Собрание сочинений в десяти томах. Том девятый. Ave Maria

AV E M A R I A

своего соплеменника семьями. Рыженькая Аннет

вподвенечном наряде была похожа на нежный белый цветок, раскрывшийся навстречу самому яркому дню своей жизни.

Возаренном свечами намоленном сумраке храма, в движении звука под куполом во время возгласов молебна, восклицаемых гулким басом,

взолотом мерцании иконостаса, в нежно-молит- венном песнопении церковного хора, в речитативе отрывков из Деяний апостолов и Евангелия от Иоанна, в благословении священника над общей чашей, из которой молодые троекратно вкусили разбавленное водой вино, в котором отражались блики отсветов, затем в возложении на головы жениха и невесты покрова и венцов,

всоединении молодых и троекратном обходе их со священником вокруг аналоя, наконец, в обмене жениха и невесты кольцами было так много гипнотической прелести и величавости, что ни теснота, ни запахи свечного нагара и расплавленного воска, ни даже запахи некоторых духов, которые не любила Мария Александровна, не показались ей утомительными. Единственное, о чем она сейчас сожалела, что не уговорила

всвое время Антуана принять православие и обвенчаться с ней. А об адмирале дяде Паше во все время венчания Анатолия и Аннет она даже ни разу не подумала, чему потом, вспоминая этот день, сама удивлялась.

А кто ступил первый на кусок розового шелка перед аналоем, Аннет или Анатолий, она даже не обратила внимания. Молодые тоже не помнили, кто первый, даже монах Василий и тот не вспомнил.

Вначале июня Анатоль с Аннет и монах Василий отплыли из Марселя в Нью-Йорк. Кстати

131

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

сказать, на том же самом громадном и белоснежном, как айсберг, корабле, на котором отплыл еще недавно, но для Марии теперь уже совсем в другой жизни, адмирал дядя Паша.

Мария Александровна не поехала провожать новобрачных и приветов в Америку никому не передавала.

Через два месяца Марии и Нюсе пришло из Америки большое подробное авиаписьмо с поклонами от Аннет и монаха Василия. В частности, Анатолий писал, что оформил полный выкуп клиники с домом и садом на имя Аннет,

извал Марию и Нюсю к себе в гости, в городок Джорданвилль, известный русским эмигрантам православной Свято-Троицкой обителью, где служил среди прочих и монах Василий.

Опоследнем Анатоль писал, что передал ему пророчество Марии Александровны о том, что Василий станет великим человеком. «Посреди океана я эти Ваши слова сказал Василию. Был полный штиль, корабль шел очень спокойно. И темно-серое море, и светло-синее небо было видно так далеко, что и передать нельзя. Я сказал ему Ваши слова о нем. Его нередко хвалят, обычно Василий отшучивается, все на смех переводит, а тут вдруг задумался, глядючи в океан, перекрестился троекратно и молвил: “Такого мне еще никто не сулил. Спасибо Марии Александровне на добром слове. Поживем — увидим”».

Вответ на это письмо Мария Александровна написала Анатолию, что они с Нюсей, может,

ипоплыли бы в гости в Америку, да жаль оставлять Фунтика на чужих людей, а на корабле ему будет тошно — собаки плохо переносят морскую качку.

132

AV E M A R I A

XVI

После отъезда веселой певуньи Аннет в доме стало совсем темно и грустно. Особенно тосковал Фунтик, и было решено переехать на юг, к морю. В августе 1949 года, взяв с собой Фунтика, компаньонки поехали на роскошном Мариином авто на Лазурный Берег и с ходу купили там виллу Ave Maria. Они именно потому ее и купили, что вилла носила имя собственное. Название было выбито в камне на одном из двух мощных столбов, к которым крепились решетчатые чугунные ворота. Едва они вышли из машины, как Фунтик тут же подбежал к пыльным воротам и пометил виллу как свою собственность. Мария и Нюся решили согласиться с Фунтиком. Они купили виллу Ave Maria.

В те времена на побережье стояло много полузаброшенных домов и неухоженных усадеб. Сорные травы на вилле Ave Maria были выше среднего человеческого роста. Тотально буйствовало сорго1. Это злаковое растение цветет с июня по август, так что компаньонки попали к урожаю. Почти двухметровые голые стебли, слегка волосистые на узлах, напоминающих суставы, с мелкими листьями и длинными метелками колосков растения стояли такой плотной стеной, что усадьбу было не рассмотреть.

— Ничего страшного, — успокоил нанятый Марией Александровной будущий смотритель виллы, — пока вы съездите в Париж, чтобы собраться к переезду, мы здесь все приведем в порядок. И дом подготовим, и усадьбу. Скосим все сорго, а потом выкорчуем корни.

1  В данном случае речь идет о весьма распространенном в странах Средиземноморья алеппском сорго (Sorghum halepense L.), которое также называют Джоксовой травой или Чумай.

133

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

— Но что-то все равно останется и опять пойдет в рост, — возразила Мария Александровна.

— А чтобы не пошло, мы люцерну посеем. — Ну и что?

— Люцерна угнетает сорго. Там, где много люцерны, сорго не живет.

— Маленькая люцерна угнетает сорго?

— Да, — улыбнулся смотритель, — вернетесь — не узнаете свою усадьбу.

По дороге в Париж Мария думала о двухметровом сорго с его прямостоящими мощными стеблями, и о нежной маленькой люцерне, и о том, как мало она знает.

Прежде чем переехать к морю, Мария Александровна призвала к себе бывшего секретаря и управляющего ее делами мсье Мишеля, который когда-то так неудачно посватался к тете Нюсе, что решил отойти от дел. Мсье Мишель долго не соглашался вернуться к хорошо известной ему работе, но Мария Александровна все-таки уговорила его.

— Я вам доверяю, — сказала она мсье Мишелю, — я должна жить у моря, в этом мое спасенье. Никому, кроме вас, я не могу со спокойной душой доверить мои дела, к тому же вы знаете их как свои пять пальцев. Я готова увеличить вашу зарплату в два раза.

Мсье Мишель не спешил с ответом.

— В три, — наконец нарушила паузу Мария Александровна, неожиданно припоминая свою, казалось, навсегда забытую беседу с главным ин- женером-сербом, когда она увольнялась с завода «Рено» во имя работы в русском доме моды ТАО (Трубецкая, Анненкова, Оболенская). Серб тогда тоже предложил увеличить ее зарплату втрое.

— Зарплату увеличивать не надо, она и так высокая, — глядя в пол, проговорил мсье.

134

AV E M A R I A

— Как поживает ваш кот Паскаль?

— Никак, мадам, — поднял глаза мсье Мишель, — его больше нет.

— Мсье Мишель, я вас очень прошу… — Отчетность поквартальная?

— Как вам будет угодно, мсье Мишель. — Консультироваться по телефону? — Пожалуй. Но иногда будете приезжать к нам

на море.

— Но ведь вы озвереете там от скуки, мадам Мари?!

— Но вы же не озверели.

— Как вам сказать… — в светло-серых глазах мсье скользнула такая затравленность, что Мария Александровна почувствовала себя его родственницей.

— Я вижу, мы в похожем состоянии, давайте помогать друг другу, — очень просто и очень мягко сказала Мария Александровна.

— Попробуем. Я постараюсь встряхнуться, мадам Мари.

— Да, и обязательно купите за счет фирмы роскошный представительский автомобиль. Купите такой, чтобы он был одним из лучших в Париже.

— Слишком большая трата, мадам. К тому же я не вожу авто.

— Ничего. Возьмете водителя. А роскошный автомобиль — это не трата, а вложение капитала. С дорогим автомобилем многие дела нам обойдутся дешевле.

— Вы психолог, мадам, — улыбнулся явно оживший мсье Мишель.

— Да, психолог, только на очень поверхностном уровне, — иронично и легко, почти как в прежние времена, усмехнулась Мария Александровна. Она была рада, что мсье Мишель согласился

135

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

вернуться на работу, она в него верила. А к тому, чтобы бросить все и раздать свое имущество, как это сделал Блаженный Августин и делали многие другие люди до и после него, она еще не была готова.

XVII

Ачто касается младшей сестры Александры, то

еесудьба в эти годы сложилась следующим образом. Она родила дочь Екатерину, и их совместная жизнь с Иваном, казалось, вошла в надежное русло. Сначала из маленькой комнаты в коммунальной квартире в центре Москвы они переехали хотя и в коммуналку, но в две просторные смежные комнаты, а в прошлом, 1956 году получили эту роскошную четырехкомнатную квартиру общей площадью 134 квадратных метра, с двумя балконами — на улицу и во двор, в так называемом генеральском доме, совсем недалеко от центра города. Четвертой они прописали к себе Анну Карповну, а «дворницкую» к тому времени сломали, чтобы расширить кочегарку.

За все эти годы Александра ни разу не пересеклась с Адамом. Правда, Ксения к каждому празднику присылала ей письма, передавала приветы от Адама и от их младшей дочери Глаши, названной так в честь незабвенной Глафиры Петровны Серебряной, которая в свое время скрепила круглой печатью и личной подписью Государственные акты о браке Александры Галушко и Адама Домбровского, а затем Ксении Половинкиной и Алексея Серебряного, принявшего в браке фамилию Половинкин.

Адам и Ксения застряли на юге основательно. Куда им было податься с больной матерью Адама?

136

AV E M A R I A

Атут, вскорости, и Глаша родилась. Два раза в год Ксения ездила в поселок проведывать своих деток, а Адаму туда путь был заказан.

Вноябре 1952 года умерла мать Адама. В январе 1953-го арестовали Папикова. В Москве ходили слухи, что Папикова арестовали по знаменитому делу «врачей-отравителей». Но точно причину ареста никто не знал, да и вряд ли вразумительная причина была. В марте случилось событие, изменившее многое: умер Сталин. В апреле Папикова освободили, но к работе не допускали. Так что звать Адама в Москву было некому.

Ксения окончила биологический факультет местного пединститута, вскоре преобразованного в университет. Адаму очень нравилось, что его молодая жена любит учиться, что у нее есть хватка и характер. Ксения окончила институт с красным дипломом, и ее сразу же рекомендовали в аспирантуру, которая только-только открылась в университете, созданном на основе пединститута. А если еще взять во внимание, что Адам стал одним из ведущих хирургов в республике, медицинский институт которой был укомплектован исключительно подготовленными и талантливыми специалистами, то можно сказать, что их совместная жизнь с Ксенией развивалась успешно. К тому же у них было главное: любовь, молодость, здоровье.

Ас такими тремя составляющими человек если и не всесилен, то многое ему по плечу.

В1956 году из областного центра пришло в степной поселок казенное письмо, а в нем — справка на серой бумаге, отпечатанная на машинке с залипшими подслеповатыми буквами. Из справки, скрепленной печатью и подписью, следовало, что «Половинкин Алексей Петрович умер на местах заключения. Посмертно рибили-

137

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

тирован за отсутствием состава преступления». Видно, печатавшая эту справку служащая не отличалась грамотностью, да и подписавший не заморачивался грамматикой. Мать Ксении Валя на всякий случай не стала пересылать справку дочери, но написала ей об этом подробно с дословным изложением справки.

— Значит, долго будешь жить, Адась, — сказала Ксения, — если кого вот так официально хоронят, тот потом живет долго, — и она перекрестилась.

— Надо бы разыскать Семечкина, — сказал Адам. — Его дочери в Москве. Жаль, что мы не

вМоскве. Я читал в «Известиях» что-то хвалебное про Папикова. Значит, его освободили и дали работу. Он мне еще в Ашхабаде сказал: «Когда им будет нужно, они меня посадят». Так и получилось. Великий хирург и дядька мировой. А ты хочешь

вМоскву?

— Н-не знаю, — смутилась застигнутая врасплох Ксения. — Может быть. Но мне и здесь хорошо.

На этом их разговор прекратился — прибежала со двора зареванная Глаша с разбитой коленкой,

инадо было на эту коленочку дуть, мазать ее зеленкой и потом опять дуть — «чтобы меньше щипало».

Конечно, Ксении хотелось бы в Москву, но она боялась встречи Адама и Александры. Очень боялась. Слава богу, пока их не звали в Москву

иможно было спокойно заканчивать аспирантуру, защищать диссертацию, а там видно будет.

Александр Суренович Папиков не рассказывал о своих мытарствах. В ответ на расспросы жены Натальи буркнул:

— Отсидкакакотсидка,живописатьнехочется. Правда, его разговор на эту тему с Александрой был чуть полнее. Наверное, оттого, что это был разговор «соучастников», как сказали бы сле-

138

AV E M A R I A

дователи. После того как арестовали Папикова, его жену Наталью никто не трогал, даже обысков не было у них ни на квартире, ни на кафедре, где все делали вид, что ничего особенного не произошло, и не упоминали всуе имя Папикова. Зато был обыск в «дворницкой», и Александру «таскали» на допрос в большой дом на известной всем площади. При обыске в «дворницкой» изъяли всего лишь пустой флакон из-под «Шанели № 5». К счастью, Анна Карповна успела рассказать об этом дочери до того, как ее вызвали на допрос. И то, что Александра знала об этом флаконе заранее, помогло ей подготовиться к ответу на вопрос, откуда в «дворницкой» флакон из-под французских духов. «Несомненная улика», — как сказал о флаконе молоденький следователь с тонким интеллигентным лицом и в очках в роговой оправе. Александра никогда раньше не видела таких внушительно красивых очков, наверное, у юноши были свои возможности, скорее всего, он был чей-то сынок, заботливо передвигаемый вверх по служебной лестнице. И еще он сказал, вертя перед ее лицом пустой флакон:

— «Шанель» — хороший вкус. Здесь прослеживается связь с иностранными агентами.

И тогда Александра ответила ему домашней заготовкой:

— Да, у него вкус хороший. Здесь прослеживается связь с Верховным Главнокомандующим. Это по его распоряжению нам, орденоноскам, — и она ткнула указательным пальцем в цветные орденские планки на своей груди, в планки, которые следователь в упор не видел, — нам, орденоноскам, находящимся на излечении в армейском госпитале на Сандомирском плацдарме, выдали трофейную парфюмерию.

139

ВАЦЛАВ МИХАЛЬСКИЙ

Следователь опешил, все-таки он был совсем молоденький, и даже не смог скрыть своего удивления.

— М-да, а как ты докажешь?

— А вы обратитесь к Верховному Главнокомандующему, и он подтвердит.

— Спятила? Как я к нему обращусь?

— Дело ваше, — ледяным тоном произнесла Александра. — Тогда я обращусь сама. У меня есть такие возможности.

— Ладно. Дайте отмечу ваш пропуск, — неожиданно перешел на «вы» «тыкавший» ей весь допрос молоденький следователь, похожий на аспиранта. — Свободны. Чего сидите? Вы свободны, — он порывисто встал и прошел к большому окну, из которого так хорошо смотрелась Москва с ее улицами и ходившими по ней потенциальными арестантами. Трудно сказать, что щелкнуло в коротко стриженной темноволосой голове следователя, какие сведения сложились в какую фигуру? Или он вспомнил о муже Александры — большом, и что особенно важно, московском генерале, служащем не где-то там в далеких гарнизонах, а в штабных коридорах? Или сложились какие-то сведения об общем положении дел в верхах, еще не доступные народу? Трудно сказать, что подвигло следователя переменить тон, но дело повернулось именно так, а не иначе.

Когда-то в штурмовом батальоне морской пехоты такое называлось у них «взять на арапа»1.

1  Выражение из жаргона русских картежников. Согласно легенде, жил в России где-то на рубеже XVIII и XIX веков помещик, у которого в собственности находился чернокожий мальчик — «арап». Когда помещик проигрывал все, он делал последнюю ставку «на арапа».

140