Тест Сонди. Практическое руководство

3.1. Этика и мораль

Совместно регулируют аффективную жизнь индивидуума, находя проявление в грубых и мягких выражениях чувств, которые сопровождают поведение и реакции, наделяя каждое действие эмоциональным тоном, теплом и жизненностью. Их существенное значение в психосоциальных взаимоотношениях связано с тем, что они могут как связывать, так и разлучать людей.

Стремление +e (совместно с интеллектуальными способностями людей) образует фундамент этического поведения в смысле заповеди Моисея «Не убий». А противоположное стремление – e лежит в основе грубых «каинских» аффектов типа ярости, гнева, ненависти, мести, зависти и ревности. Каин является архетипом убийцы, совершающим преступления, находясь в аффекте. А наряду с психологическим это стремление имеет и психобиологическое значение в смысле индивидуальной самозащиты. В результате осознания того, что он наделен двойственной этической натурой, человек оказывается заключенным в дилеммы между Добром и Злом (Szondi, 1969, 1973a). Человек вынужден занимать осознанную установку, так как совместная социальнаяжизньделаетнеобходимымисуществованиеправилинорм поведения, что обнаруживается уже в социальных формированиях животных. Правда, сегодня повсеместно этические барьеры все больше начинают утрачивать свое былое значение.

В судьбоаналитическом подходе мораль является противовесом этики (Szondi, 1969, 1960). Фактор hy является психогенетической основой мягких аффектов, которые связывают людей друг с другом при условии их адекватности и умеренности, в противном случае они разъединяют людей. От чувств и фантазий можно невротически защищаться, когда они становятся незаметными, хотя косвенно дают о себе знать посредством физических симптомов (конверзия по Фрейду).

Пример:

У одного из пациентов всякий раз, когда терапевтический разговор начинал соприкасаться с защищаемой пациентом эротической стороной брачной жизни, заметно проступало круглое, красное пятно внизу горла.

Фактор hy связан как с защитным поведением, так и с сексуальной жизнью, когда переживаемые чувства и эмоции +hy используются для привлечения, возбуждения или провоцирования визави, а иногда и для демонстрации своей красоты и величия — это чуть ли не прямое брачное поведение глухаря. В карикатурной форме такое поведение расценивается людьми как манерное, эксгибиционистское, истерическое или гебоидное, а когда оно отличается постоянством, то свидетель-

121

ствует о незрелости; в экстремальных патологических случаях — это признак гебефренного синдрома. Сдерживание эмоций (Р0– !), тендеция прятаться, стыд и робость проявлются в замкнутости, лживости и — в экстремальных случаях — в Pseudologia phantastica. Чрезмерные тенденции проявлять аффекты неприятны для нас, хотя и отсутствие резонанса отчуждает, так как воспринимается как отвержение, возможно даже как бесчеловечность. У маленького ребенка маска с неподвижными чертами лица вызывает тревогу. В клинической психиатрии мы встречаемся с выражением «аффективная ригидность» (бедность аффектов), характерной для шизофреников. Ойген Блойлер говорил в таких случаях об отсутствии аффективного раппорта.

3.2. Проблематика вины

Пароксизмальный человек в гораздо большей степени по сравнениюснормальнымстрадаетотвины,причемчувствавиныитенденции ее загладить следует понимать как реакции на желание убить. Может сформироваться поистине «невроз вины» с явными тенденциями ее загладить, навязчивостями, чрезмерное старание быть корректным и обстоятельнымпоформе.Чрезмерныедобротаистремлениеисправить допущенную ошибку, гиперсоциальность чаще всего воспринимаются окружающими как неискренность, производя отталкивающее впечатление. Такой стиль поведения («обращение в противоположность») типичен для эпилептоидных личностей и частенько встречается в повседневной жизни («установка Авеля»). Психодинамически здесь задействован тот же самый принцип, что и у тяжелых эпилептиков. Сонди отличает от такого рода установки сознательную, зрелую проработку проблемы Зла, характерную для установки Моисея (Szondi, 1969, 1973a).

Неразрешенная проблематика вины частенько становится причиной различных психических расстройств типа неврозов и чувства вины в рамках депрессивного синдрома. А еще чувства вины приводят к самонаказанию или (в случае проективной защиты) превращаются в тенденции к обвинению других людей. Проблематика вины является корнем большинства фобий. Сонди считал, что чувство вины и страх наказания составляют психодинамическпй фундамент ипохондрии (боязнь быть наказанным болезнью или смертью). Чувства вины часто взаимосвязаны с тревогой.

3.3. Формы проявления аффектов в повседневной жизни

Никаких проблем в повседневной жизни не вызывает прямое выражение мягких аффектов, лишь бы они не оказались чрезмерными, неадекватными или слишком демонстративными, вызывающими от-

122

вержение у окружающих и приводящие к изоляции соответствующего индивида. Разрядку и удовлетворение привносят допускаемые грубые аффекты, когда они являются реакцией на очевидный внешний стимул (причем порог раздражителей сильно различается у разных людей). Но у некоторых людей (homo paroxysmalis) аффективные реакции не находятся в прямой, понятной связи с спровоцировавшими их причинами, что свидетельствует об их значительной автономии. И, наоборот, какая-либо персона, не способная к разрядке грубых аффектов, провоцпрует свое окружение, чтобы «узаконить» свой будущий аффективный взрыв в ответ на реакции окружающих. В такого рода ситуациях частенько задействована сильная проективная тенденция. Этот модус поведения встречается у эпилептоидных пациентов

иу эпилептиков, а также в повседневных взаимоотношениях.

3.4.Нейровегетативные явления, сопровождающие аффективные феномены

Каждыйаффектсопровождаетсяреакциямивегетативнойнервной системы. Часто оказываются заметными только они, а не лежащие в их основе аффекты, что имеет особое значение для патологии психосоматических или истериформных заболеваний. В первом случае нейровегетативные проявления обнаруживаются в любых органах и в коже, прежде всего в форме расширения или сужения сосудов. А истериформная симптоматика проявляется, прежде всего, в повышенной чувствительности, нарушении восприятия и психомоторики.

3.5. Защита аффектов

При невротической защите весь процесс разыгрывается в самом индивиде. После Фрейда мы хорошо знаем, что невыносимые притязаниявлечений,преждевсегоэротические,сексуальные(ауСондитакже грубые аффекты) посредством вытеснения порождают невротические симптомы. Невротическим механизмам защиты (подавление, вытеснение, отчуждение и навязчивости) присуща –k-функция, то есть отрицание; используется она бессознательно. А вот сознательное отрицание не приводит к возникновению невротических симптомов. Защита от грубыхаффектовприводиткистеро-эпилептиформнымрасстройствам, а защита от мягких аффектов находится в центре конверзионной истерии, которой большое внимание уделил психоанализ.

3.6. Пароксизмальность (с греч. Stau — пароксизм)

Пароксизмальность отличается застыванием в аффективно заряженном состоянии, чтобы быть готовым к разрядке в любое время при достаточном для этого поводе. Это как бы стрела с натянутой тетивой,

123

которая летит только на одну, специфическую цель. Этим пароксизмальность отличается от всех других потребностей влечений, которые разряжаютсяприлюбойближайшейвозможности,таккакпроявлению пароксизмальностипрепятствуетэгоидноеподавление.Пароксизмальные потребности, если рассматривать их биологически, являются дискретными (прерывными) функциями, вызываемыми ситуативно, то есть при особой надобности, которые, со своей стороны, опять же запускают сложные рефлекторные и инстинктивные защитные механизмы или оказываются связанными с играми в сексуальной жизни.

3.7. Тревога

Тревога является нормальным биологическим сигналом на опасность. Причем тревога оказывается реакцией не только на внешние, но и на внутренние опасности. О важности этого симптома для медицинской практики говорит хотя бы то, что врачи частенько назначают подавляющие тревогу и успокаивающие психофармакологические средства (анксиолитики и транквилизаторы).

Наиболее элементарной тревогой является страх за жизнь. «Поверхностные», то есть более близкие к сознанию формы тревоги, обычно ситуативно обусловлены и встречаяются чаще всего у астенических, невыносливых, впечатлительных особ; такие страхи касаются ситуаций, связанных с необходимостью конкурировать, с профессиональной деятельностью, с проблемами завтрашнего дня…

Эндогенно обусловленными формами тревоги являются страх будущего ущерба, на котором базируется непереносимость потерь для людей, наделенных депрессивной конституцией; фобические и ипохондрические тревоги, связанные с аффективной жизнью и проблематикой вины; тревога, испытываемая от своих собственных каиновских желаний убивать, да и вообще от грубых аффектов и своей агрессивности; сензитивная или параноидная (проективная) тревога: долгое время только она и будет оставаться единственным симптомом латентного или начинающегося психоза . Нередко оказывается, что фобическая боязнь первично параноидно обусловлена, например, фобия бактерий. Чрезмерно инфлятивные персоны могут испытывать угнетенное состояние из-за материала, навязываемого коллективным бессознательным. Угрожающая потеря Я вызывает панику. Клинически различают свободно витающую тревогу и фобический страх (собственно боязнь и опасение).

Бред сензитивных отношений — ощущение больного, что все происходящее вокруг каким-то образом напрямую связано с самим больным.

124

3.8. Рефлексы и инстинктивные действия

От функций пароксизмального влечения и сопровождающих их нейровегетативных явлений необходимо четко отграничивать нервные рефлексы и сенсомоторные инстинктивные действия. Такое различие важно для дифференциации психосоматических и истерических расстройств. Защитные рефлексы и инстинктивные движения являются сложными нейрофизиологическими феноменами архаического типа. Они представляют собой типичные для рода, прочные сенсомоторные реакции и паттерны поведения, которые протекают бессознательно и схематично после того, как оказались запущенными. Хотя они сами и не имеют природы, характерной для влечений, запускаются они функциями влечений.

На рефлексах и инстинктивных действиях сказывается воздействие высших функций типа восприятия, сознания, установки, намерений, воли и принятий решений, так что в нормальных условиях их невозможно обнаружить (Крепелин; Кречмер ).

3.9. Биология защитного поведения

Реакцияживотногонаситуациюопасностиилиугрозуможетбыть наступательной или оборонительной. Необходимо хорошо разбираться в этих биологических феноменах, так как они практически в том же виде проявляются у человека в качестве невротических симптомов, когда избавляются от иерархической системы подавления.

Наступательная реакция: разрядка стремления влечения –е чаще всего сопровождается перебросом возбуждения на агрессивное стремление (+!s), лежащее в основе моторики. Такая реакция несет на себе все признаки, свидетельствующие о повышенном тонусе симпатического отдела вегетативной нервной системы.

Защитная реакция: она индуцируется –hy-реакцией; при этом с большойвероятностьюобнаруживаетсятакже–s или0s-реакция.Фено- менологическиэтомусоответствуетпассивнаяреакциятревоги:животное забивается в угол, прячется или подчиняется рефлекторным действиям, заставляющим притвориться мертвым (Кречмер ). Другие формы представленынеистовымштурмомдвижений,сменойокраскителаит.д.,все этофилогенетическидревниезащитныерефлексы,которыепроявляютсяулюдейтольковсостоянииповышеннойперегрузки,причемпосвоим симптомам они могут расцениваться как патологические.

Kretschmer E. (1950). Medizinische Psychologie. «Thieme», 195010;Kretschmer E. (1958). Hysterie, Reflex, Instinkt. «Thieme», 19586; Kretschmer E. (1974). Hysterie (ergänzt v. W. Kretschmer. «Thieme», 19747.

Kretschmer E. (1958). Hysterie, Reflex, Instinkt. «Thieme», 19586.

125

Примеры:

В психопатологии мы довольно часто встречаемся с тревожной реакцией, при которой сама тревога никак не воспринимается субъектом: пациенты забиваются в угол и прячутся, например, в шкаф или же часами и днями остаются лежать в постели. Здесь важно проводить дифференциальную диагностику с «утренним ухудшением» состояния в случае эндогенной депрессии. Тогда это будет следствие подавления и расстройства настроения, а в первом случае перед нами симптом тревожной реакции (–!hy).

3.10. Психопатология аффективных расстройств

Различия между эпилептиформными и истериформными расстройстваминеполностьюобъясняютсяособенностямипароксизмального влечения. Сказывается воздействие и других элементов влечений, прежде всего относящихся к эгоидному и сексуальному влечению, а также к различным феноменам на уровне рефлексов, инстинктов, а также восприятия и моторики. Связный обзор соматогенных и психогенных аспектов, опирающийся на психологический базис влечений, позволяет понять генезис, функциональность и симптоматологию эпилептиформных,истериформныхипсихосоматическихрасстройств, является предпосылкой их лечения.

3.11. Эпилептиформные расстройства

Клинически к эпилептиформным расстройствам в узком смысле относятся синдромы, которые сопровождаются изменениями или потерей сознания, припадками и другими психосоматическими или сенсорными манифестациями, например, височная эпилепсия с сумеречными приступами. Не стоит забывать, что к эпилептиформным расстройствам в расширенном смысле Сонди относил мигрень, заикание и энурез. Частенько здесь также обнаруживается параноидный элемент, например, параноид на эпилептоидном базисе.

С позиции динамики влечений ядром эпилептиформно-пароксиз- мальных расстройств является анормальная тенденция к разрядке и накоплению грубых аффектов (= пароксизм). Проявляется она приступообразно, аффективно, моторно или сенсорно. Внутренняя опасность заключается в каинском притязании на убийство, притязании, от которого защищаются посредством «убийства» самого себя. Накопление и неожиданная разрядка грубых аффектов (–е) является центральным и первоначальным элементом в психогенезе эпилепсии.

Введением понятия грубых аффектов Сонди модифицирует психоаналитическую теорию возникновения эпилепсии, созданную Штекелем и Фрейдом, еще не знавших о существовании подобной опасности для влечений, а потому и ограничившихся исключительно

126

s-опасностью и говоривших только о «садистической и криминальной опасности агрессивных влечений» (Фрейд, 1913–1917). Теория патологии влечений, созданная Сонди, подтверждает гипотезу Фрейда, в которой эпилепсия рассматривается как истерический невроз, где эпилептический припадок ставится на службу истерии в качестве изначально сформированного механизма защиты. А этим Фрейд, как

иСонди, разделяет подход Кречмера.

Впсихотерапевтической практике частенько встречаешься с тяжелыми эпилептоидными личностями. Встречаются персоны и без припадков, и, тем не менее, у них обнаруживаются явные эпилептоидные черты: вязкость психических процессов, особенно интеллектуальных, чрезмерное добродушие, тенденции загладить вину, сверхкорректность и официальность, обстоятельность и стереотипность, сильная тяга к религии. Они застревают на идеях о добре и на заглаживании вины, нажалобах онесправедливости, совершенныхкак поотношению к ним, так и вообще в мире. У эпилептоидных личностей могут появиться церебральные и кардиоваскулярные (мозговые) приступы с преходящим (а возможно и длительным) недостаточным кровоснабжением. Клиническая картина схожа с сердечным инфарктом, только в ЕКГ не обнаруживается показателей, свидетельствующих об органической природе. У персон с такими эпилептоидными чертами частенько бывают случаи стенокардии (грудная жаба).

Следует упомянуть о двух тяжелых расстройствах, относящихся к эпилептиформному кругу, из-за их опасности и криминального значения: 1) амок — безумная одержимость, глубинно-психологический базис которой находится в тотальной потери Я вкупе с существованием параноидных проективных тенденций и танатомании; 2) более часто появляющейся пиромании.

3.12. Истериформные расстройства

По представлениям Фрейда проблема здесь заключается в защите от невыносимых сексуальных притязаний влечений, что может объясняться биологической взаимосвязью сферы влечений (сексуального влечения) и изначально существовавшими, хорошо известными инстинктивными механизмами в рамках сексуального поведения.

Как феноменология больших истерических припадков (art en cercle и т. д.) и ситуативно спровоцированных обмороков, так и психоаналитическое истолкование истерии, рассматривавшейся как конверзионный невроз, интерпретировались с учетом связи с сексуальностью. Фрейд делал акцент на защите, то есть на вытеснении внутренних опасностей, или рассматривал истерический симптом как бегство в болезнь.

127

Втеории Крепелина и Кречмера истериформные реакции считаются паттернами реакций, сформировавшимися в истории рода. Хотя эти древние защитные рефлексы подавляются у здоровых людей высшими психическими функциями, они могут быть использованы для защиты в случае внутренней или внешней опасности, наделяя индивида истерическими симптомами.

Позднее Кречмер модифицировал архаистическую теорию Крепелина, объединив ее с Фрейдовской теорией целесообразности болезни: «Истерические симптомы являются паттернами реакций, сформировавшими в истории рода, и имеют глубинно-психический фундамент» (Кречмер ). «Изначально сформированный истерический биологический механизм используется личностно и целесообразно»

(Сонди, 1952).

Под понятие «истерические манифестации» механизмов, наделенныхрефлекснойприродой,подпадаютразличнейшиесимптомымоторного, сенсорного и воспринимающего рода типа дрожания, подергиваний,тика,хаотичныхдвижений,судорогилиштурмадвижений,атакже

ипротивоположных действий — неподвижности, параличей, гипноидных сумеречных и сновидческих состояний; в воспринимающей облас- ти—потерячувствительностиианалгезия(потеряболевогоощущения); в нейровегетативной области — сосудистые расстройства, например, покраснение или проявляющееся приступами потение рук и т. д.

Сейчас истерические расстройства частенько приравниваются к психосоматическим заболеваниям. Это наделяет понятие истерии пейоративным, уничижительным оттенком. Хотя феномены тревоги

ипаники типа тика и другие сенсорные и моторные симптомы (и даже тяжелые параличи, параплегии), имеющие истериформно-пароксиз- мальную природу, на самом деле истерией не являются.

Врамках истериформных расстройств могут проявляться сумеречные состояния и состояния отчужденности. Они возникают скорее эпизодически. Уменьшение контакта с внутренней и внешней реальностью (отчуждение, Sch–±) глубинно-психологически объясняется отщеплением функции интроекции (+k), а в результате полностью или частично исключается мир ощущений и восприятий. Кроме того, следует считать, что +k-функция является глубинно-психологической основой для всех высших психических механизмов подавления и контроля, в том числе и архаичных рефлекторных и инстинктивных механизмов.

Kretschmer E. (1958). Hysterie, Reflex, Instinkt. «Thieme», 19586.

128

4.Я-влечение (вектор Sch)

4.1.К вопросу о глубинно-психологическом фундаменте

сферы Я

Своим подходом к понятию Я Сонди прояснил необозримый, разрозненный мир различных психологических воззрений и теорий относительно Я, Сверх-Я, самости и личности. То, что глубинная психология говорит о влечении Я, может звучать несколько парадоксально, так как принято считать, что Я полностью противоположно влечениям. Также может неправильно пониматься то, что конфликты, которые обусловливают неврозы, Фрейд сводит к борьбе между Я и влечениями. На самом же деле Фрейд считал, что Я происходит из влечений, постепенно формируясь из первоначально бессознательной общей матрицы Я-Оно, имеющей наследственный фундамент. Кажущуюся парадоксальность можно объяснить, если опять же не забывать о сущности влечений. Автономность и возможность быть задействованными в любой момент могут сохранять только те психические функции, чьи свойства обусловлены влечениями. К сущности любой функции влечений принадлежит тенденция спонтанной зарядки после любой разрядки, как и разрядка по внутренней необходимости при любом подходящем поводе. Освобождающаяся при этом энергия ставится на службу какой-либо специфической задаче, которая требуется извне от индивидуума; в этом смысле энергия оказывается ответом на запрос. А функции влечений совершенно независимо от этого обладают индивидуальным, генетически детерминированным, более или менее автаркическим (независимым) характером, побуждающим по своим собственным мотивам и посредстом эндогенной предопределенности стремиться к реализации. В этом можно видеть обоснование (если не сказать причину) тяжелых Я-расстройств, достигающих кли- нически-психиатрического размаха. Необходимо также подчеркнуть вторуюсущественнуючертуфункцийвлечений:ихсоматопсихическую двойную природу. Биохимический фундамент Я-функций в огромной степени обусловливает способы функционирования Я, прежде всего силу Я-стремлений. Элементарные Я-функции имеют природу, обусловленную влечениями, потому что только так может гарантироваться непрерывность Я-жизни, да и вообще психической жизни. И, тем не менее, не так-то легко признать за Я-функциями природу, обусловленную влечениями. Сонди пишет в книге «Я-анализ»: «Первоначальным Я-стремлением является стремление к соучастию. В принципе и вообще Я-анализ базируется на архаичном Я-стремлении, на стремлении к соучастию. Стремление к такой эгоидной партиципации уже само по себе является одним из стремлений влечений» (Сонди, 1956). Обра-

129

щает на себя внимание то, что Сонди признал такую природу и за той Я-функцией (expressis verbis), которую он назвал духовной (р) (духовность понимается здесь в смысле трансцендентности — spirit). Начавшаяся в 1950 году эра психофармакологии и нейробиохимии долгое времяразвиваласьногавногустворчествомСонди.Функциювлечений мы с полным правом можем рассматривать в качестве промежуточного члена (missing link) между психикой и ее биохимическим базисом. ЧудовищнуювластьпатологическиповышенныхЯ-функциймывстре- чаем при острых психозах. В их клинической манифестации может прямо-такисопереживатьсябиохимическийфундамент.Параноидные, маниакальные, гебефренные психозы и психотическая депрессия, как правило, недоступны воздействию никаких психотерапевтических методов. И только после успехов психофармакологии (использования нейролептиков и антидепрессантов) в какой-то мере удается воспроизвести равновесие Я-функций, что позволяет активироваться самоисцеляющим силам, создать психотерапевтический контакт и предоставить помощь больным.

4.2. Я и Самость

Долгое время понятие Я (если исключить многочисленные философские теории Я) ограничивалось психоаналитической теорией, где в патологии неврозов наибольшая роль придавалась функции отрицания (отвержения), а позднее — интроекция.

Хотя психоаналитическая теория Я позволяет понять неврозы вытеснения, осуществляя этим каузально-рациональный подход в их терапии, она все же во многом ограничивается той частью Я, которую Сонди называет реальным Я. Отрицание и интроекция относятся главным образом к миру влечений (защита, вытеснение, принцип реальности) и к созиданию мира внутренних объектов — все это аспекты измерения реальности и ее репрезентации в Я.

Совершенно по-другому все обстоит у Юнга, где Я определяется как центр поля сознания или сознательная личность, а Самость — как «центр тотальности Психического» (Юнг10; Szondi, 1956, стр. 143 и след.). Видно, что существенная часть Самости идентична понятию Я- идеала или «Глобального Я» у Сонди (в которое включается функция первосвященника).Здесьсамоебольшоезначениепридаетсяглубиннопсихологическим Я-фунциям в форме проекции и инфляции (последнее понятие ввел Юнг). А вот притязания влечений и защита от них играют меньшую и иную роль.

10 Jung C.G. Psychologie und Alchemie. «Rascher», Zürich, 1944.

130