе с людьми простого звания, что

91

опасения ее беспочвенны: «Зеленецкую вы можете успокоить насчет ее опасения: она слышала, что звонят, только не знает, на которой колокольне» [3: Х; с. 223] (ср. у Снегирёва: «Слышу звон, да где он!» [17: с. 240]; у Даля: «Велик звон, да не красен (нехо-

роша слава)», «Колокола льют (говорится о всех несбыточных, выдуманных новостях, потому что к отливке колокола, по суеверию, распускают какую-нибудь небылицу)» [18: с. 691]).

Вписьме к своему другу А.С. Данилевскому от 10 марта 1832 года из Санкт-Петербурга Гоголь, укоряя своего адресата в том, чтоонредкопишетему(«Вотужескоротримесяца,какоттебяни двоеточия, ни точки»), а если пишет, то только тогда, «когда имел во мне надобность», урезонивает его пословицей: «Эй, не плюй

вколодез (так у Гоголя. – С.Д.), увидишь, если не доведется из него же после напиться!» [3: Х; с. 223–224] (ср. у Снегирёва: «Не плюй в чужой колодезь, случится в нем воды испить!» [17: с. 190]). И в том же письме, обещая прислать Данилевскому «вторую книжку Вечеров и наудачу Онегина» (имеются в виду «Вечера на хуторе близ Диканьки» и роман «Евгений Онегин»), Гоголь просит его не беспокоиться из-за денег на книги, приводя подходящую по случаю пословицу: «Мы люди свои, после сочтемся» [3: Х; с. 224] (ср. у Снегирёва: «Свои люди, небось, сочтутся» [17: с. 234]).

Всамом начале письма к матери от 16 апреля 1832 года из Санкт-Петербурга Гоголь просит ее не очень прислушиваться к мнению ее двоюродного брата генерала-майора А.А. Трощинского,которыйнеодобрялпредполагаемыйбракроднойсестрыписателя — М.В. Гоголь — с неким П.О. Трушковским, по-видимому, из-за польского происхождения жениха. И тут, как всегда, на помощь Гоголю приходит подходящая по случаю поговорка: «Вы, пожалуйста, не слишком озабочивайтесь его (А.А. Трощинского. – С.Д.) словами, Вы знаете, какой он чудак. Скорее к делу, да и концы в воду(здесь и ниже курсив мой. – С.Д.)» [3: Х; с. 228]. Еще раз Гоголь использует эту поговорку в письме к М.А. Максимовичу от 12 февраля 1834 года из Санкт-Петербурга: «К черту лень, да и концы в воду» [3: Х; с. 297] (ср. у М.И. Михельсона: «Концы

вводу (и разговора нет)» [21: т. 1; с. 457]).

92

Письмо к А.С. Данилевскому от 8 февраля 1833 года из Санкт-Петербурга интересно тем, что в нем Гоголь делится со своим корреспондентом мыслями о некоторых произведениях современной русской литературы. В частности, он упоминает и об альманахах 30-х годов — «Альционе» и «Комете» — и дает им весьма нелестную характеристику, используя известное пословичное выражение. Само по себе внимание Гоголя к альманахам весьма симптоматично. Неслучайно А.С. Пушкин в неопубликованной при жизни поэта рецензии на альманах «Северная лира» писал: «Альманахи сделались представителями нашей словесности. По ним со временем станут судить о ее движении и успехах» [11: ХI; с. 48]. А В.Г.Белинский, как известно, не только назвал этот период развития русской литературы (20–30-е гг. ХIХ века) «альманачным периодом», но в рецензии на украинский литературный сборник «Молодик на 1844 год» дал остроумную классификацию альманахов 20–30-х годов, подразделив их на «аристократические альманахи», «альманахи-мещане» (куда он отнес, в частности, и упоминаемый Гоголем альманах «Альциона» (1831–1833), издаваемый поэтом, драматургом, критиком бароном Е.Ф. Розеном), и «альманахи-мужики» (в которые он зачислил еще один названный Гоголем в письме альманах«Комета»

(у Гоголя — «Комета Белы»)) [8: с. 214–215].

Гоголь, как видим, не остался в стороне от этого интереса современников к альманахам, но оценивает, по крайней мере два из них, невысоко и иронически через поговорку: «Литература не двигается: пара только вздорных альманахов вышло — Альциона и Кометы Белы. Но в них может быть чайная ложка меду, а прочее всё деготь» [3: Х; с. 259] (ср. у М.И. Михельсона: «Капля меда, ложка дегтю: все испортит» [21: т. 1; с. 390]). Такая характеристика, особенно применительно ко второму из упоминаемых Гоголем альманахов — «Комета Белы», обусловлена тем, что в нем печатались отрывки из исторического романа Ф.В. Булгарина «Мазепа». В письме Гоголь зло высмеивает и Булгарина (поляка по происхождению), и его «малороссийский роман»: «Поздравляю тебя с новым земляком — приобретением нашей родине. Это Фаддей

93

Венедиктович Булгарин. Вообрази себе, уже печатает малороссийский роман под названием Мазепа. Пришлось и нам терпеть! В альманахе Комета Белы был помещен его отрывок под титулом ПоходПалевойвольницы,гделицаговорятдажемалороссийским языком» [3: Х; с. 260].

Вэтом же письме содержится еще одна поговорка. Гоголь с сожалением отмечает: «Бедный Гнедич уже не существует. Как мухи мрут (курсив мой. – С.Д.) люди и поэты. Один Хвостов и Шишков на зло и посмеяние векам остаются тверды и переживают всех…» [3: Х; с. 260] (ср. у М.И. Михельсона: «Мрут как мухи» [21: т. 1; с. 574]. Эту полюбившуюся ему поговорку Гоголь будет использовать и позже в своем творчестве: сначала иронически ее перефразировав в «Ревизоре» в реплике Земляники: «С тех пор, как я принял начальство, может быть, вам покажется даже невероятным, все, как мухи, выздоравливают» [3: УI; с. 45], а затем в устоявшемся прямом значении в «Мертвых душах», в словах Собакевича о крестьянах Плюшкина: «Как мухи мрут» [3: УI; с. 99].

Наконец, в этом же письме встречается иносказательное выражениев видефольклорногосравненияиещеоднапоговорка:«Зато приятель твой…, о котором ты заботишься, ни на волос (здесь

иниже курсив мой. – С.Д.) не переменился… Кажется, он, чем далее, делается легче на подъем» [3: Х; с. 261] (ср. у М.И. Михельсона: «Ни на волос» [21: т. 1; с. 696]; «Легок. (Легка) на подъем» [21: т. 1; с. 505]. Первое из этих выражений будет позже использовано Гоголем в одной из реплик главного персонажа «Утра делового человека» — Ивана Петровича: «Позвольте, позвольте! Это совершенная истина: я с вами не спорю ни на волос» [3: У; с. 106].

Вписьме к матери от 8 июня 1833 года из Санкт-Петербурга Гоголь, негодуя на какого-то человека, «комиссионера» (как он его называет), с которым оказией М.И. Гоголь послала ему письма (а тот в течение месяца держал их у себя и не подумал вовремя передать адресату), по случаю вспоминает меткую пословицу: «Как справедлива пословица: с Хама не будет пана (курсив Гоголя. – С.Д.)» [3: Х; с., 271] (ср. у Снегирёва: «Из хама не бывает пана» [17: с. 125]).

94

Вписьме к А.С. Пушкину от 23 декабря 1833 года из СанктПетербурга Гоголем для характеристики научных работ управляющего Министерством народного просвещения (с 1834 года — министра)С.С.УвароваГоголемиспользованаизвестнаяпоговорка: «Но Уваров собаку съел (здесь и ниже во всех письмах Гоголя, за исключением особо оговоренных случаев, курсив мой. – С.Д.).

Японял его еще более по тем беглым, исполненным ума замечаниямиглубокиммыслямвовзгляденажизньГете(имеетсяввиду речь Уварова о Гете, прочитанная в общем собрании Академии Наук 22 марта 1833 года. – С.Д.)» [3: Х; с. 290] (ср. у М.И. Ми-

хельсона: «Собаку съесть. Он на этом деле собаку съел (насоба-

чился)» [21: т. 2; с. 287]).

Вписьме к историку, критику, публицисту, профессору Московского университета М.П. Погодину от 11 января 1834 года из Санкт-Петербурга Гоголь искусно обыгрывает и перефразирует народную пословицу «Не было ни гроша, да вдруг алтын»: «Поздравил бы тебя с новым годом и пожелал бы…, да не хочу: во 1-х потому, что поздно, а во 2-х потому, что желания наши гроша не стоят… До сих пор мне все желания не доставили алтына»

[3: Х; с. 292] (Ср. у Снегирёва: «Не было ни деньги, да вдруг алтын» [17: с. 180 ]). В этом же письме Гоголь по образцу народных пословиц сам сочиняет афоризм: «(NB: Но у кого на душе тепло, тому не холодно снаружи)» [3: Х; с. 292] (ср. у Даля: «Душа всего дороже. Душа — заветное дело» [18: с. 304 ]). Здесь же Гоголь к месту употребляет известные поговорки: «очертя голову», «разинуть рот» и др.: «Сенковский очень похож на старого пьяницу и забулдыжника, которого долго не решался впускать в кабак даже сам целовальник. Но который, однако ж, ворвался и бьет, очертя голову, спьяна, сулеи, штофы, чарки…» [3: Х; с. 293] (ср. у М.И. Михельсона: «Очертя голову» [21: т. 1; с. 777]); «Почтенные редакторы зазвонили нашими именами, выбрали подписчиков, заставили народ разинуть рот и на наших же спинах

иразъезжают теперь» [3: Х; с. 293]. Еще раз Гоголь использует эту поговорку в письме к М.А. Максимовичу от 26 марта 1834 года из Санкт-Петербурга: «Ты, нечего сказать, мастер надувать.

95

Пишет: посылаю песни, а между тем о них ни слуху, ни духу; заставил разинуть рот, а вареника и не всунул» [3: Х; с. 306 ] (ср.

уМ.И. Михельсона: «Разинуть (разиня) рот» [21: т. 2; с. 170]).

Вписьме к матери — М.И. Гоголь — от 10 февраля 1834 года из Санкт-Петербурга встречается еще одна поговорка: «Скажите ему (И.С. Данилевскому, окончившему Нежинскую гимназию высших наук в 1833 году и собиравшемуся приехать в Петербург. – С.Д.), что я сам, года через два, думаю навострить отсюда лыжи…» [3: Х; с. 295]. Ту же поговорку Гоголь впоследствии использует и в начале восьмой главы «Мертвых душ», в толках

ипересудах обитателей города NN о том, что купленные Чичиковым крестьяне скоро сбегут от него: «Дело известное, что мужик: на новой земле, да заняться еще хлебопашеством, да ничего

унего нет, ни избы, ни двора, убежит, как дважды два, навострит так лыжи, что и следа не отыщешь» [3: УI; с. 154] (ср. у М.И. Михельсона: «Лыжи навострить, направить» [21: т. 1; с. 520]).

Вследующемписьмекматериот17марта1834годаизСанктПетербурга Гоголь, давая ей ряд наставлений по управлению имением, советует ей руководствоваться во всех делах народной пословицей: «Помните старую правдивую пословицу: Береженого

иБог бережет (курсив Гоголя. – С.Д.)» [3: Х; с. 305] (ср. у Сне-

гирёва: «Береженого и Бог бережет» [17: с. 48]). Гоголь и в дру-

гих письмах к матери будет вспоминать эту пословицу, например, в письме от ноября 1836 года из Парижа: «Я знаю очень хорошо пословицу: «Береженого и Бог бережет» (курсив Гоголя. – С.Д.)

ипотому никогда не полагаюсь на чудеса и чрезвычайные слу-

чаи» [3: ХI; с. 78–79].

ВписьмекМ.А.Максимовичуот10июня1834годаизСанктПетербурга Гоголем шутливо перефразируется еще одна известная пословица: «Без Бога ни до порога». Сообщая другу о своем желаниизанятькафедрувКиевскомуниверситете,писательвконце письма говорит о том, что решение этого вопроса зависит от попечителя Киевского учебного округа Е.Ф. Брадке, без которого

исам министр просвещении С.С. Уваров не даст на это согласия: «Остановка вся за одним Б< радке >, без Б< радке > С. < ергей >

96

С.< еменович > нидопорога» [3: Х; с. 323]. В письме к художнику А.А. Иванову от 14 декабря 1847 года из Неаполя Гоголь употребляет эту пословицу уже в ином контексте. Здесь эта пословица используется в ее прямом значении. Гоголь советует художнику во всем полагаться на волю Творца и чаще молиться ему: «Как вы до сих пор не можете понять хорошенько, что вам без Бога — ни до порога, что и вставая, и ложась, вы должны молиться, чтобы день ваш и наступил, и прошел благополучно…» [3: ХIII; с. 407] (ср. у Снегирёва: «Без Бога ни до порога, а с Ним хоть и за море» [17: с. 46]; у Даля: «Без Бога ни до порога» [18: с. 40]).

В письме к М.А.Максимовичу от 27 июня 1834 года из Санкт-Петербурга использовано сразу несколько народных поговорок — «рубить сплеча», веселиться до упаду», «Всё на свете трын-трава»: «Он (П.А.Плетнёв. – С.Д.)… советует, с своей стороны, тебе работать прямо с плеча, что придется» [3: Х; с. 327] (ср. с описанием наружности Собакевича в пятой главе «Мертвых душ»: «Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила.., но просто рубила со всего плеча…» [3: УI; с. 94–95]); «Я же тебя умоляю еще раз беречь свое здоровье; а это сбережение здоровья состоит в следующем секрете: быть как можно более спокойным, стараться беситься и веселиться сколько можно, до упадку… и помнить мудрое правило, что всё на свете трын-трава» [3: Х; с. 327]. Последняя поговорка будет встречаться у Гоголя довольно часто в письмах, например, в письме к тому же М.А. Максимовичу от 14 августа 1834 года из Санкт-Петербурга: «Когда я… плюю на всё и говорю, что всё на свете трын-трава» [3: Х; с. 336]; в письме к матери от 30 января 1835 года из Санкт-Петербурга: «Прощайте, моя добрая маминька. Веселитесь! всё трын-трава!» [3: Х; с. 351]; и снова в письме к М.А. Максимовичу от 22 марта 1835 года из Санкт-Петербурга: «Мы никак не привыкнем (особенно ты) глядеть на жизнь, как на трын-траву, как всегда глядел козак» [3: Х; с. 357]. А в письме к С.П. Шевырёву от 12 марта 1844 года Гоголь дважды вспомнит поговорку «рубить сплеча»: «…превратитесь в отношении ко мне все в Погодина (имеется в виду приятель Гого-

97

ля, историк и журналист М.П. Погодин. – С.Д.) и рубите прямо с плеча, не разбирая, прав ли я или виноват»; «И потому рубите отныне всё напрямик и сообщайте обо мне как свои мысли, так

ичужие слухи…» [3: ХII; с. 267–268].

Вписьме к М.П.Погодину от 18 января 1836 года из СанктПетербурга Гоголь критически отзывается о первых частях «Русскойисториидляпервоначальногочтения»писателя,журналиста, критика и историка Н.А. Полевого. Гоголь отрицательно относился не только к этой «детской истории Полевого», но и к главному труду этого автора — «Истории русского народа» (Т. I–УI. – М., 1829–1833). В критике исторической концепции Н.А. Полевого Гоголь был не одинок, солидаризуясь в этом плане с А.С. Пушкиным, М.П. Погодиным, П.А. Вяземским. Свое отрицательное

к«Русской истории для первоначального чтения» в рассматриваемом письме Гоголь передает через известную пословицу: «Мне наговорили, что детская история Полевого хорошее сочинение.

Я взял ее в руки, но увидел, что яблоко от яблони не далеко па-

дает (здесь и ниже, за исключением особо оговоренных случаев, курсив мой. – С.Д.)» [3: ХI; с. 32] (ср. у Снегирёва: «Яблочко от яблоньки недалеко откатывается» [17: с. 293]). Здесь под «яблоком» Гоголь подразумевает «детскую историю Полевого», а под «яблоней» — его «Историю русского народа». Ту же пословицу мы встречаем в письме Гоголя к С.Т. Аксакову от 16 мая 1844 года из Франкфурта: «… а Михалу Семеновичу (актеру Малого театра М.С. Щепкину. – С.Д.) скажите, что он надуватель (здесь и ниже курсивГоголя.–С.Д.),адеткамегоскажите, чтояблокоотяблони не далеко падает» [3: ХII; с. 301–302].

Вписьме к А.С. Данилевскому от 13 мая 1838 года из Рима Гоголь, опять-таки приводя народную поговорку, говорит о дошедших до него слухах из Петербурга: «… новостей совершенно никаких, кроме того, что обломался какой-то мост, начали ходить паровозы в Царское Село и Кукольник (имеется в виду однокашник Гоголя по Нежинской гимназии высших наук, известный прозаик, поэт, драматург Н.В. Кукольник. – С.Д.) пьет мертвую» [3: ХI; с. 148] (ср. у М.И. Михельсона: «Пить мертвую (чашу)»

98

[21: т. 2; с. 38]). Гоголь и ранее, в «Ревизоре», использовал вариант этой поговорки: «А р т е м и й Ф и л и п п о в и ч… (надевает очки и читает). «Почтмейстер точь в точь департаментский сторож Михеев; должно быть, также, подлец, пьет горькую» [3: УI;

с. 91].

Вписьме к матери от 16 мая 1838 года из Рима Гоголь, в связи дошедшим до него известием о болезни младшей сестры Ольги, обещает посоветоваться о ее лечении с итальянскими врачами и подкрепляет это обещание известной пословицей: «Я посоветуюсь, с своей стороны, с лучшими здешними докторами. Ум хорошо, а два лучше, говорит пословица» [3: ХI; с. 153] (ср. у Даля: «Ум хорошо, а два лучше (лучше того)» [18: с. 440]).

Вписьме к В.Н. Репниной от 14 июня 1838 года из Рима Гоголь по образцу народных пословиц сам сочиняет шутливую рифмованную пословицу об итальянцах — любителях макарон: «Перед вами лежат живописные лазарони (в переводе с итальянского – «бездельники». – С.Д.): лазарони едят макароны; макароны длиною с дорогу от Рима до Неаполя (любимый гоголевский поэтический прием — гипербола, в данном случае также шутливая. – С.Д.)…» [3: ХI; с. 155] (еще раз речь о лазарони и гиперболических макаронах «длины непомерной» зайдет в письме к матери от 30 июля 1838 года из Неаполя [3: ХI; с. 164]). В том же письме к В.Н. Репниной Гоголь обещает ей заказать у знакомого мастера-итальянца рамку для ее рисунка с видами Неаполя, но аттестует этого мастера русской поговоркой: «Если вам угодно, то я закажу для него (рисунка. – С.Д.) рамы в Риме, тем более, что возле меня живет мастер, очень хороший человек, хмельного не берет в рот…» [3: ХI; с. 155] (ср. у М.И. Михельсона: «Хмельного в рот не берут» [21: т. 2; с. 465] и в басне И.А.Крылова «Музыканты» (1808), несомненно, хорошо известной Гоголю: «Они немножечко дерут; / Зато уж в рот хмельного не берут»).

Вдругом письме к В.Н. Репниной от 18 января 1839 года из Рима Гоголь рассказывает ей несколько анекдотических случаев об одном их земляке из России, а заканчивает свой рассказ, что вполне характерно для писателя, даже на чужбине не забывавше-

99

го родной фольклор, русской пословицей: «Много было и других разных анекдотов, но на одном гвозде всего не повесишь (курсив Гоголя. – С.Д.), говорит русская пословица» [3: ХI; с. 195] (ср.

уСнегирёва: «На одном гвозде всего не повесишь» [17: с. 172]).

Вписьме к А.С. Данилевскому от 2 апреля 1839 года из Рима Гоголь,благодарясвоегоадресатазаприсылкукрасокдлязанятий живописью, ссылается на еще одну известную пословицу: «Краски я тоже получил, хотя не все из тех самых колеров, которые

ятебе назначил. Я не просил ни: jaune d’or (золотисто-желтую –

франц. – С.Д.), ни кармину; но дареному коню в зубы не смотрят

(курсив мой. – С.Д.)» [3: ХI; с. 211] (ср. у Снегирёва: «Даровому коню в зубы не смотрят» [17: с. 89]). Ту же пословицу мы встречаемивписьмеГоголякС.Т.Аксаковуот16мая1844годаизФранкфурта: «Вам бы следовало, просто, не глядя на него (чёрта. – С.Д.), выполнить буквально предписанье, руководствуясь только тем,

что дареному коню в зубы не глядят (курсив мой. – С.Д.)» [3: ХII;

с. 301], а также в письме к П.А. Плетнёву от 21 января 1850 года из Москвы: «У меня правило: всякое письмо считать подарком,

адареному коню в зубы не смотрят» [3: ХIУ; с. 161].

Вписьме к С.П. Шевырёву от мая 1839 года из Рима Гоголь, узнав о каких-то неприятностях всесильного министра народного просвещения С.С. Уварова, несмотря на свое неприязненное и даже враждебное отношение к этому человеку (в этом он был полностью солидарен с покойным А.С. Пушкиным), все же в конце письма, прибегая к народной мудрости, призывает проявить кнемуснисходительностьимилосердие:«Лежачегонебьют»[3:ХI; с. 233] (то же у Снегирёва: «Лежачего не бьют» [17: с. 150]).

Вписьме к М.А. Максимовичу от 10 января 1840 года из Москвы Гоголю приходит на ум в связи с М.П. Погодиным любимая поговорка, которую он ранее использовал в «Ревизоре», а затем и в первом томе «Мертвых душ»: «Погодин слил пулю (курсив мой. – С.Д.), сказавши тебе, что у меня есть много написанного» [3: ХI; с. 272] (ср. в «Ревизоре» (действие II, явление 8): «Г о р о д- н и ч и й (в сторону): Прошу посмотреть, какие пули отливает!» [3: УI; с. 36]; в «Мертвых душах» о Ноздрёве: «И наврет совер-

100