Становление терминосистемы права в английском языке. Монография

В ходе изучения работ таких современных терминоведов, как А.А.Реформатский, В.П.Даниленко, Л.Л.Кутина, А.В.Суперанская, Б.Н.Головин, Р.Ю.Кобрин, В.А.Татаринов, В.М.Лейчик, С.В.Гринев, С.Д.Шелов, С.Г.Щур, В.В.Феоктистова и других было замечено, что можно выделить ряд характеристик, присущих сформированной терминосистеме. Так, к числу признаков системной организации терминов классификационного типа, в основе которых лежат большей частью логикопонятийные основания, относятся такие системные характеристики, как:

–многослойное семантическое строение терминологии, например, наличие гиперо-гипонимических отношений между терминами, передающих родовидовые отношения между понятиями отрасли;

–наличие многозначных терминов как способа систематизации и классификации окружающей действительности и как языкового средства выражения смежности между понятиями;

–наличие моделей образования терминов отрасли для обозначения типичных понятий этой отрасли, т.е. наличие словообразовательных типов

(см., например, по этому поводу: В.П.Даниленко, В.А.Татаринов, С.В.Гринев, В.М.Лейчик, И.В.Бондаренко, Н.В.Ивашкова).

К системным отношениям корреляционного типа, которые, прежде всего, обусловлены лингвистическими основаниями, относятся:

–синонимические отношения терминов отрасли, поскольку синонимы фиксируют новый взгляд на предмет исследования; «…чем выше уровень развития науки, тем синонимичнее мышление специалиста…» (В.А.Татаринов, 1996, стр.277);

–антонимические отношения терминов, как средство дифференциации понятий, которые терминами называются;

–словообразовательные отношения терминов корреляционного типа, которые проявляются в наличии словообразовательных гнезд однокоренных терминов

(см. по этому поводу: Е.Н.Толикина, В.П.Даниленко, В.А.Татаринов, С.В.Гринев, В.М.Лейчик, Н.А.Шурыгин, Н.В.Ивашкова и др.).

Итак, в задачи исследования входит - определить является ли правовая терминология в современном английском языке системой. Для этого необходимо установить, обладают ли английские термины права перечисленными выше системными отношениями на лингвистическом и логико-понятийном уровнях. Чтобы получить более полное представление о том, когда терминология права приобрела признаки системной организации, предпринимается попытка выявить, были ли присущи какие-либо системные отношения древне- и среднеанглийской лексике, используемой в области права и в какой мере.

11

ГЛАВА I. Правовая лексика в древнеанглийский период (VII – XI века)

1.1. Особенности организации древнеанглийской лексики права

Для средневековой Англии VII – XI веков была характерна слабая дифференциация различных сфер общественной жизни. Философия, юриспруденция, законодательство, сфера социальных (брачных и родоплеменных) связей переплетались, образуя своеобразную систему, сферы которой активно взаимодействовали и имели богословскую окраску. Все формы человеческой деятельности были подчинены правилам, отступление от которых возбранялось и осуждалось. Традиционализм общественной практики, с одной стороны, и зависимость ее от религии, с другой стороны, порождали нормативность социального поведения человека. В силу указанной нормативности право приобретало значение регулятора социальных отношений при его неразрывности в сознании древнего человека от религиозных устоев и обычаев рода (А.Я.Гуревич, 1984). Иными словами, человек в своих поступках не стоял перед выбором, он следовал образцам, санкционированным религией, обычаями рода, а в конечном итоге правом, поскольку право – это, прежде всего, совокупность правил поведения, установленная государством (А.К.Романов, 2000).

Право, таким образом, придавало общественным отношениям средневековой Англии общезначимую форму и воспринималось людьми того времени как всеобщая связь людей. Это доказывают и встречающиеся в древнеанглийских памятниках исконный термин «riht (ryht)» и заимствованный из скандинавских языков термин «lagu (lah)», которые обозначали, прежде всего, право в широком смысле, т.е. право как состояние людей, объединяющихся в обществе (А.Я.Гуревич, 1984, стр.171).

С другой стороны, древнеанглийский термин «riht» понимался и как право в узком смысле, т.е. как персональное право или социальный статус индивида. В древнем обществе человек уже рождался с определенным правом, он принадлежал либо к роду знатных, либо к роду рядовых свободных людей, либо к потомкам зависимых или несвободных и пользовался теми правами, которые были присущи соответствующей социальной категории (А.Я.Гуревич, 1984; Jr.Кеmpin, 1990).

Очевидным является двойственное отношение древних людей к праву – как к всеобъемлющей категории, пронизывающей основные стороны жизни общества, во-первых, и как к конкретной категории, определяющей поведение человека в зависимости от его принадлежности к какому-либо социальному слою.

Кроме того, термин «riht» объединял в своем значении не только понятия права в широком и узком смысле, но и понятия обычая и закона. Подобное явление – не случайно, поскольку нормы поведения людей различных социальных групп складывались веками и превращались в обычаи. «…Обычаем была «запрограммирована» жизнь каждого члена коллектива…» (А.Я.Гуревич, 1984, стр.172). Именно обычаи фиксировались

12

королями в сводах законов и принимали со временем форму закона. Более того, ряд исследователей англо-саксонского права утверждает, что в Англии V II–XI веков в качестве законов воспринимались обычаи (см., например,

Jr.Kempin, 1990; Ph.James, 1989; K.Eddey, 1987; J.Maley, 1994; А.К.Романов, 2000).

Обычаи, как образцы поведения перерастали часто в ритуалы, отход от которых рассматривался как правонарушение. Все важнейшие события в жизни людей – вступление в брак, введение в род, получение и раздел наследства, судебная тяжба, заключение торговой сделки, передача земли, пострижение в монахи, отлучение от церкви и т.д. – подчинялись ритуалу и сопровождались особыми процедурами, несоблюдение которых аннулировало акт. Следовательно, деятельность человека осуществлялась в строго установленных неизменных правовых формах и вне их была недействительна (А.Я.Гуревич, 1984; Т.В.Гамкрелидзе, В.В.Иванов, 1984).

Ввиду указанных выше фактов, можно сказать, что область права англо-саксонского периода включала несколько составляющих ее сфер (которые воспринимались древним обществом как единое целое): 1) церковная область, поскольку христианское учение пронизывало все сферы общества, а служители культа принимали активное участие во всех сторонах жизнедеятельности человека; 2) область социальных (брачных и родоплеменных) связей; 3) непосредственно правовая область, под которой понималась и до сих пор понимается область администрирования или государственного устройства и управления, область отправления правосудия, область вещных отношений, подчиненных ритуалам.

Правовая лексика, как и само право того периода, также имела несколько групп источников и складывалась из: 1) сакральной лексики; 2) лексики, передающей социальные, брачные, родственные и племенные отношения; 3) собственно правовой лексики, использовавшейся в области отправления правосудия, администрирования и вещественных отношений между людьми.

Материалом изучения послужила правовая лексика, извлеченная из различного рода документов древнеанглийского периода, к числу которых относились: уложения (др.анг. – dom или sinoðdom), повеления (др.анг. – witword, will), указы (др.анг. – gewrit, yrfegewrit), уставы (др.анг. – boc),

грамоты (др.анг. – carta). Древнеанглийские документы принимались как королями, так и приближёнными к королю аристократами и высокопоставленными служителями культа (Jr.Kempin, 1990; B.Danet, 1994; А.К.Романов, 2000).

Входе исследования проанализирована лексика следующих

Documents of the 9th and 10th centuries. Cambridge, 1914; 3) Select charters and other illustrations of English Constitutional History/ ed. by W. Stubbs. Oxford, 1874. Но в первую очередь ввиду малочисленности сохранившихся

13

исторических памятников-документов опираться приходилось на лексику древнеанглийских словарей Дж.Холла, Босворта и Толлера .

Из вышеперечисленных источников методом сплошной выборки было выделено 1536 лексических единиц, использовавшихся в области права в древнеанглийский период. Данные лексические единицы были подвергнуты многостороннему морфологическому, словообразовательному, семантическому и лексико-семантическому анализу в плане их системообразующей роли.

Состав древнеанглийской лексики права был обусловлен, как отмечалось выше, особенностями самой отрасли права и предопределялся спецификой правовых отношений раннефеодальной раздробленной Англии. Правовая лексика выражала правовые сущности, явления, процессы, которые были характерны для области права в описываемый период.

При этом на лексику правовой сферы в наибольшей степени повлиял тот факт, что древнеанглийский закон был представлен ни чем иным, как существовавшими в те времена местными обычаями. В этот период ещё не сложилось единой техники отправления правосудия, правовая профессия как таковая и централизованные органы правосудия отсутствовали. В связи с этим представление о правовой системе, включая все её составляющие, можно было получить только исходя из существовавших местных обычаев, которые были зафиксированы в повелениях, уложениях, указах короля, высокопоставленных аристократов и служителей культа (Jr.Kempin, 1990).

Местные обычаи не могли приобрести статуса единых законов в силу раздробленности древнеанглийского государства, которое состояло из существовавших практически независимо друг от друга графств (др.анг. – scir). В каждом графстве, а зачастую даже в отдельно взятом небольшом поселении (др.анг. – vill) действовали свои обычаи (др.анг. – sidu), хотя обычаи могли заимствоваться одним графством у другого. Местные обычаи регулировали все стороны правовой области древнеанглийского общества, вплоть до полномочий короля. Так, по укрепившемуся обычаю король не получал трон по наследству, а выбирался Советом старейшин (др.анг. – Witan) и управлял государством, также сообразуясь с указанным органом (Jr.Kempin, 1990). Например, для введения новых законов требовалось согласие подданных. «Лучшие и старшие», представляющие подданных и воплощавшие народное правосознание, были призваны судить, в какой мере королевские законы соответствовали старинному действующему праву

(А.Я.Гуревич, 1984, стр.181).

Местные обычаи предопределяли правомерность или преступность действий, а также виды наказаний за преступные деяния. Например, в ряде статутов, указов были перечислены правомерные действия: mund – осуществление защиты, опеки; seht – заключение договора, соглашения; friðgewrit – заключение мирного договора; friðian – заключать мир; griðtruce - защита человека, гарантия его безопасности; преступные действия: friðbræc – нарушение мира, hlāfordsyrwyng – предательство своего господина, lahbryce – нарушение закона, eodorbrecð - нападение на чье-либо жилище,

14

stælðing – кража; наказания за неправомерные действия: eardwrecca –

высылка за пределы страны, wundwite – компенсация за нанесение увечий, āngilde – компенсация за причинение ущерба, griðbruce – наказание за нарушение мира (Jr.Kempin, 1990).

Обычаи на местах особо регулировали убийства по законам мести (др.анг. – blodfæhð). Существовало даже не право, а обязанность мстить (др.анг. – wracu) или получить компенсацию (др.анг. – fæhðwite) в случае убийства члена семьи. Обычаи кровной мести устанавливали тип мести, сумму компенсации, место, где выплачивалась компенсация, обстоятельства, при которых компенсация не выплачивалась. Это происходило чаще всего в случае убийства человека, находящегося вне закона, или в ситуации, когда убивший защищал своего господина или близкую родственницу (Jr.Kempin, 1990).

Локальный характер права, таким образом, сказался на отсутствии единой централизованной системы права, что в свою очередь отразилось на лексике права, которая не была организована в единую систему, а объединялась в отдельные лексико-тематические группы.

То, какие именно действия относились к преступным и к каким наказаниям за них привлекались виновные, во многом предопределялось также особенностями мышления древнего человека, которое ещё не отличалось высокой степенью абстрактности. К преступлениям относились в основном деяния насилия и предательства в отношении короля или господина: предательство – searu, fācen, hlāfordswicung, убийство – cwalu, morðor, māndæd, нанесение увечья – wundel, wundle, насилие – niedhæmed, кража - ðeof, stælðing, причинение ущерба – hearm, leahtor.

Наиболее распространенными видами наказаний были компенсации

(др.анг. – wite, gild(ie,y), wer = wergild), штрафы (др.анг. – bot), смертная казнь (др.анг. – gewitennis) и высылка за пределы страны (др.анг. – eardwrecca). Идея тюремного заключения как наказания за преступления или места раскаянья заключенного была неизвестна. Тюрьма (др.анг. – cweartern = clustor) была местом, где обвиняемый содержался до суда. Также в различных графствах степень строгости наказания за одни и те же преступления могла быть разной. Например, изнасилование в одних графствах наказывалось смертной казнью, а в других - наложением штрафа.

Вор (др.анг. – ðeóf = sceaða), если был пойман с поличным или при бегстве с добычей, мог быть убит на месте, хотя чаще всего попадал в зависимость или рабство (др.анг. – ðeodom) от того, чьё имущество было им украдено, не редко со всей своей семьёй. В случае предательства (др.анг. – ungetreówð) обвиняемый привлекался к высшей мере наказания, к смерти. За нанесение увечий или ущерба выплачивалась компенсация, штраф (др.анг. – bot). За убийство в честном поединке или при смягчающих обстоятельствах (др.анг. – mannmyrðra) также выплачивалась компенсация, часть которой переходила королю (др.анг. – wer), оставшаяся часть – родственникам убитого (др.анг. – wite) (Jr.Kempin, 1990).

15

Во главе угла правовой системы любого древнего общества стояли отношения господ и вассалов и их урегулирование. Поэтому неудивительно, что на размер компенсации, выплачиваемой пострадавшему или его семье, во многом оказывало влияние социальное положение её получавшего. Так, уровень компенсаций, выплачиваемый господам, значительно превышал компенсации, причитавшиеся за те же увечья или ущерб простым гражданам.

Нашла своё отражение в лексике права и децентрализованность, раздробленность древнеанглийского государства. Это видно из разнообразия лексики, обозначавшей: административные единицы: scir – графство, læð - административная единица, включающая несколько сотен, burh – укрепленный город, wic – поселение, ðriðing – третья часть графства; лиц,

управлявших этими административными единицами: scirgerēfa – шериф, scirbisceop – епископ графства, hundredes ealdor (hundredmann) – глава сотни, burhgerēfa – управляющий укрепленного города, burgbisceop – епископ укрепленного города, wicgerēfa – глава поселения, ðriðinggerēfa – глава “

ðriðing”; органы, участвующие в управлении различных земель: scirgemot –

собрание свободных граждан графства, hundredgemot – собрание граждан сотни, burhgemot – городское собрание граждан, burhgeðingð – совет города как юридический орган.

Децентрализованность государственного устройства Англии VII – XI веков вылилась также в отсутствие централизованных органов правосудия. Королевский суд отсутствовал как таковой, а среди судов, действовавших на местах можно назвать: суд графства – scirdomern, суд сотни - hundredes domhus, суд укреплённого города – burhdomern. При этом, правовой профессии судьи ещё не появилось, а суды возглавлялись непрофессионалами. Так, во главе судов графств стояли шериф - scirgerēfa и приближённый к королю аристократ – ealdor. Главой суда сотни был сотник - hundredes ealdor, а главой суда укреплённого города – управляющий данного города – burhgerēfa. Вышеперечисленные судьи вели судебные разбирательства, полностью подчиняясь местным обычаям (Jr.Kempin, 1990).

Вюрисдикции судов графств и сотен находились как гражданские, так

иуголовные дела. Суды же укреплённых городов занимались, в основном, разрешением торговых споров, поскольку данные города являлись местом проведения различного рода ярмарок и рынков.

Кроме того, существовали и церковные суды (др.анг. – ciricdomern), которые возглавлялись епископами (др.анг. – bisceop) и к юрисдикции которых относились различные дела, связанные с владением, использованием и распоряжением церковной собственностью, а также другие дела, затрагивающие нарушение церковного закона. В компетенцию церковных судов входило также назначение наказаний за преступления против религии и церкви, наказаний за нарушение обещаний под клятвой - обетов (др.анг. – wedd), споры о передаче имущества одним лицом другому. Представитель церкви также должен был присутствовать при испытаниях, которым подвергались обвиняемые и, выдержав которые, последние считались невиновными.

16

В целом, церковные слова составляли достаточно широкий пласт лексики права древнеанглийского языка, а тексты документов содержали довольно большое количество единиц, обозначавших: служителей культа: mynsterprafost – настоятель монастыря, ealdorbisceop (ealdorsācerd) –

священнослужитель высокого ранга, arcebisceop – архиепископ, mæsseprēost – священник; преступления, связанные с нарушением церковного закона: æwbrec – нарушение церковного закона, ciricrēn – святотатство, hādbryce – нанесение увечий священнику, mæsseerban (mæssebanweorc) –

убийство священника; виды церковной собственности: ciricsocn - земля,

находящаяся в собственности церкви, ciricðing – церковная собственность, mynsterland – земля, находящаяся в собственности монастыря, sacerland – земля – собственность священников, mynsterðing – собственность монастыря, bisceoprice – собственность епископа; виды церковных налогов: sāwolsceat = sāwolscot – налоги церкви; органы церковного управления: prēostheap = prēosthired – собор священства, bisceopseonoð - собор или синод духовенства

(Jr.Kempin, 1990).

Древнеанглийская лексика права обладала ещё одной особенностью: достаточно большое количество лексических единиц права стало частью правовой лексики в результате перехода слов общего или бытового употребления в сферу права, т.е. в результате терминологизации общеупотребительных слов. При этом, указанные слова из бытового языка переходили в правовую область, либо сохраняя своё значение в полном объёме, либо расширяя или сужая объём значения (подробней см. пункт «Словообразовательные характеристики лексики права в древнеанглийский период»). В связи с этим, в терминологии права VII – XI веков достаточно широко были представлены слова, которые, употребляясь в бытовом контексте, являлись обычными языковыми единицами, ничем не отличавшимися от других слов древнеанглийского языка, а используясь в правовом контексте, они употреблялись в качестве терминов. При этом нового значения у данных слов не возникало. Данная группа слов условно была названа в работе как группа общеупотребительных слов – терминов.

Далее был проведён статистический анализ, в результате которого было установлено процентное соотношение терминов права, использовавшихся только в правовом контексте, и общеупотребительных слов-терминов, т.е. слов, употреблявшихся как в бытовом, так и в правовом контекстах. В результате, получились 2 большие группы: 1) термины права, использовавшиеся только в правовом контексте; данных терминов права было отмечено 55% всего объёма исследованного слоя правовой лексики; 2) общеупотребительные слова – они же термины; правовые термины данной группы составили 45% всех исследованных терминов права.

Наличие большого количества общеупотребительных слов – терминов права (45%) в составе древнеанглийской правовой терминологии объясняется спецификой системы права того времени, а именно отсутствием единых законов, отсутствием правовой профессии и централизованных органов правосудия, участием в области права непрофессионалов, а самое главное

17

неразрывностью религиозной, социальной и правовой сфер жизни древнего общества.

Именно неразрывность в сознании древнего человека религиозной, правовой и социальных сфер привела к неоднозначному восприятию многих лексических единиц, например, термин «æ = æw» воспринимался двояко: 1) закон, установленный Богом; 2) закон, обычай, принятый людьми; термин «gildan (ie,y)» осознавался также двояко: 1) компенсировать, приносить жертву Богу; 2) вносить компенсацию за правонарушение. Неоднозначно воспринимались и термины «bycgan» и «sellan», которые в своей совокупности обозначали: 1) процесс выкупа женихом невесты; 2) процесс товарно-денежной купли-продажи.

В состав указанной группы терминов, обозначенной как группа общеупотребительных слов – терминов права, входили правовые термины,

обозначавшие: недолжностных лиц - участников судебного процесса: gewitness – свидетель заключения договора, соглашения; представителей различных социальных групп: hlāford – господин, ceorl – свободный гражданин, представитель низшего класса, eorl – титулованное лицо, gebur – мелкий собственник, крестьянин, фермер; служителей культа: arcebisceop – архиепископ, mæssepreost – священнослужитель, bisceop – епископ, pāpa –

священник; административные единицы: scir - графство, læð -

административная единица, включающая несколько сотен, hundred - сотня, burh – укрепленный город, wic - поселение; различные виды собственности: landar – земля как вид собственности, sundorland – частная земельная собственность, sundormed – частное пастбище, landhæfen – недвижимость.

Таким образом, лексический состав правовой терминологии древнеанглийского периода предопределялся основными особенностями правовой области VII – XI веков, а именно:

–неразрывностью собственно правовых представлений (о вещественных отношениях и отношениях при отправлении правосудия и администрировании) от религиозных и социальных (брачных и родоплеменных) представлений;

–предопределенностью поведения индивидов, вытекавшей из сознания принадлежности к какому-либо социальному разряду или слою;

–высокой ритуализованностью общественной практики людей средневековья, т.е. наличием особых процедур, образцов поведения во всех основных сферах человеческой деятельности;

–религиозностью общества, т.к. постулаты религии зачастую воспринимались как действующие законы, а священнослужители принимали активное участие как в управлении государством, так и в отправлении правосудия;

–локальным характером права, поскольку законы были представлены местными обычаями;

–участием мирных слоев населения в соблюдении местных обычаев

итрадиций;

18

–децентрализованностью древнеанглийского государства, раздробленностью на графства, сотни, города, другие более мелкие поселения, в каждом из которых существовали свои обычаи, выступавшие в роли законов;

–отсутствием централизованных органов правосудия и наличием лишь местных судов;

–отсутствием единой техники отправления правосудия; в каждом отдельно взятом суде действовали обычаи той местности, на которой он был расположен;

–отсутствием правовой профессии: юристов, судей; суды возглавлялись непрофессионалами.

Все вышеизложенные факты отразились на лексике, обслуживавшей область права, организации которой были присущи 2 основные специфические черты:

1)отсутствие единой системы правовой лексики, ввиду отсутствия централизованной системы права в государстве; объединение единиц права в лексико-тематические группы;

2)наличие обширного пласта правовой лексики с характерным для него единством общего и терминологического значений, т.е. лексики, употреблявшейся как в общебытовом, религиозном или социальном, так и в правовом контекстах.

В целом, в правовой терминологии были представлены различные группы терминов, отражавшие правовые взгляды, государственное устройство и систему отправления правосудия раннефеодальной раздробленной Англии. Данные группы терминов права отражали и различия

ворганизации и управлении разных земель – административных единиц, и отношения между различными социальными группами, и роль церкви в управлении государством, и характер наказуемых преступлений и т.д.

1.2.Словообразовательные характеристики лексики права в

древнеанглийский период

Проведенное исселование позволяет утверждать, что в древнеанглийский период был наиболее распространен морфологический способ образования правовых терминов, при котором новый термин создавался на базе одной или нескольких производящих основ с помощью словообразовательных аффиксов. Отличительные черты данного способа терминопроизводства были выявлены в ходе статистического анализа, в результате которого было установлено процентное соотношение различных по своей морфологической структуре терминов права, а именно соотношение корневых, производных и сложных правовых терминов.

Так, сложных терминов, явившихся результатом словосложения и сложно-суффиксального способа, было отмечено 54,8% всего объёма исследованной лексики, в то время как на долю терминов, образованных при

19

помощи словосложения приходилось 48%, оставшиеся 6,8% были сложнопроизводными терминами права, которые появились в результате сложно-суффиксального способа.

Производные термины права образовывались суффиксальным, префиксальным, префиксально-суффиксальным способами и составили 32%.

Корневых терминов, выражавших понятия права в древнеанглийский период, было отмечено лишь 13,2% всего объёма исследованного материала.

Полученные данные наглядно показывают, что продуктивность морфологических способов образования терминов права в древнеанглийский период была неодинаковой. Наиболее продуктивным было словосложение. При помощи словосложения были образованы, например, термины, обозначавшиe: социальные группы: landhlaford – господин, лорд графства; ealdormann – принц, дворянин высшего сословия; преступные лица: goldðeof – похититель золота; manslaga – убийца; органы власти: wicgerefa –

шериф в деревне; burhgeðing - городской совет (как судебный орган); преступные деяния: lahbruce – нарушение закона; mandæd – преступление; налоги: gafolfisc – рыба в качестве налога; gafolmæd – луг как часть налога; собственность: landhæfen – недвижимое имущество; bocland – земля во владении согласно изданному указу или полученному титулу.

Вторым по продуктивности был аффиксальный способ. Известно, что в древнеанглийский период суффиксация была намного продуктивней префиксации, особенно в отношении образования имён существительных. (Т.А.Расторгуева, 1983). Это наблюдение справедливо и в отношении правовых терминов. Например, правовые термины для обозначения лица образовывались от глагольных основ с использованием суффиксов -ere

hæftling - арестованный). Подобные же термины образовывались от существительных с помощью суффикса –ing (cynn – сословие cynning – дворянин, знатного сословия; ciepa – купец, торговец cieping - рынок).

Отсубстантивные термины, обозначавшие сан, звание лица, статус или состояние появлялись с добавлением таких суффиксов, как –dom (bisceop -

городе; cyne – король cynescipe – королевская власть, господство). Термины со значением отвлечённого признака образовывались от

прилагательных преимущественно с использованием суффикса –ness

20