Теория перевода (когнитивно-прагматический аспект). Учебник

прессия текста оригинала переводчиком, чтобы успеть за выступающим. Другой случай – юридический перевод – изменение переводчиком функционального значения ИТ, когда требуется передать необходимую информацию из текста, имеющего для адресата оригинала значение нормативного документа).

Отечественные и зарубежные исследователи, в основе взглядов на перевод которых лежит его семиотическая природа, стремятся привести критерии соответствий в зависи-

мость от жестких рамок типов семиотических отношений,

в которые вступают языковые знаки, а именно – отношение знаков к участникам коммуникации, к обозначаемым ими предметам, т.е. с окружающей действительностью, а также между собой в речевой цепи – иными словами, прагматическими, семантическими и синтаксическими отношениями, которые, в свою очередь, служат основанием для различения адекватности и эквивалентности перевода в современной науке о переводе.

Теоретики перевода указывают на тот факт, что категория смысла, как отражение определенных объективных свойств и признаков предметов, является категорией объективной и присущей языковому знаку постоянно, связана с речевой деятельностью человека, т.е. коммуникативным уровнем, который предполагает выявление общих закономерностей взаимодействия лингвистических и экстралингвистических факторов как в процессе порождения, так и восприятия сообщения (текста) в ИЯ и ПЯ.

Так, немецкий ученый Г. Егер [Jäger G., 1975] отождествляет понятие «смысл» с понятием «коммуникативная значимость текста». Егер рассматривает коммуникативную значимость как основную категорию, обеспечивающую комму-

никативную эквивалентность при переводе. «Коммуника-

тивная эквивалентность представляет собой отношение между текстами, возникающее в том случае, когда при переходе от исходного текста к результирующему (т.е. при перекоди-

61

ровании), а в случае межъязыкового общения – при переходе от оригинала к тексту на языке перевода коммуникативная значимость остается сохраненной, т.е. инвариантной». При этом с помощью понятия инварианта сравнение текста оригинала с текстом перевода получает некую третью промежу-

точную величину, то обязательное общее в сопоставляемых объектах, на основании которого становится возможным выявить их сходство и различия.

Таким образом, как отмечает А.Д. Щвейцер, в рамках Лейпцигской школы теории перевода (ГДР) было сформулировано более глубокое понимание понятия коммуникативной эквивалентности, получив в качестве основного элемента положение о сохранении в процессе двуязычной коммуникации коммуникативного эффекта оригинала. «Между коммуникативной эквивалентностью, опирающейся на инвариантный коммуникативный эффект, и функциональной эквивалентностью, предполагающей инвариантность функциональных доминант текста, существует тесная взаимосвязь» [Швейцер, 2009, 91].

В свою очередь, российский ученый предложил конкретизировать категорию коммуникативной эквивалентности путем внесения определенных уточнений в понятие коммуникативного эффекта: понятие коммуникативного эффекта «является одним из элементов следующей триады:

1)коммуникативная интенция (цель коммуникации),

2)функциональные параметры текста и 3) коммуникативный эффект.

Эти три категории соотносятся с тремя компонентами

коммуникативного акта: 1) отправителем, 2) текстом и

3) получателем.

Исходя из цели коммуникации, отправитель создает текст, отвечающий определенным функциональным параметрам (референтному, экспрессивному и др.) и вызывающий у получателя определенный коммуникативный эффект, соответствующий данной коммуникативной цели.

62

Иными словами, коммуникативный эффект – это результат коммуникативного акта, соответствующий его цели. Этим результатом может быть понимание содержательной информации, восприятие эмотивных, экспрессивных, волеизъявительных и других аспектов текстов. Без соответствия между коммуникативной интенцией и коммуникативным эффектом не может быть общения. Сказанное в полной мере относится и к переводу» [Швейцер, 2009, 91-92].

Установление отношений эквивалентности между текстами оригинала и перевода происходит в некоторых случаях с использованием функциональной типологии, основанной на концепции К. Бюлера: например, семиотическая типология уровней эквивалентности К. Райс, или, как у А.Д. Швейцера, на основе типологической схемы Р. Якобсона [Jacobson, 1966] (подробнее см. с. 68-69). «По сути, – указывает ученый, – установление доминантных функций оригинала (референтной, экспрессивной, конативной, фатической, металингвистической или поэтической) определяется прагматикой текста – коммуникативной интенцией и коммуникативным эффектом текста и предполагает наличие прагматической эквивалентности между оригиналом и переводом. Иными словами, прагматические факторы играют доминирующую роль как в иерархической модели уровней эквивалентности, так и в одномерной функциональной типологии эквивалентности» [Швейцер, 2009, 91].

Следует особо подчеркнуть, что в условиях опосредованной межъязыковой коммуникации постулат о том, что прагматика определяет отношения знака к участниками коммуникации, будет относиться и посреднику, т.е. переводчи-

ку. Адекватность перевода, таким образом, будет соотноситься с прагматическим уровнем и такими факторами,

как: взаимодействие адресанта, переводчика и адресата перевода, включая условия коммуникативного акта, а также проблемы, связанные с передачей коммуникативной интенции отправителя, установки на получателя и коммуникативной

63

установки переводчика; учетом расхождений в восприятии одного и того же текста носителями разных культур, участниками разных коммуникативных ситуаций и др. Все вышеперечисленное влияет на выбор варианта перевода в ПЯ при передаче социальных и индивидуальных характеристик и тональности текста, отражающей ролевые отношения и обстановку, в которой происходит речевой акт.

Таким образом, соотнесение категорий эквивалентности и адекватности с компонентами структуры акта коммуникации дает возможность установить следующие корреляции:

–экспрессивная и волеизъявительная функции располагаются в области адекватности перевода и соотносятся

сучастниками коммуникации (адресантом, адресатом и переводчиком), куда также включены коммуникативный эффект и коммуникативные интенции, или точнее, их соответствие или несоответствие таковым;

–поэтическая, референтная и контактоустанавливающая (включая контактоподдерживающую) функции, которые относятся к семантике и синтактике, иначе говоря, к структуре речевых сообщений и их соотнесенности с обозначаемыми в них объектами реальной действительности (референтами), располагаются в области эквивалентности. Их соответствие или его отсутствие является тем фактором, который и определяет эквивалентность перевода.

При этом сам перевод оказывается соотнесенным с металингвистической функцией, так как является интерпретацией одной языковой системы посредством другой [Швей-

цер, 2009].

Вместе с тем, следует иметь в виду, что всякая градация уровней эквивалентности, т.е. установление их иерархии, всегда условна, всегда возможно рассматривать ситуацию частичного семантического преобразования при сохранении «схемы мысли», т.е. синтаксической структуры высказывания. При изучении переводческих трансформаций, в резуль-

64

тате которых может быть достигнута желаемая эквивалентность на разных уровнях семиозиса (отношений знака), следует помнить, что всякая операция по трансформации затрагивает лишь определенную единицу перевода, т.е. какойлибо элемент общей системы смыслов, заключенный в оригинальном речевом произведении, так или иначе изменяя его. Эквивалентность же всего текста перевода оригиналу в целом достигается в результате сложной комбинации самых разнообразных переводческих приемов.

В итоге следует отметить, что в орбите переводческих исследований находятся не только система языка, но и все аспекты речевой коммуникации, включая выявление соотношения лингвистического, экстралингвистического и паралингвистического в процессе речевого общения, а также комплекс проблем, связанных с воздействием на этот процесс особенностей языка, культуры и мышления человека.

Семиотический подход к изучению феномена перевода традиционно используется теорией перевода как наиболее точно отражающий переводческую реальность и соответствующий интересам данной научной области. В соответствии с позицией известного западногерманского лингвиста В. Вилса, в результате выделения из общей семиотики лингвосемиотики, согласно исходным постулатам которой естественный язык является семиотической системой, каждый текст поддается описанию в семиотических терминах [ Wilss, 1980; цит. по Швейцер, 2009]. В частности, положения лингвосемиотики о двусторонности языкового знака, о своеобразии его связи с обозначаемой им действительностью, дают основания для решения ключевого вопроса для перевода как особого вида речевой деятельности, а именно – вопроса о необходимости дифференцировать (разграничивать) языковое значение и речевой смысл.

Как отмечает А.Д. Швейцер, «на наш взгляд, дихотомия «значение – смысл» соотносится с дихотомией «язык – речь» и распространяется на единицы любого масштаба. Та-

65

ким образом, можно говорить не только о значении словоформы, конструкции и т.п., но и о их смысле» [Швейцер, 2009, 114].

Переводу, как интерпретирующей системе, присущи свойства целостности и иерархичности. Коммуникативноэквивалентный перевод – это такой перевод, в котором все преобразования смыслов (или системы смыслов), заключенных в исходном сообщении (тексте), носят рациональный характер и не зависят непосредственно от воли переводчика. Таким образом, отдельные элементы текста ИЯ, которые на первый взгляд имеют точные соответствия в языке перевода, могут быть переведены, например, более отдаленными по значению формами и т.п. Их выбор (т.е. вербализация конкретной ЛЕ) будет обусловлен смысловой структурой речевого произведения в целом. По этой причине, анализируя использование того или иного приема по преобразованию исходной системы смыслов, созданной автором оригинала, следует исходить из такого понятия, как «презумпция неизбежности изменений», и находить причины, которые могут повлечь те или иные изменения.

Относительно инварианта в переводе чрезвычайную ценность с позиций современной науки имеет следующее утверждение: «инвариантным в идеале остается именно смысл: смысл исходного текста, вкладываемый в него исходным отправителем; смысл, извлекаемый их этого текста анализирующим его переводчиком, и, наконец, смысл вторичного текста, интерпретируемого конечным получателем... В тех случаях, когда мы говорим о семантической эквивалентности исходного и конечного текстов, имеется в виду не эквивалентность значений, а эквивалентность смыслов» [Швейцер, 2009, 115].

Итак, семиотический подход к переводу позволяет представить его как интерпретирующую системную деятельность, оперирующую знаковыми системами. В этом случае феномен перевода заключается в системной интерпретации

66

знаковых комбинаций (сообщений или текстов) ИЯ посредством знаковых комбинаций в языке перевода.

Постулат о принципиальной возможности интерпретации одной знаковой системы посредством другой снимает извечный вопрос о «переводимости», традиционно поднимавшийся в переводоведении. А.Д. Швейцер формулирует свое понимание следующим образом: «Различные способы преодоления преград на пути к переводимости и различный характер этих преград сказываются на самой сущности понятия переводимости, на его отношении к эквивалентности и адекватности. Прежде всего из сказанного выше следует, что переводимость представляет собой не абсолютное, а относительное понятие. Следует различать, с одной стороны, переводимость на уровне того или иного сегмента текста, а с другой – переводимость на уровне текста в целом. … Частичные потери, жертвы, приносимые во имя главной коммуникативной цели, – все это заставляет прибегать к переводу на уровне частичной эквивалентности, но при обязательном условии адекватности переводческого решения. При этом следует, однако, иметь в виду, что принципиальная переводимость, допускающая известные потери, исходит из того, что эти потери касаются второстепенных, менее существенных элементов текста, и предполагает обязательное сохранение его главных, наиболее существенных элементов, его функциональных доминант. В этом заключается один из ведущих принципов стратегии перевода» [Швейцер, 2009, 100].

Итак, положения лингвосемиотики позволяют дать ответ на вопрос о том, что на самом деле переводит переводчик – слова, или их значения, или смыслы, которые рождаются исключительно из определенных сочетаний знаков, обладающих определенной индивидуальностью, а также найти те ступени, которые ведут от минимально возможной к максимальной эквивалентности; установить объективную, обоснованную границу, отделяющую перевод от других видов языкового посредничества.

67

Именно поэтому изучение перевода, глубинных механизмов этого сложного речемыслительного процесса не может быть полным и всеобъемлющим, если не будут учитываться культурологические, социологические, антропологические, психологические и иные аспекты этой деятельности.

68

текст языковыми единицами и структурами» [Комиссаров, 2004, 51-52].

Взгляд на текст как коммуникативную деятельность высказывают в своих работах Г.В. Колшанский, В.З. Панфилов, О.И. Москальская, И.А. Слюсарева, М.Н. Кожина, А.А. Леонтьев и др. Он непосредственно связан с формированием смысла в речи (тексте), поскольку в процессе функционирования языка как системы наблюдается прирост качества информации, и содержание речи представляет собой отнюдь не сумму значений составляющих ее языковых единиц.

Общение не может ограничиваться простой совокупностью изолированных высказываний и предполагает наличие единицы коммуникации, выступающей в качестве носителя полноценной информации, имеющей законченную структурную организацию. Такой единицей является текст, пред-

ставляющий собой относительно завершенный отрезок общения, единицу, структурированную и организованную по определенным правилам, несущую когнитивную, информационную, психологическую и социальную нагрузку общения.

«Не случайно, многие переводоведы рассматривают текст в качестве основной единицы перевода» [Комиссаров, 2004, 65]. Ученый приводит следующие аргументы для обоснования этого постулата: «во-первых, поскольку текст представляет собой единое смысловое целое, значения всех его элементов взаимосвязаны и подчинены этому целому. Поэтому понимание отдельных высказываний в большей или меньшей степени зависит от содержания всего текста и от того места, которое они занимают в тексте. Таким образом, текст является той единицей, в рамках которой решается вопрос о контекстуальном значении всех языковых средств.

Во-вторых, при оценке значимости неизбежных потерь при переводе действует принцип преобладания целого над частью. Это означает допустимость пожертвования менее существенными деталями ради успешной передачи глобального содержания текста.

70