Теория перевода (когнитивно-прагматический аспект). Учебник
.pdfношение двух смысловых позиций, как учет адресата (в широком смысле, в том числе и второго Я), отраженный в речи, а также эксплицированные в тексте признаки собственно диалога [1986, 36].
Для отечественного языкознания (Л.П. Якубинский, В.А. Звегинцев, Г.В. Колшанский, Н.Д. Арутюнова, М.Н. Кожина и др.) более характерен взгляд на общение именно как на взаимодействие и взаимоотношения коммуникантов в совместной деятельности, при этом особо подчеркивается ее «обратная связь, а не одностороннее ее направление» [Каган, 1974, 82]. Выдвижение в прагматическом аспекте на первый план фактора субъекта ведет к упрощенному пониманию социальной природы речи. Общение, таким образом, следует понимать как активность коммуникантов, направляемую на координацию их совместной деятельности.
Установка на получателя основывается на желании быть как можно лучше понятым. Так, Л.П. Якубинский справедливо отмечал, что «всякое взаимодействие людей есть именно взаимодействие; оно стремится избежать односторонности, … хочет быть диалогичным и бежит монолога…» [1923, 96-97].
При отсутствии выражения в тексте этой установки снижается либо вообще нарушается коммуникативность, сама суть языкового общения. Социальная сущность языка выдвигает на первый план фактор адресата, поскольку в общении, мышлении на языке ему принадлежит, наряду с субъектом речи, весьма значительная роль: без слушающего / читающего адресата общение бессмысленно вообще. Коммуникация, реализация коммуникативной функции языка требует как минимум двух лиц [Звегинцев, 1982, 256-257].
Для нейтрализации субъективистского аспекта прагматики и реализации диалогичности речи Н.Д. Арутюнова [1981, 1990] обращается к исследованию в тексте фактора адресата. Прагматическое значение речевого акта она ста-
вит в зависимость не только от говорящего субъекта, но и от
81
речевой ситуации, а также в существенной мере от получателя. Именно согласованность параметров коммуникантов и обеспечивает правильное ведение коммуникации. Важное значение приобретает утверждение о том, что всякий акт рассчитан на определенную модель адресата. При этом роль получателя такова, что заставляет говорящего заботиться об организации своей речи [Арутюнова, 1981].
Таким образом, широкое понимание прагматики охватывает комплекс вопросов, связанных с говорящим субъектом, адресатом, их взаимодействием в коммуникации и с ситуацией общения [Арутюнова, 1990, 390]. «Субъект и адресат как начальная и конечная точки коммуникативного акта, неизбежно входят в сущностную характеристику речевого произведения, они составляют органическое единство, не могут быть расчленимы, если не оговорить условную формулу какого-либо лингвистического приема исследования. Совокупность условий, определяющих формирование того или иного речевого произведения субъектом и соответствующее восприятие его адресатом, включающее условие адекватности речевого воздействия на коммуниканта, составляет неразрывную целостность и сущность самой коммуникации»
[Колшанский, 1984, 139].
82
7.ПЕРЕВОД
ИКОММУНИКАТИВНО-ПРАГМАТИЧЕСКИЕ НОРМЫ
Перевод как социально детерминированный феномен, как важнейший вид языкового посредничества или межъязыковой коммуникации, представляет собой общественное явление – языковую деятельность людей, ограниченную общественными условиями и служащую общественным целям
[Кade, 1977; цит. по Швейцер, 2009].
В коммуникативном аспекте как одноязычное, так и двуязычное общение реализуется в форме корректно организованных языковых единиц – текстов, которые адекватно соотносятся с мыслительным содержанием. В плане языкового выражения их корректность предполагает взаимопонимание, являющееся целью общения. В целом невозможно отделить корректность содержания от корректности языковой формы.
Проблема коммуникации в этом смысле имеет не только лингвистический, но и социальный характер: установление предельных границ корректности языка в диапазоне от нормы до узуса должно ориентироваться в конечном счете на выполнение языком задачи взаимопонимания коммуникантов [Колшанский, 1984].
Отечественные теоретики рассматривают понятия нормы и узуса следующим образом: языковую норму А.Д. Швейцер понимает как «обычные, традиционные реализации языковых функций» [2009, 10]. В.Н. Комиссаров определяет норму языка и узус таким образом: «Кроме нормы языка реальное употребление языковых знаков определяется и нормой речи или «узусом». В каждом языке имеются общеупотребительные формы и структуры и малоупотребительные, хотя и соответствующие норме языка. Если нарушение нормы языка делает речь неправильной, неграмотной, то нару-
83
шение узуса делает ее неестественной, неидеоматичной (пе-
ревод фразы “Keep off the grass” – «Держитесь подальше от травы» вместо «По газонам не ходить»; “No entry” «Вход запрещен»; “No pets allowed” «Вход с домашними живот-
ными запрещен», etc.)… Одно из важных требований к переводчику заключается в соблюдении правильности языка, на который делается перевод. Если нарушение нормы языка в переводе – явление сравнительно редкое, то соблюдение узуса требует от переводчика особой бдительности» [2004, 43].
С другой стороны, А.Д. Швейцер отмечает, что «перевод представляет собой целенаправленную деятельность, отвечающую определенным требованиям и нормам и ориентированную на достижение определенного результата. Эти нормы отражают ценностную ориентацию переводчика, без учета которой нельзя удовлетворительно объяснить логику переводческих решений» [2009, 7].
Коммуникация, как известно, всегда целенаправленна и интенциональна. (Адресант всегда планирует не только что он должен сообщить, но и то, как он должен это сделать для достижения поставленной цели и желаемого эффекта, т.е. выбирает определенную стратегию построения сообщения.) Т.А. ван Дейк в этой связи отмечает, что «речевые стратегии, в том числе стилистические, – это спроектированные в область речевого взаимодействия стратегии, нацеленные на эффективное манипулирование умозаключениями» [2000, 277]. При этом пользователь языка должен стремиться к установлению некоей формы стилистической связности путем отбора слов определенного регистра и показателей определенной ситуации [Дейк Т.А. ван, 2000, 277].
Именно таким образом можно рассматривать категорию самой коммуникативно-прагматической корректности, которая, с одной стороны, должна соответствовать нормам и законам языка, а с другой – допускать вариации, но в таких пределах, которые не разрушают самой основы взаимопонимания при общении на данном языке.
84
Существует свод отработанных общественно-языковой практикой правил, методов и приемов, принятых в соответствии с нормами массовой коммуникации в языковом коллективе, следование которым обеспечивает эффективную коммуникацию. На ситуацию языкового общения влияют такие факторы, как норма речевого поведения языкового коллектива в данной ситуации и узус, а также внутритекстовые связи, возникающие при структурировании текста и находящие свое выражение в коммуникативно-прагматических нормах.
Коммуникативно-прагматические нормы следует понимать как «правила отбора языковых средств и построения речевых высказываний (текстов) в различных типовых ситуациях общения с разной коммуникативной интенцией в определенном обществе в данный исторический период его развития» [Анисимова, 1988, 65]. Следование коммуника- тивно-прагматическим нормам, которые обусловливают отбор и закрепление за типовой ситуацией общения определенных языковых вариантов, способствует достижению эффективности общения.
Вэтой связи встает вопрос о социальной норме перевода. А.Д. Швейцер отмечает, что «в практике перевода сталкиваются три типа социальных норм, отражающих традиции данного общества и данной культуры: 1) нормы построения текста на исходном языке, 2) нормы построения текста на языке перевода и 3) нормы перевода» [2009, 33].
Вопределенной степени проблема нормы перевода соотносится с регламентацией процесса перевода, эффективностью и качеством работы переводчика, иными словами, увязывается в том числе и с прикладными аспектами теории перевода (созданием объективных и применимых на практике критериев качественной оценки переводов).
Так, В.Н. Комиссаров рассматривает вопрос о норме перевода следующим образом: «Проблема нормы в переводе далеко не проста и требует всестороннего теоретического
85
рассмотрения... Норма перевода должна сначала выявляться
иописываться, а уж потом предписываться, как это происходит в отношении нормы и узуса языка… До настоящего времени задача разработки переводческой нормы остается нерешенной, несмотря на то, что … широко используются …понятия «буквального» и «свободного» (вольного) перевода, характеризующие различные отклонения от такой нормы» [ 2007, 146]. Теоретик формулирует требования, которым должна соответствовать норма перевода: «Норма скорее должна складываться из нескольких разновидностей нормативных установок, обязательность которых будет меняться в зависимости от задач и характера переводческого акта… Понятие нормы перевода должно также охватывать требование нормативного использования переводчиком языка перевода, а также соответствие результатов переводческого процесса общепринятым взглядам на цели и задачи переводческой деятельности, которыми руководствуются переводчики в определенный исторический период. Соответственно, норма перевода может рассматриваться как результат взаимодействия, по меньшей мере, пяти различных видов нормативных требований: 1. Норма эквивалентности перевода. 2. Жанрово-стилистическая норма перевода. 3. Норма переводческой речи. 4. Прагматическая норма перевода. 5. Конвенциональная норма перевода» [2007, 151].
Всвою очередь, А.Д. Швейцер подчеркивает значение понятия нормы перевода в условиях межкультурной коммуникации: «Нормы, безусловно, ... имеют большое значение, поскольку различия между ними становятся наиболее очевидными при выходе за пределы одного языка и одной куль-
туры» [2009, 33].
Коммуникативно-прагматические нормы тесно связаны
иобусловлены национально-культурной спецификой. На- ционально-культурная специфика речевого общения складывается из системы факторов, определяющих отличия в организации, функциях и способе опосредования процессов об-
86
щения, характерных для данной культурно-национальной общности (или в лингвистическом плане – данного языкового коллектива). Эти факторы участвуют в процессах коммуникации на разном уровне их организации и сами имеют различную природу, однако в процессах общения они взаимосвязаны и переплетены с другими факторами, обусловливающими и формирующими эти процессы прежде всего с факторами собственно языковыми, психолингвистическими и общепсихологическими [Леонтьев, 1979].
«Следует отметить, что национальные культуры в некоторых случаях весьма жестко предписывают определенные оценки некоторых явлений материальной и духовной жизни, а восприятие текста и эффективность коммуникации определяются национальной привычкой адресата к определенной коммуникативной стратегии.
Коммуникативно-прагматические нормы национальных вариантов испанского языка предписывают правила адекватного употребления тех или иных лексических единиц, выявляют типичные контексты их функционирования, а также условия, противопоказанные для использования той или иной ЛЕ, т.е. создающие “прагматическую аномалию”» [Быкова, 1997]. В этой связи представляется чрезвычайно важным утверждение Е.А. Нотиной о том, что «семиотическое родство языка и культуры позволяет рассматривать их во взаимосвязи, дает возможность исследовать функционирование текстов в национальном языке, национальной культуре, социально-общественной жизни всего мирового сообщества»
[2004, 123].
Для теории перевода существенно важным оказывается утверждение ученого о том, что «не меньшее значение в языковом самовыражении народа имеет отбор языковых элементов в речи, в процессе организации высказывания. Этот отбор показывает, какие элементы действительности, какие их свойства и отношения имеют приоритетное значение в рече-
87
вом сознании говорящих на данном языке людей» [Нотина, 2009, 402].
А.Д. Швейцер особо подчеркивает тот факт, что «норма перевода, как и любая социальная норма, является механизмом через посредство которого общество детерминирует поведение личности. Социальная норма перевода представляет собой совокупность наиболее общих правил, определяющих выбор стратегии перевода. Эти правила в конечном счете отражают те требования, которые общество предъявляет к переводчику» [2009, 19]. Весьма ценным с позиций науки о переводе представляется его тезис о том, что «не будучи чем-то раз и навсегда заданным, они (нормы) варьируются от культуры к культуре, от эпохи к эпохе и от одного типа (жанра) текста к другому…
Историческая вариативность переводческой нормы может быть проиллюстрирована переводами Библии в различные исторические периоды» [2009, 19]. В коммуникатив- но-прагматических нормах находят отражение модели ком- муникативно-речевого поведения, в регулярно воспроизводимых ситуациях общения, способы и средства их актуализации в текстах на содержательном, композиционном и языковом уровнях.
88
8.ПОНЯТИЕ О БЕЗЭКВИВАЛЕНТНОЙ
ИФОНОВОЙ ЛЕКСИКЕ
Язык помогает человеку членить материальный мир, включая культурные ценности и общественно-исторический опыт его носителей [Соссюр, 1977; Burhler, 1934; Уфимцева, 1986].
Основная функция языка – средство познания мира и общения между людьми. Она возможна только при наличии некоторого общего или фонового знания, одинаково присущего коммуникантам. (При этом следует отметить, что термины «фоновые знания», «фоновые представления», «энциклопедические знания», «тезаурус коммуникантов» используются в качестве синонимов.)
На практике «оказывается невозможным разделить знание о языке и знание о мире» [Беллерт, 1978]. Слово, согласно известному тезису Л.С. Выготского, воплощает в себе единство обобщения и общения, коммуникации и мышления [Выготский, 1982]. Ему присуща кумулятивная функция – отражать, фиксировать и сохранять информацию о постигнутой человеком действительности. Слово – это «коллективная память носителей языка», «памятник культуры», «зеркало национальной культуры» [Верещагин, Костомаров, 1990].
Основные элементы языка как системы, языка как важнейшего средства человеческого общения – слова являются двусторонними единицами: они обладают формой (материальная, звуковая сторона слова) и содержанием – значением, состоящим из сем или семантических компонентов. Как форма, так и значение слова присущи определенному конкретному языку, составляют часть его структуры. В то же время во всех языках мира есть нечто общее. Это общее про-
89
является в содержательной стороне языка и служит основой для инвариантного выражения мысли на любом языке.
Слово, как уже указывалось, имеет номинативное значение, которое непосредственно направлено на предметы, явления, действия и качества действительности, включая внутреннюю жизнь человека, и отражает их общественное понимание. Помимо слова номинативным значением обладают словосочетания различной степени устойчивости с нераздельной семантикой, направленной на внутренне единый предмет или на единое явление, в частности, фразеологизмы, а также языковые афоризмы, пословицы, поговорки и крылатые выражения, означающие, в отличие от фразеологизмов, типично жизненные ситуации.
Теория номинации рассматривает содержательную сторону языковых единиц с точки зрения предметной направленности, то есть соотнесенности с внеязыковым предметным рядом как средства обозначения, именования последнего [Уфимцева, 1977].
Семантические компоненты в совокупности образуют лексическое понятие или означаемое слова. Оно может быть межъязыковым. Межъязыковое лексическое понятие – это такое понятие, которое присутствует в двух (трех и более) этнокультурных и языковых общностях (например, в испанской и русской) и без потерь информации адекватно передается на двух (трех и более) языках.
Слова, лексические понятия которых являются межъязыковыми, называются эквивалентными: они легко переводятся и при их осмыслении вполне допустим семантический перенос [Верещагин, Костомаров, 1990, 42].
В большинстве работ при определении эквивалента за основу исходного понятия берется словарное значение лексической единицы одного из сопоставляемых языков [Рецкер, 2004; Миньяр-Белоручев, 1980; Федоров, 2002; Влахов, Флорин, 2004 и др.].
90