Теория перевода (когнитивно-прагматический аспект). Учебник

В-третьих, конечной целью переводчика является создание текста, который отвечал бы требованиям когезии (формальной связности текста) и когерентности (смысловому единству текста), и все решения переводчика принимаются с учетом этих требований» [Комиссаров, 2004, 65].

Порождение текста в реальных коммуникативных условиях происходит, как известно, путем развертывания некоторого смыслового ядра или информации «сверху вниз» [Москальская, 1977; Николаева, 1978]. Такое положение «...обусловлено коммуникативной природой текста, тем фактом, что в основе каждого текста лежит не только сложное суждение о действительности, но и определенная коммуникативная целеустановка, формируемая ... ситуацией коммуникации, и теми задачами, которые ставит перед собой в соответствии с этой ситуацией говорящий» [Москальская, 1981, 54].

В отношении процесса перевода В.Н. Комиссаров делает следующее чрезвычайно ценное уточнение: «содержательная структура текста… создает его формальнотематическое содержание, начиная с общего замысла или темы текста, которая развертывается во все более мелких фрагментах текста: подтемах, субподтемах, микротемах, вплоть до отдельных суждений. Такое развертывание «сверху – вниз» осуществляется говорящим, создающим текст в соответствии со своим коммуникативным намерением. Воспринимающий текст формирует эту иерархическую структуру в обратном направлении – «снизу-вверх», от более мелких частей содержания к целостному пониманию текста»

[Комиссаров, 2004, 54].

В тексте происходит интеграция значений отдельных предложений, в результате которой появляется новая информация. Как отмечает немецкий ученый Р. Штольце, автор теории перевода текста, базирующейся на идее о форме текста как о выражении коммуникативной интенции отправителя и ее реализации посредством языка, «понимание текста

71

основывается на осознании его целостности с обязательным учетом прагматических правил его построения. При этом важно не только сказанное, но и подразумеваемое. Отсюда возникает необходимость в обязательном учете пресуппозиций, которые должны включать не только сказанное ранее, но и просто известное, «я» говорящего, его социальный статус, фоновые знания и др.» [цит. по Швейцер, 2009, 31].

Врамках коммуникативного подхода к анализу текста, при котором он предстает как глобальная смысловая структура, понятие связности (И.Р. Гальперин, А.А. Леонтьев) текста расширяется. Важнейшие закономерности организации целого текста обусловлены в значительной степени семантической согласованностью высказываний и последовательностью развертывания мысли. Вместе с тем, согласованность высказываний, понимаемая как наличие точек пересечения в их смысловом содержании, является важным, но недостаточным условием корректности и коммуникативной приемлемости текста.

В.Н. Комиссаров в этой связи делает весьма важный

сточки зрения теории перевода вывод: «Языковое содержание текста составляет лишь первый слой его «глубинной» смысловой структуры. Этот слой играет роль основы такой структуры, поскольку глобальное содержание текста извлекается из него и через него. Однако он обычно содержит лишь меньшую, а иногда и менее важную часть информации, передаваемой в тексте… Глобальное содержание текста редко ограничивается языковым содержанием.., немаловажное значение в речевой коммуникации имеет способность языкового содержания передавать дополнительный смысл, имплицитно связанный с ним и выводимый из него коммуниканта-

ми» [Комиссаров, 2004, 58-59].

Втексте, таким образом, превалирует заданный смысл всего коммуникативного акта, определяемый конкретной ситуацией общения и интенцией одного из партнеров по коммуникации. Коммуникативная установка определяет выбор

72

тех или иных конкретных единиц, обеспечивает, в конечном счете, целостность и завершенность текста, его информативность (осуществление замысла адресанта) и однозначную интерпретацию на основе когнитивного запаса фоновых знаний адресата и его знакомства с ситуативным контекстом сообщения.

С позиций современной теории перевода текст, как указывает А.Д. Швейцер, предстает в качестве объекта «приложения действующих сил, исходящих от всех детерминантов перевода… он выступает в двух ипостасях – как исходный текст в первичной коммуникативной ситуации и как конечный текст во вторичной. Одни и те же фильтры участвуют в интерпретации исходного и формировании конечного контекста: система языка, норма языка, норма перевода, литературная традиция, национальный колорит, дистанция времени, первичная коммуникативная ситуация, вторичная коммуникативная ситуация и предметная ситуация. Будучи объектом воздействия первичной и вторичной коммуникативных ситуаций, текст в то же время является одним из факторов, детерминирующих эти ситуации. Некоторые детерминанты обнаруживают непосредственные связи друг с другом (например, система и норма языка). Другие связаны между собой опосредованно, через текст (например, национальный колорит и дистанция времени, с одной стороны, и первичная и вторичная коммуникативные ситуации – с другой)… Как отмечалось, в переводе важное место принадлежит подтексту, пресуппозициям и импликациям. Однако все они в конечном счете выводятся из текста с помощью фоновых знаний интерпретатора. Таким образом, именно через текст осуществляется взаимосвязь языковых и внеязыковых факторов, детерминирующих перевод» [2009, 67].

Для переводоведения текст представляет непосредственный интерес не только как сосредоточение тех или иных явлений (лексических и грамматических структур), а как самодостаточный феномен, с присущими ему признаками, ко-

73

торые оказываются релевантными с точки зрения перевода. На основании этих признаков переводчик вырабатывает общую стратегию переводческих действий. Начиная с античности, отмечались особые правила для перевода различных текстов. Было установлено, что текст обладает определенными специфическими признаками. Типы текста и сформированные в ходе социального и коммуникативного опыта конвенции текстов также отличаются обобщенным, знаковым характером отражения действительности и используются в соответствии с негласными социально обусловленными правилами и способами организации знания в письменном и устном дискурсе.

Следует отметить, что в основе представления о связи особенностей текста и специфики его перевода лежит практический опыт. Представляет интерес в этом отношении ори-

ентированная на перевод типология текстов, которую разработал российский ученый Ю.В. Ванников [1985].

А.Д. Швейцер отмечает, что типология, выдвинутая Ю.В. Ванниковым, отражает реальное многообразие текстов и, несмотря на некоторую громоздкость, обладает существенным преимуществом (например, по сравнению со схемой, предложенной известной ученой из Западной Германии К. Райс), которое проявляется в том, что «она учитывает наличие смешанных и переходных случаев, … и…основана на 14 главных типологизирующих признаках, обобщающих существенные с точки зрения переводческой практики свойства текста: 1) лингвистическая организованность; 2) функциональный стиль; 3) функциональный подстиль; 4) речевой модус; 5)доминирующее логическое содержание; 6) предметное (тематическое) содержание; 7) форма речевой презентации; 8) жанровая дифференциация; 9) информационная первичность – непервичность; 10) экспрессивно-стилистическая отмеченность; 11) основные прагматические функции; 12) конкретные целевые установки; 13) типы адекватности текстов; 14) типы адекватности перевода.

74

К лингвистической организованности относится противопоставление текстов с жесткой структурой (например, на- учно-технических) и с мягкой структурой (например, художественных). Этот признак учитывает также степень связности текста. Функциональные стили выделяются в зависимости от сферы общения (научно-технический, социально-де- ловой и др.).

Подстили более отчетливо противопоставлены коммуникативным установкам и прагматическим функциям (например, подстиль технических текстов внутри научнотехнического стиля). Речевой модус – это способ изложения, характерный для текста (экспликативный, дескриптивный

ит.п.). К доминирующему логическому содержанию относятся: тип рассуждения (например, цепочка умозаключений), тип доказательства (по существу, по аналогии, от противного

ит.п.), смысловая структура вывода, различные виды определений. Предметное (тематическое) содержание научного текста строится на основе классификации наук (философские, естественные и технические, социальные). Форма пре-

зентации тесно связана с функциональными подстилями и жанрами (устный текст, письменный текст). Каждый функциональный подстиль характеризуется жанровой дифференциацией (жанры учебного подстиля – учебник, учебное пособие, лекция). Информационно-первичные тексты включают монографию, статью, диссертацию и др., а информацион- но-вторичные – реферат, аннотацию, перевод, рецензию. По признаку экспрессивно-стилистической отмеченности тексты делятся на стилистически отмеченные и стилистически не отмеченные. Главные прагматические функции лежат в основе изначальной ориентации переводов на носителей исходного языка или носителей языка перевода, а конкретные функции – в основе выделения информирующих, предписывающих, ориентирующих и систематизирующих текстов. Наконец, адекватность текста определяется по его соответствию коммуникативной установке» [Швейцер, 2009,

75

34-35]. К достоинствам данной типологии также относится выделение функционально неоднородных текстов, таких как, например, информирующе-предписывающих, преписываю- ще-систематизирующих и т.п.

Вместе с тем, необходимо констатировать тот факт, что в современном переводоведении отсутствует единая непротиворечивая классификация типов текстов, ориентированная на перевод. Многочисленные исследования в области теории перевода в России и за рубежом, направленные на создание подобной классификации, однозначно указывают на то, что коммуникативная функция и ее сохранение в ПТ во многом определяет специфику компонентов содержания, оформление этих компонентов определенными языковыми средствами, обусловливает состав функциональных доминант. А.Д. Швейцер отмечает, что «установление доминантных функций оригинала (референтной, экспрессивной конативной, фатической, металингвистической и поэтической) определяется прагматикой текста – коммуникативной интенцией отправителя и коммуникативным эффектом текста – и предпо-

лагает наличие прагматической эквивалентности между оригиналом и переводом. Иными словами, прагматические факторы играют доминирующую роль как в иерархической модели уровней эквивалентности, так и в одномерной функциональной типологии эквивалентности» [2009].

Понятие коммуникативной значимости текста связано с его свойством вызывать определенный коммуникативный эффект. Она возникает из функций языковых знаков, которые соотносятся с прагматическим, семантическим и синтаксическим уровнями отношений. Эти отношения, как отмечалось ранее, в условиях речевой коммуникации находятся в определенных иерархических отношениях, и, согласно гипотезе Черри, именно прагматическая обусловленность, которая призвана обеспечить целостное восприятие речевого сообщения, предопределяет переводческие преобразования на семантическом и синтаксическом уровнях.

76

Адекватная передача функциональных доминант является основой сохранения инварианта содержания, т.е. основой эквивалентности перевода.

Таким образом, релевантными для перевода оказываются такие факторы, как коммуникативная функция текста, тип передаваемой текстом информации, характеристики источника и адресата, зависимость типа текста от специфики языка, что в совокупности обусловливает использование определенных языковых средств [Швейцер, 2009].

Известно, что все виды информации имеют в своем распоряжении определенный, стандартно оформленный и опознаваемый набор средств, вместе с тем текст редко заключает в себе лишь один вид информации в чистом виде. Как правило, в тексте присутствует сочетание нескольких видов информации, фактор, имеющий значение для определения прагматической сферы применения текста, который совмещается с современным понятием дискурс, но все же не является достаточным для выбора стратегии перевода.

Таким образом, несмотря на то, что в настоящее время существуют различные классификации с достаточно полным лингвистическим описанием типов текстов (отметим, что для перевода чрезвычайно важным оказывается сам факт разграничения типов текста), тем не менее многие текстовые параметры оказываются нерелевантными для перевода, так как являются общими для текстов одного типа на разных языках (например, деловое письмо или техническая или иного рода инструкция), не затрагивают специфики средств выражения и изначально входят в инвариант перевода.

Для целей перевода, решения проблемы переводимости, включая прагматическую, имеет значение создание классификации типов текстов, ориентированной на перевод, поскольку приоритетным является такая текстовая типология, которая позволила бы выявить принципы перевода, релевантные для осуществления перевода конкретных текстов.

77

наруживает двойственное отношение к другим наукам. Это и наука среди других наук, и инструмент наук» [Morris, 1971, 10; цит. по Швейцер, 2009].

Вместе с тем, ни одно из существующих определений прагматики не может претендовать на роль общепринятого, отражающего в полной мере ключевые понятия этого раздела лингвистики. Тем не менее при всем многообразии сфер прагматических исследований можно утверждать, что основная идея прагматики заключается в том, что язык может быть понят и объяснен только в широком контексте его использования, т.е. через его функционирование. Понятие функциональности является базовым в прагматическом подходе к языку как в зарубежном, так и отечественном языкознании. Именно функциональный аспект подчеркивают в своих определениях прагматики Г.В. Колшанский и Н.Д. Арутюнова.

Прагматика изучает все те условия, при которых человек использует языковые знаки [Колшанский, 1984, 127], при этом под условиями использования понимаются условия адекватного выбора и употребления языковых единиц с целью достижения конечной цели коммуникации – воздействия на партнеров в процессе их речевой деятельности.

Н.Д. Арутюнова относит прагматику к области «исследования в семиотике и языкознании, в которой изучается функционирование языковых знаков в речи, включая комплекс вопросов, связанных с говорящим субъектом, адресатом, их взаимодействием в коммуникации и с ситуацией об-

щения» [1990, 389-390].

Объект исследования прагматических теорий, как можно заключить из вышеупомянутых определений прагматики, чрезвычайно широк: это и текст, и речевой акт, и фразеологическая единица, и слово и т.д. По мнению Г.Г. Почепцова, прагмалингвистика оперирует единицами различных уровней языка, от фонем до предложения [1985, 17]. Однако при всей широте объекта исследования предмет прагматики один –

79

это прагматические свойства языковых единиц различных уровней (ср.: Почепцов, 1985, 17).

Н.Д. Арутюнова считает, что одна из задач прагматики, возможно, ее главная задача, состоит в том, чтобы сформулировать правила употребления слов и высказываний и, соответственно, их адекватного истолкования [1986, 6].

Выбор, употребление и истолкование знака осуществляется пользователем – человеком, и человеческий фактор признается в качестве одного из ведущих понятий отечественной прагмалингвистики (Ю.С. Степанов, Н.Д. Арутюнова, Т.В. Булыгина, В.Г. Гак, Ю.Н. Караулов). Значительный вклад в разработку личностных аспектов языкового общения

итеорию языковой личности внесли работы Ю.Н. Караулова

иИ.П. Сусова. «Нельзя познать сам по себе язык, не выйдя за его пределы, не обратившись к его творцу, носителю, пользователю, к человеку, к конкретной языковой личности» [Ка-

раулов, 1987, 7].

Вместе с тем, чрезвычайно важное значение имеет вопрос о характере соотношения позиций адресанта и адресата в процессе языкового общения, поскольку большинство исследователей в области прагматики говорят именно о воздействии на сознание и состояние адресата. При этом в центре внимания находится не понимание высказывания, а действие, направленное на изменение в состоянии и поведении адресата как достижение результата воздействия говорящего. Речь идет, таким образом, лишь о воздействии, исключающем влияние адресата на адресанта.

Такой подход ведет к выдвижению роли субъекта речи на первый план и определенному принижению активности адресата, т.е. по сути, игнорированию принципа диалогичности общения, некоему субъективистскому крену в представлении самого явления коммуникации. Вввиду того что диалогичность общения, диалогичность речи – это, как справедливо считает М.Н. Кожина, выражение в тексте средствами языка взаимодействия общающихся, понимаемое как соот-

80