Театр с детьми и для детей. Учебно-методическое пособие по организации театрально-игровой деятельности с детьми

Аня А.: «Пьеро — это существо мудрое, ему открыты многие связи между предметами, для обычного человека невидимые, но он отнюдь не всемогущий. Он обладает знанием, а не властью, да она ему и не нужна, ему чужды обывательские, какие-то житейские проблемы. Именно этой своей духовностью, как бы даром ясновидения Пьеро для меня очень интересен. И мне кажется закономерным появление Пьеро в поэтическом салоне, потому что поэты тоже обладают даром прозрения, они способны видеть потусторонние миры, находить связи реального и ирреального. Очень удачно поэтому начало спектакля, которое отражено в оформлении программки: Пьеро открывает занавес, приглашая зрителя погрузиться в атмосферу внутренних связей людей, вещей, музыки и стихотворений, как бы открывая для них этот мир».

Опираясь на определенный запас знаний ребят, надо было раздвинуть границы их представлений об эпохе. Творчество А. Вертинского, которое могло бы связать все элементы сценария, было представлено на внеклассном мероприятии, но воспринято сразу однозначно положительно, как показали краткие отзывы, не всеми. «Музыка и пение А. Вертинского мне сначала показались смешными, неестественными своей манерностью, наигранностью. Но постепенно убеждалась, что это не так. Любая другая музыка в спектакле “Пьеро” просто невозможна, она не будет так органична действию на сцене, которое разворачивается в литературном кафе начала XX века, из одной эпохи, эпохи модерна, и песни, и стихи, и графические работы. Этим достигается впечатление цельности действия на сцене и всего оформления этого действия» (Наташа И.).

На сцене оказались столики маленького кафе с вычурными черно-белыми салфетками, рояль с вазой в стиле модерн, на заднике крупные графические полотна по рисункам О. Бердслея, а в зале — афиши, программки, газеты, проспекты, рассказывающие о самих поэтах, т. е. тот подготовительный материал, который собирался как предварительное задание к уроку. Общая гармония всех выразительных средств не осталась в сочинениях незамеченной. «Конечно, особое настроение придавала чарующая музыка, голос и манера исполнения А. Вертинского. Особая атмосфера создавалась при помощи декораций, общего оформления сцены. Все было продумано и обыграна каждая мелочь, даже то, как открыть рояль

121

ипоставить стул» (Дима Л.). «Замечательно оформление сцены: очень красиво смотрятся длинные прямые подсвечники на столах, черно-белые картины О. Бердслея, скромные вазочки с цветами, черные салфетки с кисточками на фоне белых скатертей. Это все создает атмосферу кафе, где каждый за своим столиком, но в то же время вместе с остальными» (Юля М.). «Все детали оформления взаимодействуют и дополняют друг друга» (Сергей Г.).

Хореографические миниатюры, поставленные на этот раз профессиональным балетмейстером, стали украшением спектакля. Танцевали ребята в каждом спектакле, в занятия всегда включалась часть с пластическими движениями под музыку, поэтому танец неожиданностью для них не был, но в этот раз вальс научились танцевать все желающие, и на последнем звонке впервые в школе почти все выпускники вальсировали с учителями.

Ребята раскрывались себе и друг другу в каждой новой постановке с самой неизвестной и неожиданной стороны: Марина М., до сих пор нигде не выступавшая, сочинила музыку к стихам Г. Иванова

исама исполнила эту песню — романс, хотя до этого пела и играла на гитаре только в домашнем кругу. Песня так понравилась всем, что впоследствии ей всегда заканчивались репетиции. Алеша Г. через исполнение романтического танго неожиданно открыл в себе способности к бальным танцам и затем, учась в институте, продолжил эти занятия; вечно опаздывающий и доставляющий поначалу много хлопот своей необязательностью Юра Ч. преображался на сцене во влюбленного рыцаря, читая «Жирафа» Н. Гумилева, и на него совсем по-другому взглянули не только ученики, но и учителя. «Юра совершенно меняется на сцене. У меня даже сердце начинает трепетать, когда он читает стихотворение Гумилева “Жираф” в спектакле» (Катя П.). «Ну никак не могла я ожидать такой силы, такого напора в голосе Юли Г. Она будто бы перевоплотилась в “безмерную” Марину Цветаеву и переживала так же глубоко все, о чем говорила» (Маша Б.).

«До спектакля “Пьеро” в театре-студии я видела и принимала участие в создании первых двух и думала, что лучше поставить

исыграть, чем “Пиковая дама”, невозможно. Я смотрела его снова

иснова, знала уже наизусть, но спектакль не переставал потрясать меня. Но новая постановка превзошла все мои ожидания… Уже на одной из первых репетиций я была захвачена увлекательностью

122

проекта, хотя все еще угловато и неловко выглядело на сцене. А танец Ксюши Г. и Алеши Г. покорил меня сразу: я готова была смотреть репетиции спектакля только ради этого танца» (Маша Б.). Рождение чуда спектакля не переставало потрясать ребят. «Но того, что я увидела на сцене в день премьеры спектакля, я не ожидала: актеры так легко, свободно и непринужденно чувствовали себя на сцене, что я просто их не узнала… Мне всем хотелось рассказать, какая колоссальная работа стоит за всем этим — ведь я видела самые первые шаги проекта» (Маша Б.). «Меня переполняли такие сильные чувства на спектакле, что хотелось самой встать, выпрямиться и принять участие в действии на сцене» (Катя П.).

Хотя к любому делу, в котором есть собственный вклад, относятся особенно ревностно, ребята пытались достаточно аргументированно оценивать и то, что, на их взгляд, не вполне удалось. «Есть, пожалуй, только один человек, который был лишним в этом салоне, игра которого мне не понравилась, — это Наташа И., возможно, потому, что она “вывела” на сцену только себя и больше никого» (Маша Б.). «Ксюше не удалось сыграть контрастно двух героинь: молодую девушку и светскую даму: она все время “ведет” в танце Лешу, ей не хватает нежности. Голос ее на высоких нотах дрожит, и это раздражает» (Надя Б.).

Ребята давали в целом положительную оценку спектаклю, замечая выразительные находки и детали постановки, пластическое решение некоторых сцен, творческие способности одноклассников. «Спектакль не был бы таким живым, ярким и эффектным, если бы не были использованы находки в способностях и умениях ребят: танец в матроске Кати А., игра на рояле Маши Ш., рисунки Нади Б.» (Алеша С.). «Голос Димы А., когда он читал “Незнакомку”, обволакивал и уводил за собой. Даже когда я смотрела спектакль не первый раз, не могла не поддаться этому очарованию» (Юля М.). «Этот спектакль не похож ни на что, сделанное раньше. Он необычайно интересен. Основной задачей на сцене было чтение стихов, и все так читали, что я ни на секунду не отрывала глаз от сцены, так как действие завораживало меня, а внутри все то теплело, то холодело» (Таня О.).

За время существования театра первого состава учащиеся меняли разные формы деятельности в нем, но никто из них не вышел из его состава, поэтому вместе с последним звонком ребята по собственной

123

инициативе устроили выпускной вечер театра, сочинили гимн, напутственное слово своим последователям, пригласили всех, кого хотели бы поблагодарить за сотрудничество и помощь, без труда

исовершенно самостоятельно подготовили капустник, устроили номинации для поощрения одноклассников, шутливые розыгрыши. Они, уже студенты вузов, собрались осенью, чтобы сыграть свои последние спектакли: второй раз в музее А. Ахматовой и в школе для детей и родителей класса-театра нового состава.

Отмечались положительные тенденции влияния театра на общешкольную жизнь: театр стал центром культурного развития школы в целом. Каждый спектакль был показан в школе несколько раз для всех параллелей школы, обсуждался на классных часах, использовался в качестве обучения различным жанрам; регулярными

имногообразными по формам проведения стали недели театра с привлечением учащихся всей школы; каждый год учащиеся других классов занимались в театральной группе, приобретенные навыки помогали им в подготовке классных, общешкольных и районных мероприятий.

Подвести анализ итогов первых театральных проектов помогли письменные работы учащихся. Сравнительный анализ сочинений, написанных ими в разное время, свидетельствует о том, что от спектакля к спектаклю росла культура восприятия театральной постановки, формировались умения «видеть» и «слышать» язык образов, сопереживать, в душах зрителей и актеров все чаще находила отклик эмоциональная составляющая спектакля, а значит, они становились более чуткими и тонкими ценителями прекрасного.

Вработах отмечается интерес к уникальности собственной личности и личности другого через сравнение с героями произведения, что являет собой свидетельство развития способности к самоанализу и анализу другого. «Лена Т. играет не соответствующую ее собственному внутреннему миру героиню пушкинского произведения Лизавету Ивановну. Это кроткая, скромная девушка живет в доме невольной мученицей, подчинятся приказам Анны Федотовны, выполняет все ее прихоти. Лена же сама, напротив, девушка активная, с сильным характером. Поэтому-то игра Лены и вызвала у меня наибольший интерес. По-моему, перевоплотиться в героиню, полную противоположность себе, — это целое искусство. Правда, Пушкин

124

вповести упоминает, кроме скромности и застенчивости Лизаветы Ивановны, еще и такое ее качество, как самолюбие. Может быть, именно самолюбивые устремления вызывают в ней интерес к Германну, у которого “профиль Наполеона” и “огненное воображение”. Такой человек мог вселить в нее надежду на освобождение и укрепить свободолюбивые помыслы. В сцене с девушкой из модной лавки Лена показывает, что ее героиня способна на поступок и обладает решительностью» (Юля Т.).

Личностными изменениями в повышении уровня овладения гуманитарным знанием можно считать новое осмысление текстов художественных произведений, умение давать собственную оценку прочитанного и увиденного, соотносить с конкретными жизненными ситуациями. «Сценический образ Германна показался мне несколько отличным от образа, созданного А. С. Пушкиным. В повести я увидела Германна намного подлее, корыстнее, злобнее, чем на сцене. Юра Ч. пытался передать внутренний мир своего героя, представить его стремящимся к легкой наживе, подвластным влиянию страстей. Но все-таки в спектакле образ мягче и лиричнее, чем

вповести. Я знаю Юру застенчивым, молчаливым юношей, и мне приятно обнаружить в нем актерские способности. Он сыграл роль очень искренно, прочувствованно» (Юля Т.).

Следует отметить улучшение речевой грамотности учащихся: речь ребят в письменных работах стала ярче и выразительнее, они старались через отдельную деталь увидеть главное, тоньше передать свое эмоциональное восприятие. Работы искренни, лишены излишнего пафоса. Овладение коммуникативными навыками помогло в создании с помощью театра в классе коллектива единомышленников, друзей. Учащиеся рассказывают в сочинениях о том, что они научились взаимодействовать с другими в коллективе на основе компромисса, признания другой точки зрения. «Театр сплотил наш класс. Мы стали дружнее. Мне кажется, что театр многому научил нас, а главное, быть самостоятельными. Ведь очень многое приходилось делать самим» (Дима Л.). «Актерская труппа на последнем спектакле состояла всего из десяти человек. Были и те, кто присоединился к нам впервые. Сначала мне было непросто найти с ними общий язык. Мне казалось, что они не любят театр так, как люблю его я. Но постепенно как будто происходило чудо:

125

мы начинали понимать друг друга с полуслова, как и с актерами

вдругих спектаклях» (Наташа И.).

Втворческих усилиях и преодолениях трудностей осознавали ребята свои возможности. «Сейчас, когда уже позади три спектакля, я понимаю, какую огромную работу мы проделали. Я рада, что осталась в театре. Ведь это тоже школа жизни, и мне кажется, что я уже чего-то добилась» (Лена Т.). Дима А., прошедший в театре через все постановки, в последнем сочинении «Записки актера школьного театра» обобщает для себя тот положительный опыт, который он приобрел, благодаря театру: «Значение театра очень велико. С его помощью человек может открыть в себе прекрасные черты души. Театр рождает в нас вкус, без которого жизнь — лишь череда однообразных дней. Театр пробуждает в человеке искры прекрасного, которые гаснут от беспросветно серой, пустой жизни. Нелюбовь к театру — это неуважение к себе… Театр не нуждается в каком-либо отдельном человеке, а мы все нуждаемся в нем… “Закулисный мир” прочно сплачивает актеров. Если в жизни вам не нравится какой-то человек и вы волей-неволей выражаете свою антипатию, а он показывает свое нерасположение, то, оказавшись вместе за кулисами, вы оба забываете про это. Здесь нет только личных интересов, а тем более капризов, здесь нет личных проблем. Все это исчезает и остается только общее дело. Наверно, ни одно объединение не может быть крепче, чем театральный коллектив, когда основой его становится высокая духовная задача! За кулисами мы всегда помогали друг другу. Именно там мы достигали необыкновенной гармонии во взаимоотношениях и общении, и каждый новый спектакль все крепче стягивал нас нитями дружбы и понимания.

Театр очень многое изменил во мне. Во-первых, я научился говорить. Да-да, именно говорить, а не бормотать, проглатывая звуки и слова. Во-вторых, театр сделал со мной что-то странное: я не могу читать стихи не вслух, а тем более без выражения! Театр постепенно освобождает меня от комплексов, порожденных серостью жизни и какими-то стадными инстинктами. То, что мне раньше казалось смешным (выражение чувств), сейчас вполне нормальным и даже серьёзным. Но главная заслуга театра в том, что я, благодаря ему, его же и научился любить. И мне жаль тех, кто не понимает и не любит театр.

126

Что ж, смейся надо мной, глупец, Расхваливай пустую жизнь свою. Мне жаль тебя, ведь сам себе ты лжец,

Ты видишь лишь толпой протоптанную колею. Где вечно беспробудный сон царит, Там этот черно-белый мир — он твой, А где душа сквозь свет летит, Там мир другой — он мой.»

К проекту «Современен ли Шекспир?» привожу лишь краткий комментарий. В начале учебного года в театре почти полностью сменился состав самой труппы: дети, которые играли на сцене уже несколько лет, выбрали для себя другие занятия во внеурочное время, что было воспринято совершенно нормально, т. к. многие посещали занятия с пятого класса и хотели попробовать себя в чем-то другом. Театральная труппа пополнилась новичками и представляла собой группу подростков, которые переживали трудный переходный возраст, не могли взаимодействовать друг с другом, несмотря на то, что многие знали друг друга давно, были настроены подчас агрессивно, поэтому требовали особого повышенного внимания. Всю работу по сплочению коллектива и основам сценической подготовки надо было начинать заново.

Актуальной для подростков была тема взаимоотношений людей. Необходим был материал, который бы в первую очередь, воздействуя на эмоциональную сферу чувств детей, укрепил в них представления о ценностях человеческих отношений, настоящей любви, дружбы, а главное, показал необходимость поиска путей взаимодействия друг с другом.

Обращение к классике в театре стало традицией и не могло отпугнуть. Язык трагедий Шекспира как нельзя лучше подходил для серьезного разговора о жизни. Но будет ли он понятен сегодняшнему подростку? Возможно ли с помощью чуда искусства обратить воду в вино — вражду в дружеские отношения и приятие чужого, непохожего га тебя? Трагедия Шекспира «Ромео и Джульетта» была знакома по школьной программе литературы 7 класса, но произведение ассоциировалось в основном с трагедией любви. Важно было развернуть ее другими ракурсами, уйти от стереотипа в образах,

127

поэтому было предложено ребятам подумать над темой беспочвенной и дикой вражды, которая ведет к гибели молодых людей, и даже любовь не в силах спасти героев произведения.

Многие педагоги школы выражали сомнение в том, следует ли браться за такое произведение: ребята не готовы понять, как все это ляжет на их возраст, не будет ли это повторением фильмов и т. д. Но когда же и кому играть подростков, если не им самим? Многолетний опыт показывал, что определяющим в реализации проекта будет соблюдение тех условий творческой работы, в которых будет происходить становление личностных качеств, а прожитый материал классики поможет определить для себя ценности. В сценарии намеренно избегается слово «любовь», чтобы, во-первых, не затирать его смысл, а во-вторых, обратить внимание ребят на поиск других (не только словесных) средств, которые есть в глубине души каждого, и выразить с помощью музыки, пластики, мимики и др.

Ребята сами переживали возраст героев пьесы, возраст первого чувства, каждая девочка на сцене уже была Джульеттой, а мальчик Ромео. Поэтому в спектакле в некоторых сценах играют двойники главных героев — другие пары. Время и место действия условны: Верона, Вена, Владивосток, С.-Петербург. Важнее было для участников проекта задуматься о том мироустройстве, в котором люди готовы платить за свою вражду жизнью детей, их чувствами.

Идея условного города, в котором могли происходить события, легла в основу создания декорации. В эскизах ребята рисовали иногда улицы старого Петербурга, но неизменно у каждого на рисунке появлялся фонтан — так было решено не только обязательно оставить его в декорациях, но и обыграть: в спектакле появилась чаша с водой. Из «фонтана» Меркуцио в шутку обрызгает кормилицу и попытается зачерпнуть воду своей шпагой, в нем умывается Ромео, когда приходит к священнику, а тот набирает воду в свои склянки для настоек и снадобий.

Музыкальное сопровождение выбиралось долго. В начале спектакля звучит рок, затем используются латиноамериканские мелодии в исполнении Сезарии Эворы, а в конце — музыка Баха. Музыка вместе с действием совершает как бы восхождение к Шекспиру, его великому замыслу трагедии: от низменной вражды к осознанию высокого и вечного.

128

Это восхождение происходило в период репетиций и с ребятами: они становились другими, менялись их отношения. «Я поняла, что каждый, кто участвовал в спектакле, имеет свои достоинства. Мне всегда казалось, что мальчишки способны только подшучивать над девчонками и друг над другом, но это не так. Когда закрылся занавес после первого спектакля, все бросились поздравлять друг друга. Никто и думал делать что-то неприятное другому — всем было очень хорошо вместе» (Вера Ж.).

Ктеатру детскому как нельзя лучше подходят слова А. Ахматовой

орождении стихов «Когда б вы знали из какого сора растут стихи, не ведая стыда…». Так часто на репетициях кажется, что ничего не может получиться из этих неуклюжих сцен, неумелой игры, но постепенно, медленно, из импровизаций, музыки и слов рождается чудо спектакля, как росток жизни проклевывается в зерне. И уже сердце замирает, глядя на ребят, преображенных высокой поэзией образов и светлых чувств на сцене. Эти пережитые отношения не могут не стать нравственными ориентирами для большинства из них.

Последняя сцена играется при выключенном свете, все участники со свечами, нет мертвых тел, история гибели только рассказывается, а в завершении на сцене открывается занавес, снимают полотно с памятника, о котором говорится в спектакле, и перед зрителями — застывшее изваяние героев как символ бессмертия чувства, сумевшего пережить вечность.

«В полумраке зрительного зала на темную сцену выходили все герои спектакля с зажженными свечами. Создавалось ощущение напряжения, и все ждали трагического финала. Казалось, что и говорить уже ничего не надо: ясно, что трагедия произошла. И ребята так играют заключительные слова, что в зале стоит исключительная тишина. Все присутствующие сопереживают случившемуся. Актеры и зал едины. Это чувствовалось. Вот занавес раздвинулся, упала ткань с памятника Ромео и Джульетте… Думаю, что каждый зритель заново для себя определил значимость произведения Шекспира». Не изменив ни одного слова в сочинении, хочу отметить единство смыслового содержания и переживаемого учеником момента. «Неотшлифованные» выражения передают точно моменты сопереживания, например, «играют заключительные слова» — они действительно играют уже не роли пьесы, а прочитывают ее событийный

129

ряд (кстати, у Шекспира это тоже именно так) с тем, чтобы не только прочувствовать, но и осмыслить. Это по сути и происходит, потому что каждый может убедиться в том, а вечен ли классик.

Всегда интересно читать о том, как ребята постигают роль. Так психологически точно описывает подросток свое «врастание» через импровизацию в театральной игре на репетициях, в которой внутреннее движение не от анализа к чувству, а то, которое ближе подростку — от себя самого к другому — от «я» к «ты». Такое преображение и есть суть развития внутреннего чувства. «Эта роль и этот спектакль были самыми сложными и самыми интересными для меня. Хотя поначалу я думал, что нет ничего сложного Во всех остальных спектаклях я “рисовал” для себя один образ и старался держаться его. Но в этом спектакле все было по-другому. Ассоциативно это представить можно так: как будто на черном небе возникает вспышка, а с ней какие-то образы и эмоции. Но потом вторая вспышка, и с ней какие-то другие образы и эмоции. Потом третья… И с каждой вспышкой я рассматривал своего героя с другой стороны».

«С ролью Джульетты оказалось все не так просто, как я ожидала. С первого взгляда девушка она довольно обычная, не отличающаяся никакими характерными чертами. Но ведь обычная девушка не выпила бы яд, чтобы быть вместе со своим любимым, и тем более не покончила бы с собой из-за него. Правильно будет сказать, что Джульетта — идеал возлюбленной, верной и готовой на все ради любимого. “Все сделаю без страха, чтобы остаться возлюбленному верною женой”… Очень трудно мне было понять партнера, войти с ним в контакт… Видимо причина где-то глубоко во мне. Чего я только не делала! Старалась пробудить в себе все чувства, на которые способна, смотреть партнеру в глаза (слав Богу, Ромео попался не противный). В конце концов, кажется что-то получилось…».

Участие детей в школьных театральных проектов показало устойчивую тенденцию позитивных личностных изменений. Радость от участие в совместной творческой работе, выражение интереса к искусству, овладение навыками самостоятельной деятельности, поиски путей преодоления трудностей для достижения результата, гордость и возросшее чувство самоуважения и др. качества, приобретённые в школьном театре (что отмечают учащиеся в своих сочинениях), несомненно, можно считать проявлениями гуманистической направленности личности.

130