Теория перевода (когнитивно-прагматический аспект). Учебник

стью как на язык и культуру текста оригинала, так и на язык

икультуру текста перевода. Соотношение этих двух полюсов оказывает сильное влияние на перевод» [2009, 61].

«Коммуникативно-прагматический анализ перевода невозможно осуществить без обращения к тексту. Именно в нем, как уже указывалось, проявляется коммуникативнопрагматическая зависимость лексических единиц, в том числе безэквивалентных и фоновых, от коммуникативных единиц более высокого порядка, вплоть до уровня всего текста, определяется их коммуникативная значимость и место в прагматической субструктуре текста, которая обусловливает выбор лексических средств и накладывает ограничения на возможность их изменения в зависимости от способа достижения импликативности и идиоматичности в ПЯ.

Вусловиях межкультурного и межъязыкового общения происходит изменение пресуппозиций акта коммуникации: один из партнеров становится иноязычным. Меняются реальные отношения, возникающие на первичном уровне коммуникации между адресантом, текстом и адресатом. Для иноязычного получателя восприятие текста осложнено тем, что он является фрагментом незнакомой или малознакомой культуры и не может вызвать, в целом, те же ассоциации, что

иу адресата на ИЯ, поскольку многие элементы текста оригинала не входят в состав его «культурного фонда». Так, например, введение безэквивалентной лексики в текст на ПЯ непосредственно оказывает влияние на расширение или изменение фоновых знаний и представлений иноязычного интерпретатора, а также на импликативность самого текста в языке перевода» [Быкова, 2005].

При одноязычном общении адресант воплощает свою коммуникативную интенцию в тексте таким образом, чтобы в нем объективировались те закономерные моменты, которые по его замыслу должны обеспечить адекватность декодирования смысла в процессе восприятия текста. При двуязычной опосредованной коммуникации прямая связь адре-

101

сант – текст – адресат нарушается, сам текст оригинала должен быть подвергнут коммуникативно-прагматической адаптации, главным фактором которой является установка на получателя перевода в силу того, что «адресат информации не только потребитель, но и производитель текстов» [Дридзе, 1980, 49]. «На наш взгляд, именно в факторе адресата наиболее ярко и эксплицитно проявляется прагматический аспект перевода – суть коммуникативно-прагматической адаптации текста на ИЯ – эксплицитное выражение в тексте на ПЯ установки на иноязычного получателя» [Быкова, 1997].

В рамках такой адаптации текста на ПЯ тесным образом взаимодействуют экстралингвистические и лингвистические факторы. Между ними существуют отношения, подобные тем, которые характеризуют форманты смысловой структуры текста: вершину иерархии образуют экстралингвистические, коммуникативно-прагматические факторы, кодирующие пресуппозиции общения. Учет этих факторов определяет выбор языковых средств (семантическую субструктуру текста на ПЯ), которые реализуют коммуникативную интенцию адресанта и соответствуют речевой ситуации ИЯ в целом. Именно они способствуют достижению совместимой импликативности текстов на ИЯ и ПЯ. Языковые факторы связаны с существующими в ПЯ ограничениями языкового характера, их действие призвано создать идиоматичность текста перевода.

Коммуникативно-прагматическая адаптация текста в языке перевода не должна нарушать инвариантность соотношения семантической и прагматической субструктур текстов на ИЯ и на ПЯ, должна соответствовать коммуникативному замыслу адресанта, пресуппозициям общения и коммуника- тивно-прагматическим нормам ПЯ в целом, учитывать национальную специфику иноязычного адресата, а в переводе на испанский язык – межвариантную специфику испаноязычного получателя [Быкова, 1997].

102

В результате такой адаптации текста ИЯ создаются предпосылки для формирования у адресата на ПЯ коммуникативного образа ЛЕ как знака референтной ситуации, соответствующего коммуникативной интенции адресанта и самой ситуации в исходном языке. Так, например, А.Д. Швейцер особо подчеркивает тот факт, что «создавая текст перевода, переводчик стремится получить коммуникативный эффект, который способствовал бы данной цели коммуника-

ции» [2009, 101].

Причины коммуникативно-прагматической адаптации текста при переводе могут иметь как экстралингвистический, так и лингвистический характер. Они могут быть связаны с жанром переводимого текста, различиями коммуникатив- но-прагматических норм ИЯ и ПЯ в целом, узуальными и другими факторами, релевантными для каждой конкретной ситуации. Вместе с тем, переводчик, принимая то или иное решение, стремится адаптировать текст таким образом, чтобы обеспечить совместимую импликативность текстов на ИЯ и ПЯ, а также добиться его идиоматичности в языке перевода.

103

ции, которые носят когнитивный характер, как смысловая компрессия, обобщение, нейтрализация, описательное выражение смысла воспринятого высказывания, etc.

В переводоведении термин «трансформация» используется для обозначения различного рода операций, которые «являются по существу межъязыковыми операциями «перевыражения» смысла... На самом деле речь идет об отношении между исходными и конечными языковыми выражениями, о замене в процессе перевода одной формы выражения другой... при которых преобразуется формальная структура высказывания и остается неизменным конституирующий его смысл набор сем... основной причиной такого рода трансформаций является неизоморфность структур исходного языка и языка перевода, находящая свое проявление в наличии в одном из этих языков форм и конструкций, отсутствующих в другом» [Швейцер, 2009, 118].

Известный специалист в области грамматики английского языка Л.С. Бархударов внес значительный вклад в разработку классификации переводческих трансформаций. Также как и Ю. Найда при описании переводческих трансформаций, ученый классифицирует их на четыре типа: перестановки, замены, добавления и опущения, исходя из того, что это те многочисленные и качественно разнообразные межъязыковые преобразования, которые осуществляются для достижения переводческой эквивалентности («адекватности перевода») вопреки расхождениями в формальных и семантических системах двух языков [Бархударов, 1975, 190]. Ученый особо подчеркивает тот факт, что «разного рода трансформации, как правило, осуществляются одновременно, сочетаясь друг с другом. Именно комплексный характер переводческих трансформаций делает перевод столь сложным и трудным делом...» [Комиссаров, 2002, 94].

Как отмечает В.Н. Комиссаров, ученый дает следующее толкование этих типов трансформаций: перестановка – это изменение порядка следования языковых элеиментов в тек-

105

сте перевода по сравнению с текстом оригинала. Такими элементами могут быть слова, словосочетания, части сложного предложения и самостоятельные предложения в тексте. Наиболее обыкновенный случай в практике перевода – это изменение порядка слов и словосочетаний в структуре предложения, связанное с сохранением коммуникативного членения предложения. Нередко имеет место и изменение порядка следования частей сложного предложения. Реже встречаются случаи перестановки самостоятельных предложений.

Замены подразделяются на грамматические и лексические. Л.С. Бархударов включает их в число замены форм слова, частей речи, членов предложения, синтаксические замены в сложном предложении (замена простого предложения сложным, сложного простым, главного придаточным

инаоборот, замена подчинения сочинением и наоборот, замена союзного типа связи бессоюзным и наоборот). Лексические замены включают неоднократно описанные переводческие приемы конкретизации, генерализации, замены следствия причиной и наоборот. Особо выделяются комплексные лексико-грамматические замены – антонимический перевод

иприем и прием компенсации, обеспечивающий эквивалентность текста в целом.

Среди причин, вызывающих необходимость добавлений в тексте перевода, Л.С. Бархударов указывает невыраженность семантических компонентов в элиптических словосочетаниях, необходимость добавления подлежащего и других членов предложения при синтаксических перестройках, передачу грамматических значений лексическими средствами. Иногда добавления оказываются обусловленными стилистическими соображениями.

Опущению подвергаются чаще всего слова, являющиеся семантически избыточными, например, парные синонимы, избыточные повторы, излишне конкретные указания на размер, вес, объем и т.п. в художественных описаниях [Барху-

даров, 1975].

106

Вместе с тем, А.Д. Швейцер особо отмечает тот факт, что «при весьма разнообразном репертуаре преобразований выделяются следующие категории: замена одних морфологических средств другими, замена морфологических средств синтаксическими, замена одних синтаксических средств другими, замена грамматических средств лексико-грамматичес- кими и, наконец, замена морфологических и синтаксических лексическими и фразеологическими.

Некоторые опрерации ограничены одним уровнем языковой структуры. Сюда относятся, в частности, такие соот-

ветствия, как живя в деревне – living in the country; вставая на рассвете – on getting up at daybreak... Подобные транс-

формации можно назвать одноуровневыми.

В других случаях переводческая операция ввыходит за пределы исходного уровня... Эту группу трансформаций следует отнести к межуровневым» [2009, 125].

Так, например, среди побудительных причин трансформаций на референциальном подуровне выделяются «избирательность языка по отношению к признакам внеязыковой действительности, расхождения в структуре семантических полей, расхождения в способах семантической интерпретации предметной ситуации, в способах выражения коммуникативной структуры высказывания, стилистические факторы». Основными типами трансформаций в таком случае становятся следующие: гиперонимическая, гипонимическая, интергипонимическая, синекдохическая, метонимическая, метафорическая и различные комбинации этих типов

«Трансформации, специфичные для прагматического уровня, характеризуются заменой реалий или аллюзий их аналогами; уточняющим добавлением; поясняющим (интерпретирующим) переводом, раскрывающим неясные получателю пресуппозиции и импликации; различными видами переводческих компенсаций; заменой одних стилистических средств другими» [Швейцер, 2009, 206-207]. Причины трансформаций могут быть связаны с типологией текстов.

107

«Существенную роль играют различия в соотношении книж- но-письменных и нейтральных элементов, например, газетных текстов, различия их тональности, в частности внешне сходных языковых средств, в степени сжатости текста. Характерными для этой области трансформациями являются стилистические модификации, в результате которых преобразуется стилистическая окраска текста, а также различные приемы компрессии (опущение избыточных элементов, свертывание, стяжение, эллипсис) или расширение текста»

[Швейцер, 2009, 207].

Вместе с тем, взгляды на когнитивные аспекты перевода связывают также с развитием стратегий перевода. Следует отметить, что понятие стратегии трактуется современной наукой исключительно широко. Так, например, в рамках когнитивного подхода Дж. Брунера стратегии рассматриваются в связи с определенным видом психических процессов, а именно как набор ментальных операций. В трудах Т. Ван Дейка, предложившего когнитивную модель обработки дискурса, приводится описание почти десятка разноуровневых и вследствие этого несопоставимых видов стратегий (например, стратегии ввода темы, стратегии мышления, стратегии понимания, стратегии дискурса, стратегии производства дискурса и т.д.). Ю.Н. Караулов и В.В. Петров в предисловии к книге Т. Ван Дейка приводят обобщенное определение стратегии как «общей инструкции для каждой конкретной ситуации интерпретации». А.Д. Швейцер в рамках модели перевода как принятия решения дает психолингвистическое определение переводческой стратегии как программы переводческих действий [2009].

Если рассматривать стратегию как деятельностную категорию или функцию субъекта, то анализ деятельностной стратегии дает возможность описать, как субъект организует свои действия (подбор, иерархию, последовательность выполнения, способы и средства контроля и оценки результата). При этом принято считать, что способ организации дея-

108

тельности не равнозначен ее реализации, а, значит, стратегия несводима к набору действий, которые выполняет субъект. Такой набор может быть организован по-разному в зависимости от конкретной задачи, стоящей перед ним цели. Для того чтобы правильно организовать свою деятельность, переводчику необходимы определенные навыки и коммуникативные умения, а именно – ориентироваться в условиях общения, правильно спланировать свою речь, найти адекватные средства передачи мысли и обеспечить обратную связь

[Леонтьев, 1979].

«На практике действия переводчика нередко приводят к неадекватному выбору способов и средств достижения конечной цели перевода – созданию полноправного репрезентанта текста оригинала в ином языке и культуре (например, копированию порядка изложения информации в тексте на ИЯ, синтаксическим и лексическим калькам и т.д.)» [Комис-

саров, 2004].

В исследованиях в рамках теории перевода немало внимания уделяется проблемам, связанным с так называемыми «ложными друзьями переводчика», когда в одной из культур соответствующий класс объектов имеет наименование, по форме напоминающее название совершенно иного класса в другой культуре. При этом отмечается как полное, так и частичное несовпадение объектов, обозначаемых сходными формами: lunatic – «сумасшедший», а не «лунатик»; aspirant – «претендент», а не «аспирант»; compositor – «набор-

щик», а не «композитор»; decade – «десятилетие», а не «дека-

да»; accurate – «точный», а не «аккуратный»; sympathy – «сочувствие», а не «симпатия». Соответственно limit of accuracy будет переводится как «предел точности», а limit of elasticity –

как «предел упругости», но не «эластичности» [Швейцер, 1999, 82].

Переводческая компетенция определяется различными факторами, например, знанием реалий или умением преодолеть затруднения при передаче так называемых слов широ-

109

кой семантики и т.д. Так, необходимо просто знать, что small talk – не «краткая беседа», а «светский разговор»; cottage cheese – творог, а не «домашний сыр», «липовое поручение»

не имеет ничего общего с липой (lime-tree) и называется straw bail – «соломенное»; выражение «ободрать кого-либо как липку» переводится to fleece, to clean smb. out, etc. В свою очередь, перевод ЛЕ широкой семантики возможен только с опорой на контекст. Необходимо иметь своего рода «дежурные» эквиваленты таких слов в ПЯ, которые передают их наиболее часто встречающиеся значения: pattern – закономер-

ность, форма, структура; challenge – задача, проблема, трудность; routine – регулярный; habitat – местообитания, среда; marginal – нерентабельный, минимальный; phylosophy – принципы, подход; history – развитие; meaningful – убедительный, эффективный, конструктивный.

С другой стороны, существует прямая корреляция между жесткой структурой текста ( по терминологии Ю.В. Ванникова) и предопределенностью переводческого выбора. «Примером такой детерминации может служить перевод патента, технико-правового документа, язык которого представляет собой сферу перекрещивания научно-технической прозы и официально-делового стиля. Строгая регламентированность находит свое выражение в композиционной структуре патента. Ср. такие разделы, как Аннотация – Abstract of the Disclosure , Обзор существующего уровня техники – Description of the Prior Art , Резюме изобретения – Summary of the Invention , Подробное описание изобретения – Detailed Description , Формула изобретения – Claims и др.» [Швейцер, 2009, 57] .

Чрезвычайно важным представляется слеующее высказывание ученого: «…из этого следует, что перевод как процесс выбора, детерминированный множеством переменных, порой имеющих противоположный эффект, не может иметь однозначного исхода и не может быть жестко детерминированным. Степень детерминированности действий переводчи-

110