Технологии организации волонтерского движения. Учебное пособие

хлеб «заживать работою или каким ремеслом к общественной пользе», потому что всякая праздность не приводит ни к чему иному, кроме как к злым делам и воровству.

«Домострой» – один из известнейших памятников, возникший под воздействием средневековой литературы различных жанров и различного происхождения к середине XVI века. Эта народная мудрость выражает отношение к дому. Но через весь документ проходит и отношение ко всему окружающему человека. Этот документ освещает вопросы этики, добра и порядка. «Старейшим себе честь воздавай, поклонение твори, средних яко братию почитай, маломожьных и скорбных любовию причетай, юнейших яко чадо люби». О подвижниках в деле христианского призрения говорил в свое время и В. О. Ключевский, вспоминая таких людей XVII в. как Федор Ртищев, устроивший на свои деньги больницу, убежище-богадельню для престарелых, слепых и калек в Москве, или Ульяна Осорьина, помогавшая людям, умирающим от голода.

Петровские преобразования укрепили государственную систему социальной защиты.

Пётр I запрещал подавать милостыню. Им предписывалось приступить к «устроению больниц, богаделен, сиротских домов, домов для призрения незаконнорожденных младенцев, домов смирительных и домов прядительных для людей праздношатающихся и им подобных».

Екатерина II продолжила развитие государственной системы социального призрения. Однако воздействие прогрессивных идей на развитие общественного призрения способствовали и поощрению ею традиций личного благотворения. Именно в её правление в 1764 г. было открыто первое в России благотворительное общество – Общество благородных девиц. По упомянутому выше положению о губерниях 1775 г. разрешалось с соизволения высочайшей власти обществам и частным лицам устраивать благотворительные заведения. Именно поэтому большинство крупных благотворительных учреждений в стране возникали лишь при участии и покровительстве царствующей семьи. Екатериной II был учрежден Воспитательный дом. Павел I продолжил эту традицию. Его жена Мария Фёдоровна в 1796 г. была назначена «начальствовать» над этим Обществом благородных девиц. Появились множество учреждений просветительского и благотворительного характера.

31

Александр I в 1814 г. учредил Комитет о раненых. Его председателем стал Великий князь Константин Николаевич, брат Государя.

В1815 г. были учреждены вдовьи дома для бездетных вдов офицеров русской армии, которые было разделены на два отделения: одно – для престарелых и совсем немощных, а второе – для вдов, которые еще могли трудиться. Это второе отделение сердобольных вдов, добровольно взявших на себя обязанности по уходу за больными, послужило началом для основания Общества сестер милосердия.

Первые школы сестер милосердия были открыты в Петербурге в 1844 г. задолго до создания Общества Красного Креста.

Движение общинных сестер милосердия стало проявлением высокой нравственности и духовности. В этом же году княгиня С. С. Щербатова (Апраксина) учредила «дамское попечительство

обедных» – 17 отделений по городу. Попечительство ставило перед собой цели: 1) находить людей, действительно нуждающихся в помощи; 2) оказывать им сообразно обстоятельствам помощь. Для обучения нуждающихся были открыты ремесленные училища.

В1854 г. сеть учреждений была объединена под названием Ведомство учреждений императрицы Марии и разделено на 15 групп, из них: Санкт-Петербургский попечительский совет заведений общественного призрения; опекунские советы; Комитет главного попечительства детских приютов с 81 приютом; Благотворительное общество в Москве и т. д. В деятельности принимали участие лучшие представители имущих классов, передовая интеллигенция (княгиня Н. С. Трубецкая возглавляла опекунский совет детских приютов с 1842 г.).

До 1861 г. благотворительные общества имелись лишь в 8 городах, но с 1862 г. учреждение благотворительных обществ было предоставлено министру внутренних дел по соглашению с соответствующими ведомствами, вследствие чего такие общества появились почти в каждом городе.

С 1878 г. создаются попечительские сиротские отделения при приютах.

К концу XIX столетия в России было 7349 благотворительных обществ и 7505 благотворительных заведений – всего 14854 благотворительные организации.

32

По ведомственной принадлежности учреждения распределялись следующим образом: ведомство учреждений императрицы Марии – 683; Российское Общество Красного Креста, императорское Человеколюбивое общество – 518; Попечительство о домах трудолюбия и работных домах – 274; Ведомство православного исповедания и военного духовенства – 3358; Московская городская дума – 6835; Министерство народного просвещения – 68.

В 1898 г. благотворительностью воспользовались 7 млн человек и 20 млн разовых обращений, в благотворительных учреждений проживало около 500 тысяч человек.

Галина Бодренкова, один из лидеров российского добровольчества, исследовала традиции добровольчества в дореволюционной Москве. В своей работе она пишет, что в 1894 г. были учреждены Московской городской думой городские попечительства о бедных по инициативе члена Думы профессора МГУ Владимира Ивановича Герье. Система попечительств (а их в то время было 29), разработанная В. И. Герье, являлась воплощением в России эльберфельдской системы (по названию земли в Германии), получившей широкое распространение в Европе благодаря своей простоте и целесообразности.

Городские попечительства, по мнению Г. Бодренковой, являлись широким полем для удовлетворения нравственных потребностей, и потому нет ничего удивительного, что ряды их при первом же призыве заполнились лучшими слоями московского общества. И только благодаря этим силам и дружной, вполне бескорыстной работе их, попечительства, располагая в большинстве случаев самыми скудными средствами, успели сделать сравнительно много. При поддержке Московской городской думы деятели участковых попечительств приняли на себя обязанности по сбору средств, обследованию положения нуждающихся и оказанию индивидуальной помощи пособиями, одеждой, устройством детей в дневные приюты и т. д. Опыт работы попечительств был очень положительно воспринят и оказался настолько целесообразным, что циркуляр Думы от 31 марта 1899 г. рекомендовал «распространить опыт Москвы в другие города».

Говоря о традициях добровольчества нельзя не упомянуть таких общественных деятелей, как ссыльного врача С. И. Мицкевича, впервые организовавшего в начале прошлого века в Средне-Колымске

33

колонию для прокаженных, сестру милосердия Ф. И. Слепченко, прибывшую туда добровольно в 1908 г. и самоотверженно работавшую там до своего призыва на Первую мировую войну.

В годы серьезных бедствий без участия добровольцев было бы невозможно решить задачу помощи населению.

Так, с начала Первой мировой войны в Москву (как и в другие города) хлынул поток беженцев. Увидев их в отчаянном положении на вокзалах города, группа энтузиастов обратилась в городское управление с предложением своей помощи: «Как только услышали люди, что есть кружок, который предлагает на доброе дело только свои руки и свои услуги, немедленно стали приходить помощники». Так было создано Центральное бюро, сыгравшее огромную роль в организации социальной помощи в военное время.

Отмечается, что это время отличается не только участием общественности в бескорыстной помощи, но и развитием гражданских основ общества. Очень важным является и тот факт, что в этот период имеет место не только рост числа благотворительных заведений и обществ, но и разработка теоретических вопросов, а также попытки реформирования законодательства в сфере общественного призрения. Свидетельством тому является то, что в международных и российских конгрессах всё большее участие принимают российские деятели благотворительности. Г. Бодренкова приводит информацию о том, что этот период состоялись три съезда (1886, 1910, 1914 гг.) по вопросам общественного призрения и частной благотворительности. В них участвовали общественные деятели со всей страны. Съезды являлись местом, где шло обсуждение насущных общественных проблем (помощь бедным, пожилым, беспризорным детям, бесприютным бродягам). Кроме того, на съездах поднимались и концептуальные вопросы, касающиеся реформирования законодательства и положения русской благотворительности.

Очень важным является и тот факт, что в начале ХХ в. основой формирующегося гражданского общества явились отношения, которые складывались между всеми участниками этого процесса: индивидуумов (частных лиц), общественностью (общественными организациями) и государством.

Вот что пишет об этом Г. Бодренкова: «…весь исторический опыт развития системы помощи обездоленным подвел российское

34

общество в начале XX века к осознанию того, что эта система должна быть сформирована на основе объединения усилий трех сил: отдельных лиц, общества и государства. Все три источника неизбежно соединяются в один поток помощи». Но при этом она отмечает, что взаимоотношения с существовавшей тогда системой частного и общественного призрения и складывались непросто.

3.2. Добровольчество в дореволюционном Ставрополье

В 1888 г. в Ставрополе было создано общественное объединение «Братство святого великого князя Владимира», которое поставило своей целью уничтожение или, по крайней мере, ослабление нищенства.

На этапе зарождения организации образовалась инициативная группа, или кружок; такое название эта группа получила в Обозрении деятельности Ставропольского Братства, опубликованном в Ставропольских епархиальных ведомостях за 1891 г. Эти несколько человек действовали, не имея определенного устава и не будучи, по сути, ещё организацией. Таким образом, в городе Ставрополе на добровольной основе образовалась неформальная организация. Именно этот кружок в апреле 1888 г. и предпринял организационные действия, благодаря которым в Ставрополе было образовано благотворительное общество, чья деятельность была направлена на создание бесплатной столовой для нищих людей.

Мотивами, побудившими учредителей создать бесплатную столовую, было: сострадание к голодающим, бедствующим от нужд и болезней, желание дать более правильное направление пособиям, раздаваемым беднякам на руки, стремление по возможности уничтожить нищенство уличное в Ставрополе.

24 апреля 1888 г. в первый день празднования Пасхи столовая была открыта сначала только для опыта «на одну седьмицу Пасхи». Она была рассчитана на 100 человек. В дальнейшем столовая стала работать на постоянной основе. Размещалась она в строящейся церкви под колокольней, которая по проектам строителей должна была стать тёплым собором. Автор описывает это помещение, как достаточно просторное и очень высокое, с очень большими окнами. Распорядителями открывающейся благотворительной столовой были Д. С. Изнощиков, П. С. Лабенский и Г. Н. Прозрителев. Им остава-

35

лось только «устроить нехитрые столы, запастись мисками, ложками и т. д.». Под кухню Преосвященным был отдан флигель, находившийся «в нескольких саженях» от колокольни, который до этого находился в распоряжении протодиакона. В столовую для отопления временно были поставлены железные печи, позаимствованные из Софийской церкви, куда позднее и были возвращены. Помещение столовой было, по словам автора, не только удобным, но и великолепным.

Людей пользующихся бесплатным питанием всегда было много в среднем 40–70 человек. Зимой это число увеличивалось. Значительно увеличивалось число посетителей в ярмарочные и праздничные дни (Воздвижение, Троица, Покров). Причиной тому был наплыв в губернский центр деревенских жителей и богомольцев. Деревенские жители в столовую шли чаще всего из-за любопытства, а также потому, что считали это учреждение «открытым для всякого простонародья».

Вход в столовую был открыт для всех. Поэтому вместе с теми, кто действительно бедствовал, могли пользоваться бесплатными обедами и те, кто не в такой мере нуждался в них.

Втом же 1888 г. в июле месяце в Ставрополе было освящено ещё одно общественное благотворительное учреждение – приют для бездомных детей, которое получило название Убежище. Заведование как благотворительной столовой, так и Убежищем вошло

вобязанности одного из членов Братства Г. Я. Янченко, которая осуществляла эту работу без вознаграждения. Только 24 ноября 1888 г. постановлением Совета было принято «предложить заведование убежищем и столовою Анастасии Григорьевны Янченко, фактически заведующей этими учреждениями со времени их возникновения, с назначением ей содержания по 20 руб. в месяц, считая с 1-го октября 1888 г.».

Первоначально в приют поступило 10 детей (8 мальчиков и 2 девочки), но число их быстро увеличивалось, и в конце октября месяца их было уже 27 человек.

В1890 г. после реконструкции здания, где располагалось Убежище, численность детей в приюте составляла уже 50 человек. Члены Братства надеялись, что пожертвования от города и от частных лиц будут достаточными для того, чтобы не ограничивать число детей, принимаемых в Убежище. Поэтому 13 июля 1889 г. Совет принял

36

постановление о приёме детей до 100 человек – 50 девочек и 50 мальчиков. Но в начале 1890 г. вследствие недостатка средств Совет признал необходимым ограничить прием детей. В постановлении говорилось о содержании в приюте не более 50 детей.

Втой части, где даётся описание лиц, участвующих в воспитательной деятельности детей Убежища, автор пишет, что дорогая плата не делает хороших воспитателей. И далее отмечает, что «дело воспитания в убежище находится в добрых руках и в хорошем порядке». Дети, принимаемые в Убежище, характеризуются, как «уличные дикари, крайне способные на всякий беспорядок и на всякое нравственное безобразие», к удивлению приобретают «вид

ихарактер приличных, скромных, послушных и признательных малюток». Автор относит это к тому, что в основе воспитания положено «искреннее участие к бедным сиротам», которое выражается в непрерывном общении с ними, в полном отсутствии «всяких изысканий, наказаний, даже угроз». Все делается через разъяснения и уговоры, все проводится через рассказы и чтение. Воспитательный персонал представляла собой одна Анастасия Григорьевна Янченко. В её распоряжении были только два человека – мужчина и женщина, в чьи обязанности входило ночевать с детьми в спальнях и следить за порядком в гардеробе и чистотой.

Ввиду того, что детям необходим был здоровый моцион, а также с целью привития навыков к физическому труду и просто из экономических расчетов, было признано полезным заняться огородничеством. Братство рассчитывало не столько на детские силы и работы, сколько на тех, кто обедает в благотворительной столовой. Опыт удался. Пустырь, принадлежащий соборянам, примыкающий к соборной площади (15 сажен в ширину и 25 сажен в длину), и спуск к соборному двору – все это пространство, по словам автора, «заваленное мусором и отбросками, заросшее бурьяном и бузиною», в 1889 г. руками бедняков было расчищено

ипревращено в великолепный огород. Из собранного щебня и камня была сделана ограда. В огороде был посажен картофель. Таким образом, Братство получило для столовой и Убежища кар-

тошку. Дети также принимали посильное участие в работах. В 1890 г. город дал разрешение Братству занять небольшое, примыкающее непосредственно к Убежищу, место. Из бугров и ям, заваленных всякого рода отбросами и мусором, при пособии бед-

37

няков, руками детей образовалось ровное, пригодное для огорода, пространство, на котором предполагалось сажать и сеять овощи.

Надежды Братства св. Владимира на то, что открытие бесплатной столовой решит проблему нищенства в городе Ставрополе, оправдывались не вполне. Многие из тех, кто пользовался бесплатным питанием в столовой, продолжают собирать подаяния по улицам. Обстоятельное рассмотрение причин, заставляющих просить подаяния на улицах, привело членов совета к выводу, что, кроме обеда, эти люди нуждаются в одежде и пристанище.

26 ноября 1889 г. произошло открытие Дома беспомощных. На открытии присутствовал Преосвященный Владимир, губернатор и представители города. Был проведён молебен и осуществлён сбор денежных средств в пользу приюта. Сбор составил 594 руб., 33 руб. пожертвовано Преосвященным Владимиром, 25 руб. А. Г. Никитиным и 500 руб. братьями Михаилом и Петром Меснянкиными.

После ремонта в здании были обустроены две, по словам автора обширные палаты, мужская и женская, где вместо кроватей были нары. В здании были также кухня, столовая, погреб, квартира для надзирательницы и комната «для школы приходящих детей».

В приюте было решено на начальном этапе разместить до 25 призреваемых стариков и старух. Заведующей Дома беспомощных была назначена бывшая учительница Елена Николаевна Безпалова, которой по распоряжению Преосвященного Владимира было назначено жалование 20 руб. в месяц.

Автор «Обзора» заканчивает статью оптимистическими словами, что деятельность Братства не может не возбудить глубокого уважения в каждом добром человеке, так как в её основе лежит искреннее и глубокое убеждение в том, что ставропольцы, проникнутые христианским духом благотворительности, всегда готовы горячо откликнутся на призыв о помощи, что особенно они сочувствуют несчастным людям, оказавшимся в условиях необходимости нищенствовать.

3.3. Добровольчество после Октября 1917 года

После Октябрьской революции тенденция в развитии добровольных объединений стала претерпевать изменения. Уже в ходе гражданской войны и во все последующие годы правления советской власти отношение к принципу христианского милосердия

38

было негативным. Численность общественных объединений пошла на убыль. В Петрограде накануне Октябрьской революции 1917 г. действовало около 500 различных добровольных общественных объединений и союзов, а в 1918–1920 гг. в городе функционировали всего 50 добровольных объединений.

Административно-командное государственное устройство, набиравшее мощь, показало, что присущая ему система управления несовместима с плюрализмом форм общественной жизни.

Социальная опека государства стала приобретать всеохватывающий характер. Партийная установка на то, что в народном государстве нет необходимости подменять самодеятельностью государственные структуры, привела к тому, что целые социальные группы, нуждающиеся в поддержке со стороны общественности, лишились её полностью. Они были изолированы от обычного социума. В социалистическом государстве было не престижно показывать слабых и убогих. Государственные учреждения же, создаваемые, как это предполагалось, для решения проблем этих социальных групп, были полузакрытыми, где царил чиновничий произвол, насилие, воровство. На общем фоне можно было выделить несколько образцовопоказательных учреждений, которые существовали для элитных групп (заслуженные ветераны, актёры и т. п.).

Полотайко С. пишет, что нельзя сказать, что в советском обществе на человека вообще не обращали внимания. Установка «заботиться» все же была. Но эта забота проявлялась только в отношении тех, кто был полезен советскому обществу и партии: дома для престарелых ветеранов труда, санатории для заслуженных коммунистов и даже особенные участки на кладбищах. Но и в этих учреждениях существовали лишь определённые рамки гражданских свобод. Общественного контроля за деятельностью учреждений социального обеспечения не существовало. Непризнание бедности, инвалидности, ущербности сделало представителей таких социальных групп лишенными государственной поддержки и общественной заботы. Все их проблемы легли на плечи родных и близких; если их не было, то люди вынуждены были мириться с условиями государственной социальной опеки. Реальное участие общественности в вопросах права, гражданства, экологии, образования подменялось псевдоинформацией, псевдоотношениями, псевдоуслугами.

Добровольчество без доброй воли не может приносить ка- ких-либо значимых результатов. Добровольчество является не

39

тоталитарной, а либеральной ценностью. Именно либерализм – свобода – подталкивает человека искать то, к чему он более всего предназначен.

Человек становится профессионалом в том, что в большей степени соответствует его внутренним потребностям, и добивается больших успехов на этом поприще. На таких принципах и происходит добровольное объединение людей в добровольческие организации, которые затем включаются в общее движение волонтёров.

Преобразования в нашей стране, помимо гражданских свобод, принесли и реальность осознания состояния общественных проблем. Вопросы бедности, инвалидности, маргинальности, девиантности стали приобретать угрожающие масштабы. Многолетнее замалчивание и изолирование проблем, отсутствие масштабных профилактических мероприятий, устранение общественной, гражданской ответственности – все это поставило задачи возрождения утраченных традиций. Но в то же время с трудом и страхом мы стали понимать, что все эти люди – инвалиды, безработные, нищие – равны с нами в своих гражданских и человеческих правах, и также достойны нормальной, человеческой жизни. Мы стали понимать, что новый мир мы действительно можем и должны построить сами.

Исследователи и участники добровольческого движения отмечают, что в нашей стране складывается довольно парадоксальная ситуация. С одной стороны, бытует точка зрения, что Россия со своими исторически сложившимися традициями взаимопомощи и взаимовыручки, общинно-коммунальным укладом жизни воспринимает добровольный труд как естественное явление, с другой стороны, добровольчество как социальное явление обществом не воспринимается: множество людей регулярно выходят на субботники, ухаживают за пожилыми соседями, озеленяют территорию вокруг своих домов по собственной инициативе, совершенно бесплатно, но не ассоциируют эту деятельность с добровольчеством. Наряду с бытовым добровольчеством набирает силу и организованное, регулярное добровольчество (термин автора – М. В.).

Сегодняшний доброволец – это человек, добровольно взявший на себя ответственность решать жизненные, общественные проблемы, которые возникают в российском демократическом гражданском обществе.

40